Глава двадцать девятая. Ярослава

В машине уютно.

В той маленькой комнате Марату пришлось разорвать наш поцелуй из-за разрывающегося звонком телефона в его кармане.

Касаюсь припухших губ подушечками пальцев и чувствую лёгкое покалывание, пока мужчина сосредоточенно наблюдает за дорогой. Одна его рука свободно лежит на руле — я бросаю едва уловимый взгляд в его сторону, в голове прокручивая события недавнего получаса.

На моём теле пока ещё нет его отметин, но я ощущаю выжженное на моей душе клеймо.

Обещание.

Всё случится сегодня вечером, даже если Марату придётся взять меня прямо на переднем сидении.

После разговора с Владом на повышенных тонах он прорычал мне на ухо, что едва держится.

И что мне нужно быть готовой для его рук.

В первую же свободную минуту.

— Не замёрзла? Я могу включить подогрев, — мы попали в небольшую пробку и теперь двигаемся очень медленно.

Кутаюсь в мужской пиджак и устраиваюсь удобнее на сидении, перебирая слегка помятую ткань подола моего платья.

На выпускном в одиннадцатом классе я думала, что мне уже не представится случая его надеть.

— Всё в порядке. Нет необходимости.

Ещё какое-то время я конструирую в голове вопрос для Марата, а после всё же осмеливаюсь снова прервать эту обволакивающую тишину салона.

— Что там была за девушка? Мне кажется, я где-то уже видела её.

— Дарька? Моя сестра. В твоём классе была её дочь, — точно. Всё-таки шикарное платье вкупе с вечерним макияжем могут преобразить женщину до неузнаваемости.

Марат сжимает кулаки и резко поворачивает голову в мою сторону.

— Советую держать язык за зубами и никому не рассказывать о нашей с ней связи. Иначе…

— Я поняла, — резко перебиваю угрожающие ноты его голоса и добавляю уже тише. — Совсем не обязательно постоянно прибегать к угрозам в мой адрес.

Можно ведь просто попросить.

По-человечески.

Не пытаясь запугать меня отточенными до совершенства коронными методами.

Неужели это настолько сложно для его понимания?

— Прости, девочка, — на это я ничего не отвечаю.

Таких «прости» между нами будет ещё очень много.

На очередном светофоре Марат тянется к бардачку и, на моё удивление, вытаскивает из него шоколад в розовой обёртке с изображением желейных медведей разных цветов. Плитка оказывается на моих коленях, а я могу лишь хлопать ресницами, пытаясь понять откуда в чёрном рычащем звере на четырех колёсах это «святотатство».

Ну совершенно же не вписывается в атмосферу металла и жёсткой кожи.

— Племянница оставила. Слышал, он поднимает настроение женщинам.

— Спасибо? — слишком неуверенно говорю, оттягивая края обёртки в разные стороны. — И почему только женщинам?

Первый кусочек приятно подтаивает на языке, напоминая мне о пропущенном ужине.

— Готов пожертвовать собой ради эксперимента, — я подхватываю плитку ладонью и протягиваю Марату, но мужчина кладёт все свои десять пальцев на нижний край руля и хитро улыбается. — Только из твоих рук, Ангелочек. Ничего личного — исключительно правила управления средством передвижения.

Фыркаю.

Громко и без капли стеснения.

А потом поддерживаю его игру, вылавливая из фольги небольшой квадратный кусочек и поднося тот к мужским губам.

Марат подаётся вперед и обхватывает мои пальцы специально больше необходимого, а я отпускаю дольку, чувствуя лёгкое щекочущее касание языка, на месте которого кожа теперь слегка влажная.

Это было настолько интимно, что любые самые развратные ласки меркнут серым фоном.

— Действительно поднимает. И настроение в том числе, — до меня не сразу доходит смысл его слов, но после осознания я сразу же кладу ещё один кусочек в свой рот и начинаю быстро жевать, стараясь побороть смущение отвлечением на шоколад.

В клубе сегодня немноголюдно.

Всего несколько гостей за вип-столиком, одна девочка на сцене. Больше похоже на специальный заказ, когда всё помещение идёт в аренду на один вечер. Дорого, но люди с такими часами на запястьях могут себе позволить без особого удара по кошельку.

— В кабинет иди. Я к тебе поднимусь, когда разберусь со всем.

Сжимаю в руке ключ и быстро ускользаю на второй этаж под цепкий взгляд моего бывшего друга, а по совместительству администратора заведения, где я ещё недавно не могла позволить себе просто так зайти в кабинет с золотой табличкой на двери.

Просыпаюсь я с босыми ногами под тонким, но довольно тёплым пушистым пледом в абсолютной темноте. Ступаю на небольшой ворсистый ковёр, шарю вокруг руками в поисках телефона — я ведь помню, что засыпала под чтение новостной ленты.

Куда он мог укатиться?

Ладно, с этим можно и позже разобраться. Сейчас меня больше интересует, как долго я пребывала в мире иллюзий моего сознания и почему один нетерпеливый мужчина решил оставить меня здесь.

Ещё и плед этот…

При включенном свете мне удаётся отыскать мои вещи: туфли аккуратного стоят возле дивана, а телефон всего лишь потерялся в сером тканевом облаке моего импровизированного одеяла.

Марата я нахожу за столиком в компании небольшого стеклянного графина с водой, нескольких маленьких чашечек белого цвета с фирменной гравировкой и бумаг, пропитанных чернилами.

Он обладает чутким слухом, а я не слишком грациозна — мужчина замечает меня задолго до того, как я останавливаюсь примерно в половине метра от его рабочего места.

— Как спалось? — я немного смущаюсь, продолжаю держать туфли пальцами за задники. — Не хотел тебя будить. Всё равно работы из-за обмудка этого прибавилось, — выдохнул, откинулся на спинку диванчика и по ногам пару раз ладонью хлопнул.

А я вспомнила, что должна быть хорошей девочкой.

Рука мужская на пояснице жгла через платье. Свободную ладонь Марат устроил на внутренней стороне моего бедра — сжимал пальцами чувствительное место, поглаживал, за черту не ступая.

Он не прикасался к интимным местам, а я всё равно ощущала невероятное скручивающее горячее напряжение, волны которого ударяли в моё тело с оглушающей частотой.

— Из-за чего тебя вытребовали? — прошептала дрожащим голосом, желая переключить внимание мужчины.

— Любовник твой бывший элитный алкоголь пойлом дешёвым подменял и разницу ценников себе в карман складывал. Для уважаемых клиентов запасы настоящего были, а остальным, в текучку, так наливали. Сегодня бармен — он в доле был — бутылки нечаянно перепутал, а гости заметили. Подняли вой, потребовали бабки немедленно возместить с компенсацией… — чувствую, как у него мышцы каменеют, а пальцы в моё бедро сильнее впиваются.

— Удалось мирно урегулировать?

— Да. Управляющего теперь искать нового. Этот пусть катится, нахер.

Подол в кулаке сминает, выше тянет, ноги мои полностью оголяя, чтобы в следующую секунду ладонью мозолистой уже обнажённую кожу гладить.

Меня на мурашки пробивает. Почти не двигаюсь, смелости едва на дыхание хватает — слежу пристально за пальцами, что так и норовят выше скользнуть.

— Станцуешь для меня, Куколка?