Глава сорок вторая. Ярослава

— У Вас очаровательная спутница, Марат. Я бы хотел познакомиться поближе со столь прекрасной девушкой.

Мне едва удалось не выплюнуть на него шампанское.

Он что, вот так в открытую при своей даме пытается меня перекупить? Хотя. «Уточке» никакого дела нет до этого, она весь вечер сидит в телефоне и своё присутствие обозначает лишь смехом, когда мужчина пытается шутить.

Именно пытается, потому что это настолько пресно и пошло, что даже старые заезженные анекдоты в две строчки будут на порядок выше его бессмысленных стараний вызвать у нас с Маратом хотя бы подобие улыбок.

— Губу закатай и прекрати смотреть в сторону моей женщины. Если я замечу еще хотя бы один сальный взгляд — завтра на месте твоих складов и кирпича не останется, — и не волнует Марата, что мужик этот в администрации какое-то кресло занимает.

Угрожает в открытую. И взгляд такой… Я бы поверила в каждое произнесенное предупреждение, даже если имела бы армию за своей спиной.

Марат давит взглядом. Его будущий партнер теряется, ослабляет галстук и рявкает на свою спутницу, вырвав телефон у той из рук. Слизняку нужно почувствовать превосходство хоть над кем-то. Мне её даже жаль становится, когда она пытается мягким тоном исправить ситуацию, а в ответ получает новый поток брани.

— Медвежонок, не кричи на свою зайку, — тянет девушка в вызывающем платье. Обещали ресторан, а привезли в зоопарк. Ещё и не с самыми благородными видами из пород. — Я исправлюсь сегодня ночью, — несмотря на холодную войну между нами, мы с Маратом вновь переглянулись. Мне кажется, тошнотворное желание читалось в глазах обоих.

— Не позорь меня. Последний месяц тебя терплю, уж лучше с женой…

— По-моему, они перепутали деловой ужин со свингер-свиданием, — шепнула Марату, пока эти двое продолжали выяснять отношения.

— Я скоро не сдержусь и вылюблю его битой из багажника, — он вздохнул и откинулся на спинку стула, горячая ладонь легла на моё бедро.

Мурашки.

Вздрогнула и попыталась отстранить его руку, но мужчина на мой протест лишь сильнее сдавил пальцы, обжигая касанием выше по ноге.

Платье сбилось, мысли спутались, дышать стало тяжелее.

Я начинаю ненавидеть своё тело за такие реакции в сторону Марата.

— Расслабься, Куколка. Меня это успокаивает, — шепнул мне на ухо, погладил внутреннюю сторону бедра ладонью, легко мазнув губами по ушной раковине. — Тебе ведь самой нравится, когда я тебя трогаю.

— Продолжай и дальше оправдывать собственное насилие, — жёстко отрезала.

В голове всплыли воспоминания об ощущении полной беспомощности, когда Марат прижимал меня своим телом к стене и силой лишал белья. Меня передернуло.

— Я извинился. Больше такого не будет. Сорвался, малыш. Слезы твои до сих пор перед глазами, — руку убрал, волосы мне поправил, костяшками по щеке скользнув очень осторожно.

Извинился, не отнять этого. Дежурно. Когда рабыня взбрыкнуть изволила и ноги по щелчку не раздвинула перед «Хозяином».

Ладно, не такое уж он чудовище. Извинения были действительно искренними, во мне просто обида играет. Сжирает изнутри и накручивает нервы на свои катушки.

— Не хочу об этом разговаривать. Зачем ты вообще его терпишь? — махнула ладонью в сторону парочки. Они вроде перешли к стадии примирения.

— Бизнес, мой Ангел. И не такое повидал. Мне нужны эти помещения, другого варианта в городе нет. Плюс подвязки на его связях, — пожал плечами, разжав, наконец, капкан из обжигающих пальцев.

— Чем ты вообще занимаешься?

— Всем, — улыбка хищная. — Тут и там, вертеться приходится, чтобы красивые девочки ни в чем не нуждались, — подмигивает мне, а я брови хмурю.

Девочки у него, понимаешь ли. Красивые.

— Сестра с племяхой. А теперь вот и ты. О чём задумалась, Куколка? — вопрос в воздухе зависает, потому что Марат прекрасно меня разгадал, а сейчас просто издевается.

Ничего у него не выйдет. Не собираюсь признавать мелькнувшую ревность.

Телефон оживает вибрацией в сумочке. На экране номер центра Тёмкиного высвечивается. Время позднее, просто так они звонить не будут — в голову закрадываются жуткие мысли, которые приходится душить голыми руками.

Никогда паника в критических ситуациях хорошим компаньоном не была.

— Прошу прощения, — привлекаю внимание всех за столом к своей персоне. — Важный звонок, мне нужно отойти.

Скрываюсь в просторной уборной, перезваниваю, скрестив пальцы на удачу.

Глупо, но это единственное, что мне сейчас доступно.

— Добрый вечер. Вы мне звонили… Пару минут назад, я сестра… — слишком сбивчиво для понимания. Девушка на том конце просит подождать немного и, наверное, пробивает мой номер телефона по внутренней базе клиники.

— Одну секунду, я переведу звонок на лечащего врача, у него для вас срочная информация.

Очень плохо.

Это очень плохо.

Когда тебе не могут прямо сказать — дело дрянь.

— Ярослава Викторовна? — зачем-то киваю. — Алло?

— Д-да, да. Скажите, что с Артёмом?

— Я не уверен, что такое можно сообщать по телефону. Ярослава, рядом с Вами находится кто-нибудь близкий?

Нет.

Нет, нет, нет.

Неужели…

— Просто, чёрт возьми, скажите! Артём, он…

— Господи, нет, мальчик жив. Простите, я напугал Вас. Дело в том, что у банка, через который Вы проводили платеж, отозвали лицензию. Сумма была внушительной, она не успела упасть на счет заграничной клиники, поэтому, технически, все еще принадлежит банку. Деньги заморожены, Ярослава. И новости не на нашей стороне.

Я отказываюсь верить в услышанное.

Хочу списать всё на слуховые галлюцинации, но мужской голос в трубке слишком требовательно возвращает меня в реальность.

— Ярослава? Вы слышите меня? Я знаю о Вашем положении, но здесь может быть только один вариант. Повторный платеж. Понимаете…

— Но деньги мне не вернут… Страховкой предусмотрена только определенная часть, мелкий шрифт договора. И процедура разбирательства… Даже если есть крохотный шанс получить платеж обратно… Слишком долго ждать, да? Вы это хотите сказать? У Артёма нет этого времени…

— Да, — как приговор.

Ударяет наотмашь.

В самую цель.

— Я достану. Я всё сделаю… Вы только помогите ему, хорошо? Пока я не… Пару недель…

— Ярослава? Вы в порядке?

В каком чёртовом порядке я могу быть?

У меня брат умирает.

— Мы можем заново обратиться в фонды, — пытается поддержать меня, но я ещё помню ответы про безнадежный случай. Отписки, которые я никогда не дочитывала до конца.

— Я приеду завтра… — растерянно. Не знаю, что еще сказать в этой ситуации.

— В любое время. Я скажу, чтобы Вас пропустили без вопросов.

— Спасибо.

— Не сдавайтесь, Ярослава…

— До завтра.

Мой кошмар становится еще страшнее.

Вокруг туман.

Холодная вода не спасает. Капли стекают по вискам ледяными дорожками, но я чувствую один лишь жар.

Будто сгораю изнутри.

Ещё несколько секунд и меня охватит пламенем.

Дёргаю дверь. Она поддается лишь с четвертой попытки. Я буквально вываливаюсь из уборной, падая в руки какому-то незнакомому мужчине. Вместо тела — вата, обтянутая кожей.

— Девушка? Вам плохо?

И почему-то его глаза кажутся невероятно знакомыми. Последнее, что я вижу перед полетом в темноту.