Глава сороковая. Ярослава

Я теперь понимаю, почему Марат жестокостью меня обжигал с первой нашей встречи.

Ему пришлось таким стать.

Пришлось быстро взрослеть и душить в себе беззаботного мальчишку, потому что инстинкт выживания — один из сильнейших в человеке.

Никто такого не заслуживает. Отец должен ввести сына в эту жизнь, обучить всему. Марату самому пришлось учиться. Учиться защищаться. От одного из самых родных людей.

А после предательства ты автоматически всех врагами считаешь. Никому не доверяешь, держишь всё в себе. Он же просто…

Он не знает, как иначе себя вести.

Молчание давит. Марат накрывает мою ладонь, кружит подушечкой большого пальца по коже, довольно вибрирует грудной клеткой в ответ на мои мурашки и закусанные губы. А я млею.

Прижимаюсь ближе к этому сильному мужчине, вожу губами по его шее. Хочу нежность ему подарить. Всю, которая внутри скопилась после его рассказа.

— Что ты делаешь? — Марат осторожно тянет волосы, его взгляд гуляет по моему лицу, пока пальцы продолжают дарить бархатные ощущения мягких прикосновений.

— Целую тебя.

— Мне жалость не нужна, — обрывает, слишком грубо спихивает меня с колен.

Поднимается, уйти хочет, но я не позволяю. Цепляюсь в его руку, пытаюсь затормозить, но лишь проскальзываю ногами в пушистых носках по полу.

— Какого хрена ты прицепилась ко мне? — рычит сквозь зубы, лицом ко мне становится и к стене оттесняет, опять стараясь кривой режущей улыбкой напугать. — Я тебе не для этого дерьма всё рассказал, понятно? Мне просто не надо, чтобы ты в постели зажималась и от страха скулила. Ты сладко стонешь, Кукла, и умоляешь трахнуть себя. Ни к чему менять сценарий, — ухмыляется, ладонь на бедро опускает и сжимает ощутимо.

Сильнее.

До боли, заставив меня всхлипнуть и в сторону дернуться.

Мне страшно становится от темноты в его глазах.

— Марат… — достучаться пытаюсь. — Ты ведь не такой. Мы же… Не одна я что-то чувствую, признай уже. Это сначала ты меня игрушкой считал, но ведь сейчас… Нечто большее.

Я хочу, чтобы он поверил. Чтобы понял. Со мной не нужно держать оборону.

— В твоей милой головке, девочка, произошел сбой. Серьёзно решила, что здравомыслящий мужчина свяжет жизнь с тобой? Вспомни место нашего знакомства, — и смотрит так холодно, что сжаться хочется от этой давящей стали в глазах напротив. В пылинку превратиться, ветром подхваченную. Улететь далеко, срезав ниточки кукловода.

— Прекрати. Ты опять включаешь циника… От меня не нужно защищаться. Просто доверься.

— Наивная куколка. Всё никак понять не можешь, что я такой и есть. Надумала себе там что-то. В Джулию Робертс сыграть решила? Ты, кажется, забыла суть наших отношений. Прекращай уже летать в своих розовых облаках, я плачу тебе не за это.

Вновь скалится. Напирает жаром тела, на место меня поставить хочет унизительными грубыми касаниями, от которых я закрыться стараюсь.

Пальцы, недавно ласку дарившие, теперь клеймят жёсткими укусами.

— Не ломайся. Я же знаю, что тебе понравится. Охотно передо мной ноги раздвигала, — дыханием в губы, кулаки упирает в стену по обе стороны от моего лица, пока я себя защитить пытаюсь от яда, что к сердцу подбирается, скорость набирая с каждой секундой.

— Перестань. Это не ты, — хочу ладонь к его щеке прижать, но Марат руку перехватывает.

Сжимает запястье стальным браслетом, разворачивает меня и грудью к спине прижимается так близко, что ягодицами можно твёрдость в паху прочувствовать.

— Я. Настоящий. Реальный, а не из мыслей твоих. Гены — штука весомая. Хочешь с синяками ходить? Так я устроить могу.

Поверить не могу, что все это делает человек, на плече которого я засыпала и чувствовала себя как в самой надёжной башне мира.

Марат жадно водит ладонями по моему телу. Запугивает, но не делает больно. Только это гораздо хуже. Потому что внутри зарождается тепло от его пальцев на груди.

От влажных поцелуев в шею, от горячего дыхания и лёгких укусов. От того, как он забывается и шепчет на ухо «моя послушная девочка», а после рычит, впечатав кулак в стену до сбитых костяшек.

Я не сопротивляюсь. Не ищу на поводу у собственных эмоциях, хотя внутри меня будто пропустили через жернова. Несколько раз подряд.

Всхлипываю, когда джинсы под напором мужских рук съезжают вниз по бёдрам. Кусаю губу практически до крови, когда приходит очередь белья с пятном моего желания на тонкой ткани. Потому что тело помнит.

Оно откликается на его напор. Плавится даже под таким жёстким натиском, желая вновь заполучить глубокие толчки между моих бёдер, настолько глубокие, что дыхание мгновенно прерывается, а перед глазами появляются разноцветные потёки.

— Уже не такая смелая в своей правоте? — шипит в желании добиться от меня хоть какой-нибудь реакции, намотав волосы на кулак, заставляя меня открыть горло для новых острых отметин.

Душу разрывает. Хочется стонами отзываться на каждое новое касание. И кричать тоже хочется.

От собственной слабости.

По всем направлениям.

Марат пальцами ведёт по увлажненной плоти, усмехается рядом с моим ухом, когда пальцы во влаге тонут, вынуждая меня шире ноги расставить и прогнуться ему навстречу.

Теснее меня в свое тело впечатывает.

— Это не ты…

Повторяю едва прорезавшимся шёпотом. Вздрагиваю, когда слышится лязганье ремня.

Что-то возле моего бедра начинает жужжать, мы оба дёргаемся от слишком внезапного звука в повисшей на несколько протяжных секунд тишине.

Отрезвляет.

Марат прижимается лбом к моему затылку, дышит в распущенные волосы, осторожно разжимая пальцы, которыми слишком сильно сдавил грудь.

Никто из нас не решается двинуться.

Спустя какое-то время Марат уходит в другую комнату. Я натягиваю белье с джинсами на место и иду убирать со стола, потому что сознание отказывается признавать случившееся. На автоматике стряхиваю мусор в корзину, отправляю грязную посуду в раковину и протираю поверхность от лимонных брызг, чтобы чем-то занять дрожащие руки.

Мужчина возвращается через десять минут, когда я перемываю чистые тарелки из шкафчика над моей головой. Подозреваю, что он воспользовался моим балконом, потому что воздух тут же пропитывает ненавязчивый запах дорогого табака.

— Сестра попросила посидеть с Мирой сегодня вечером, а у меня встреча… — сразу улавливаю смысл его слов, не дав мужчине договорить.

— Я посижу.

С детьми легче. И ещё они умеют заражать своими искренними улыбками окружающих. Мне точно не помешает.

— Пришлю за тобой машину через пару часов, — сухо, просто сообщает по факту.

Я так и не нашла в себе сил обернуться. Продолжила тереть тарелки, пока Марат разглядывал мою спину.

Услышала тяжелый выдох, затем шаги и хлопок входной двери через пару минут.

Котёнок пищал и тёрся о мою ногу, а я глотала слёзы и вылавливала из раковины осколки разбившейся кружки.

Иронично, что на ней было нарисовано красное сердце.