Глава тридцать первая. Марат

Я хотел сделать всё так, чтобы Кукла не чувствовала себя использованной.

Хотел доставить ей удовольствие, хотел гладить каждый сантиметр её кожи и целовать эти проклятые, сводящие с ума губы до самого утра.

Но всё, как обычно, покатилось не той дорожкой.

Вместо пены, джакузи и расслабляющего массажа у нас сегодня в меню дикий трах сзади посреди клуба, когда девичьи колени покроются ожогами от трения, потому что я намерен вколачиваться в это податливое разгоряченное тело максимально глубоко и жёстко.

Потому что меня уже выворачивает от её жарких стонов и собственной твёрдости в штанах.

Ещё раз взглядом от спущенного до колен белья, выше, к вздёрнутой заднице с отпечатками моей ладони.

Шикарный вид.

Послушная, мокрая и полностью готовая исключительно для меня.

Ей тоже не терпится.

Вон как пальцами в спинку дивана впивается, когда я костяшками складочки влажные поглаживаю и смазкой пачкаю внутреннюю сторону бедра, членом каменным к ягодицам прижавшись.

Едва не скулит от нетерпения, стоит немного внутрь фаланги протолкнуть — сама назад толкается, когда я медлю, и обхватывает стенками тугими так сильно, что меня ведет от одного только представления ствола на месте пальцев.

Кроет так, что вокруг всё стирается.

Девчонка только остаётся перед глазами.

Тело её совершенное и поза крышесносная.

Есть в этом что-то первобытное и животное, когда ты свою женщину именно так берешь. Контролируешь полностью, в руках сжимаешь, запах её вдыхаешь, в волосы растрепавшиеся зарывшись.

В себя девчонку вдавливаю. Ладонь поперек живота, член меж ягодиц скользит, пока пальцы с сосками играются.

Оттягиваю слегка, выкручиваю, губами отметины на шее оставляю, не в силах зверя внутреннего сдержать, который сильнее хочет следы на её теле видеть. Зубами царапаю, слегка пока, языком веду до места за ушком, ладонью плоть влажную накрывая.

— Мара-ат… — имя моё выстанывает, задыхается в реакциях собственных, когда я пальцы скользкие в рот горячий вталкиваю. Обхватывает губами плотнее, глубже всасывает, смазку собственную языком собирая.

Моя до безумия порочная Куколка.

До предела накаляется.

Когда любое моё прикосновение разрушающим кажется.

На всхлипы переходит, о член трётся, ноги шире раздвинув — больше не сможет развести, бельё помешает.

Ногтями обшивку кожаную в мясо царапает. В следующий раз со спиной моей тот же трюк провернет, а я и рад буду этой бестии подставиться. Лишь бы глаза так же жмурила и тряслась вся от возбуждения, которое я пальцами внизу лишь усиливаю.

— Маньяком себя рядом с тобой чувствую, — на ухо ей рычу, а у девчонки от моего голоса мурашки по всему телу.

Голову откидывает, шею, ремнем перетянутую, мне подставляет, большего ожидая.

Не могу терпеть. Изнутри скребется когтями острыми с ядом на концах.

Отпечаток на её коже нежной оставляю, зализываю след пульсирующий, кожу втягивая губами, чтобы красками ярче пятно завтра расплылось.

Я, нахрен, помешан на этой женщине.

— Ещё… — добивает меня, когда стон протяжный вместо вскрика раздаётся. — Ещё хочу, Марат, пожалуйста…

Футболку с Куклы стаскиваю, спиной точёной любуюсь с позвонками в некоторых местах проглядывающими.

Языком их пересчитываю, лопатку царапаю клыками, в плечо впившись по её просьбе сильнее привычного, вновь на пальцы снизу насаживая.

Два сразу вгоняю, имею девочку в быстром темпе, к черте подводя, за которой звёзды перед глазами ослепляющим свечением вспыхнут.

Еще немного.

До учащённой пульсации и нарастающих стонов.

— Нет, нет, нет! — вскрикивает, когда я выскальзываю резко. Руку одну отрывает от спинки и к плоти ноющей тянется, но я шлепком предупреждающим девочку останавливаю.

Нельзя.

Не сейчас.

Со мной внутри кончит.

Пальцами в волосы зарываюсь и голову её поворачиваю так, чтобы в губы покрасневшие впиться и язык в её рот толкнуть.

К соскам возвращаюсь. Медленно, практически нежно поглаживаю острые вершинки. Груди пальцами касаюсь, к рёбрам спускаюсь касаниями осторожными, стволом между ног ей проскальзывая, головкой до точки чувствительной достав.

А Ангелочек укусом резким меня удивляет, привкусом металлическим наш поцелуй запятнав.

Губу мне, зараза такая, нижнюю в отместку за оборвавшийся оргазм кусает. Зубы до крови сжимает, пока я невесомо изгибы её ладонью обвожу.

— Выдрать бы тебя за это так, чтобы сидеть не могла, — а она на угрозы реальные лишь кошкой мурлычет и сильнее ягодицами к паху жмётся.

Поплыла Куколка.

Окончательно и бесповоротно.

Что я сейчас ни сделал бы — всё примет.

От всего стонать будет и добавки просить. Хозяином меня признает, если попрошу.

И одним мощным, сразу глубоким толчком натягиваю до предела возбуждённую девочку на себя, вскрик её ладонью на губах заглушив.

Сильнее толкаюсь, узость горячую стволом ощущая. Чередой толчков резких малышку до оргазма довожу, пальцами бедро до синяков сдавливая.

Извивается, в ладонь мне хнычет, пока я финальные импульсы внутри членом ощущаю. Пальцами между ног Куклу поглаживаю, двигаюсь плавно, позволяя ей всё до конца прочувствовать, телом подрагивающим наслаждаясь.

— Всё хорошо? — ушко дыханием грею. Девчонка в ответ бормочет что-то нечленораздельное и головой активно кивает в знак согласия, голову на руках собственных устроив.

Даю ей в себя прийти — глажу тело взмокшее, спину поцелуями покрываю, плечо слегка покусываю, дрожь довольную в себя впитывая.

Всё ещё в ней.

Внутри.

Неспешными толчками каждый нерв оголяя.

— Помнишь, ты меня как-то сюда послала? — дразню малышку пальцами влажными между ягодиц, по мышцам тугим скольжу и надавливаю слегка, когда она опять молчит.

— Не было такого… — дрожащим голосом. Замирает, к себе прислушивается. Позволяет мне во всех местах себя трогать — от осознания член ещё твёрже становится.

— Позже обсудим, — руку отнимаю, свободный конец ремня на ладонь наматываю, второй поясницу её обжигая.

Надавливаю так, чтобы девочка сильнее выгнулась. Бельё её спущенное, что в бёдра расставленные от натяжения впивается, лишь сильнее заводит.

Несколько шлепков по заднице, чтобы цвет поддержать — алый ей особенно подходит. Контраст такой на фоне светлой кожи.

— Готова? — ремень тяну, волосы светлые перед глазами тело Куклы обрамляют.

— К чему..? — слегка растерянно, лицо ко мне повернув через плечо.

— К этому.

В губы выдыхаю под нарастающую резкость толчков.

Похоронить себя в этой девчонке хочу.