Глава пятидесятая. Ярослава

Жизнь меня не учит.

То я гуляю по темным переулкам без автомата в кармане, то сижу в крайне сомнительной конторе без всяких средств обороны.

В свою защиту хочу сказать, что сейчас хотя бы на улице светло и офис находится в довольно людной части города.

— Мой клиент немного задерживается, но обещает в скором времени быть. Хотите кофе? Может, чай? Вы слишком напряжены, нужно отвлечься на что-нибудь, — вчерашний мужчина сидит за большим дубовым столом и сверлит меня заинтересованным взглядом.

Неловко себя чувствую.

— Спасибо, совсем не хочется. Вы так и не рассказали, по какой именно причине Вас наняли за мной приглядывать. Это вообще можно считать вторжением в частную жизнь? — частный детектив мягко улыбнулся и отложил бумаги, которые до этого момента просматривал.

— Никто не сможет доказать, что я фотографировал именно Вас, а не, скажем, архитектуру города. Совпадение.

— Жутковато становится, когда за тобой следят по чьей-то просьбе. Честно признаюсь, я не замечала. Вы, несомненно, профессионал своего дела, — я крутила в руках визитку незнакомца из ресторана, чьи руки совсем недавно удержали меня от падения на твёрдый мрамор плитки.

— Смею признаться, меня рассекретили всего раз за годы практики. И то не объект наблюдения, а её профессиональная охрана, которой она доплачивала из своего кармана за преданность. Муж так и не получил доказательства измены, — между его слов плавает жирный намёк на продажность его деятельности, так что в моей голове меняется об этом добродушном на первый взгляд мужчине.

Хамелеон.

Он подстраивается под происходящее и выдаёт тебе ровно то, что ты хочешь видеть.

Мужчина хмурится, будто разгадывает мои мысли, и просит секретаря сделать крепкий кофе. Милая девочка вьётся вокруг него со щенячьим взглядом, а я по нескольким двусмысленным фразам из их разговора понимаю, что опыт этих отношений девушка будет вспоминать в негативном ключе, если у неё откроются глаза и она сможет прощупать манипуляции взрослого опытного мужчины.

— Добрый день, Иван Михайлович. Ярослава, — знакомый мне гость отодвигает стул напротив места, где сижу я, и вглядывается в моё лицо.

Мне неприятно. Происходит какое-то не слишком понятное отторжение. Хочется сбежать из кабинета и отдышаться.

— Здравствуйте, — стараюсь быть вежливой.

— Я вас оставлю. Зовите, если что-то понадобится, — детектив плотно закрывает дверь, я же ерзаю на стуле и нечаянно разрываю довольно потасканного вида от всех моих манипуляций визитку. Хорошо, что я рассказала Оксане о планах на день.

На всякий случай.

— Вы так на неё похожи. Просто не верится… — задумчиво, поселяя в моём сознании ещё больше вопросов.

— На кого? — глупо переспрашиваю, кусая нижнюю губу от напряженной обстановки. Быстрее бы выяснить всё.

— На Лизу.

Елизавета. Так звали мою маму.

— Мы познакомились, когда она училась на третьем курсе. Всё слишком быстро закрутилось, через пару недель она уже переехала ко мне, хоть её родители и были против. Твой дедушка считал, что я просто поиграюсь и брошу его хорошую девочку. Они фактически отреклись от дочери, Лиза очень переживала по этому поводу. Через несколько месяцев по трагической случайности они угорели в собственном доме, как Вы знаете. Лиза винила себя, меня. Она не могла смириться с тем, что идет наперекор их воле. Твоя мама перевелась в другой университет, уехала в чужой город, а после, когда я попытался с ней поговорить, попросила никогда больше её не беспокоить и призналась в скорой свадьбе и беременности. От другого.

Всё складывалось. Мама рассказывала мне о своей жизни, просто сейчас история звучала под другим углом. Паззл складывался.

— Знаете, Ярослава, когда мужчина слышит об измене, у него очень часто появляется отвращение к этой женщине. Я не хотел больше видеть твою маму, шёл дальше своей дорогой, иногда вспоминая, как нам было хорошо вместе. Если бы я только знал, чего лишила меня Лиза…

— Вы что… Вы хотите сказать… — я бесцельно глотала воздух и дрожащими пальцами поправляла лезущую в глаза прядь волос.

У меня, наконец, прояснилось, почему в тот вечер его глаза напомнили мне кого-то.

Меня саму.

Черты лица я взяла от мамы, но вот глаза всегда выделялись. Мамуля иногда перед сном смотрела на меня, а потом подушечками осторожно прикасалась чуть ниже виска, печально напевая мне колыбельную. В её голосе была слышна боль.

— Да, Ярослава. Меня не было в твоей жизни. Я прошу лишь об одном: дай мне шанс, доченька. Позволь узнать своего ребёнка.

— Как Вы узнали, что я… Что Вы — мой отец?

— Надоело мне в чужой стране жить, захотел домой вернуться. В ресторане ты тогда упала ко мне в руки… Думал, свихнусь. Издалека ты просто копия своей мамы, долго тебя разглядывал. Захотел узнать о жизни Елизаветы, сложилась ли она у неё. Обратился вот в частное детективное агентство, мне всё по крупицам и собрали. Так и выяснил, что свадьбы никакой не было. Что мама твоего отчима гораздо позже встретила, а тебя одна поднимала. Скрыла Лиза от меня дочь и секрет этот с собой унесла.

— Но ведь еще нужно как-то проверить…

— Обязательно, если ты захочешь. Но я и так знаю всё. Не в характере твоей мамы измены были, верная она, с принципами. Это у меня по молодости достоинство взыграло, перед глазами всё заволокло от её слов. Дураком был. Упустил любимую женщину.

— Почему Вы Ивана ко мне приставили? Можно было просто поговорить.

— Хотел узнать о твоей жизни. Всё боялся показаться сам. Решал, как к тебе подступиться. В итоге детектива попросил как-нибудь аккуратно тебя подготовить, подвести к нашему разговору. А оно так обернулось. Иван решил ситуацию в свою пользу обернуть, взыграть на твоих чувствах, чтобы ты точно сегодня пришла на встречу со мной. Неприятный тип, но дело своё знает.

— Мне нужно переварить всё это. Мама никогда мне про Вас не рассказывала. Для меня стало шоком сейчас познакомиться с Вами, Виктор… — я осеклась. На визитке, которую он мне ранее дал, точно было написано другое имя.

Выходит, у меня и отчество придуманное?

— Лиза всё-таки была перестраховщицей, — читает мои мысли. — Меня зовут Алексей Евгеньевич. Мифического Виктора не существует, — на секунду мелькнула хищная улыбка, которой я не предала значение.

Мужчина просто жалеет о том, что в свидетельстве о рождении его потенциальной дочери прописано что-то чужое.

Господи, я что, правда, назвала себя его дочерью? Пусть даже так размыто.

Оксана будет в шоке. Нам понадобится очень много вина, желательно повышенной крепости, потому что я твёрдо намерена рассказать подруге о переполохе в моей жизни.

Мне всё больше начинает казаться, что я успела где-то крупно нагрешить, раз история моей судьбы никак не хочет выравниваться.