Глава тридцать третья. Ярослава

Утро встретило меня ломотой во всём теле.

Лениво потягивалась в постели и не спешила открывать глаза. Нашарила рукой вокруг, притянула к себе ещё одну подушку, с которой собиралась заснуть в обнимку ещё хотя бы на часик.

В нос резко ударил головокружительный запах: туалетная вода, нотки лосьона после бриться и вот этот истинно мужской природный аромат тела, что мурашки приятные вызывает.

Я зарываюсь в это тёплое облако, окутывающее меня до выглядывающих из-под одеяла пят, и урчу довольно, когда всё тело расслабляется, вновь проваливаясь в сладкую негу сновидений.

Мне почти удалось.

— Кошка.

Ой.

Ой, ой, ой.

Совершенно из головы вылетело, что засыпала я не в своей постели: Марат после вчерашнего не отпустил меня домой, а сил отвоёвывать право выбора у меня попросту не было.

Открываю один глаз. Затем второй. А после нагло фыркаю и поворачиваюсь к нему спиной, не забыв перед этим показать язык.

— Ну, точно кошка. Такая же непослушная своевольная зараза.

— Чего ты хочешь от меня? — продолжаю заворачиваться в одеяло, держу крепко, потому что мужчина очень настойчиво пытается меня из него вытряхнуть.

— Кто-то не в духе? Не упрямься, Куколка. Я ведь всё равно сильнее, — последнее он выдыхает мне в губы. Всё-таки удалось на спину меня опрокинуть и сверху прижаться, руки мои в капкан заключив.

Забавно, что мы оба сейчас в рубашках.

В его рубашках.

— Не упрямься, девочка. Своё возьму, даже если язык мне откусить попытаешься.

Что…

О чем он?

Истинные мотивы такого поведения я понимаю, лишь когда Марат к моим губам прижимается своими горячими. Языком раздвигает, нижнюю зубами прихватывает и на себя тянет, не обращая внимания на мои попытки выскользнуть из его рук.

Он и вчера меня так целовал.

Насильно.

А потом я в глаза его посмотрела и увидела там что-то такое…

Раскаяние будто.

Словно он нежностью хотел всё сделанное перекрыть. Только нежность эта в его властной манере — не может себя долго сдерживать.

Весь путь до его дома меня мучал лишь один вопрос: Марат такой со всеми своими женщинами или я всё же могу вывернуть его ко мне отношение в нужную сторону?

Вывернуть и сломать.

В ответной игре использовать своё преимущество, чтобы ему тоже было больно.

Одно лишь «но» есть

Не уничтожу ли я себе собственными руками?

Доломаю, потому что под пальцами его кожу жжёт совсем не отвращением.

Потому что моя тёмная сторона тянется к этому грубому мужчине с замашками пещерного человека. Хочет оказаться под его крылом и каждое утро наслаждаться такими вот поцелуями, когда губы после ещё долго горят электрическими покалываниями, а тело жаждет новых ласк.

— Вот так, Ангелочек, — ладонью по талии скользит, под рубашку забирается и низ живота поглаживает. — Раздвинь ножки шире. Сама.

А я даже противостоять ему не могу сейчас. Бёдра сами распахиваются, когда Марат пальцы ниже уводит и чувствительную плоть ласкает. Смазку, которую я сама уже явственно ощущаю, по коже растирает, пульсирующий комок нервов обводит подушечками, удерживая мои запястья над головой.

Тягуче так. Карамель крутая.

Меня сильнее в эту воронку затягивает — стон первый тому подтверждение.

Мужчина лишь усмехается, кончик носа целует и прекращает всё, вынудив меня до этого зажмуренные глаза резко распахнуть в негодовании.

— К вечеру меня жди. В такой же позе. Только рубашку можешь снять — ни к чему тело в тряпках прятать.

— Марат… — сознание затуманено желанием, бёдрами к нему толкаюсь и руки выкрутить из его хватки пытаюсь, чтобы хоть самой спазмы пульсирующие унять.

— Знаю, малыш. Времени мало, — и он ведь заранее знал об этом. Раздразнил меня, с ума свёл в очередной раз, что я сама к нему льнуть готова. — У меня встреча. А ты не шали. Хотя… — возвращает ладонь между ног, просто накрывает влажную плоть собственнически. — Я совсем не против наказать тебя за плохое поведение. Глубоко, долго и грубо. Или ремнём по твоей заднице пройтись. Как думаешь, Куколка, на каком ударе тебя оргазм накроет?

Мне кажется, я могу кончить от одного только голоса Марата. Когда он так меня в постель вдавливает и разное на ухо нашёптывает, языком отметины на шее обводя.

Боюсь в зеркало посмотреть.

Там, наверное, алый космос, который ни одним тоном не замазать.

— Не скучай, малышка. Дом в твоём распоряжении. Вечером шмотки какие-нибудь привезу, чтобы не светила голым задом — к тебе за вещами съездим. Соберешь там все свои банки-склянки на первое время, или что вам, женщинам, надо.

— Но…

— Запомни мысль. Чтобы больше она в твоей голове не всплывала. Я в постели своей тебя хочу.

— Пока не надоем? — с языка срывается.

— Пока стоит на тебя так, что молния едва не расходится.

Мужчина на бок перекатывается, а потом и вовсе постель в моё единоличное пользование преподносит. В одеяло меня обратно заворачивает, волосы поправляет и по щеке костяшками ведет, припухшие от поцелуев губы немного зацепив.

Про слова вчерашние вспоминаю, которые Марат вскользь обронил. Мне необходимо быстрее запустить процедуру оформления документов для Тёмки.

— Ты обещал перечислить на мой счёт…

— Помню, — перебивает меня резким тоном, от которого сжаться хочется, замирает около двери. — Через пару часов одобрят перевод, жди.

Хлопок оглушает.

Кажется, полотно массивное с петель слететь могло, если бы Марат чуть больше силы вложил.

Не по себе становится. Зря я эту тему подняла — могла бы спокойно дождаться оповещения из банка.

А теперь он злится. Считает, что мне нужны лишь деньги.

Что я фальшивка.

Пустышка без души, падкая на заветные нолики.

Закрываю глаза и пытаюсь придумать оправдание.

Почему меня это волнует?

До щемящей пустоты внутри.