Глава пятьдесят первая. Марат

— Милый, у меня закончилось шампанское, — пытается губами своими до меня добраться, но я весь вечер успеваю вовремя голову отклонить.

Подставила меня Дарька, на глазища её опять повёлся. Ну как сестре отказать можно, когда она на тебе виснет и так доверчиво ресницами хлопает, словно от выполнения просьбы её счастье зависит?

Сунула мне в сопровождение подругу свою, которой кого-то там нужно было позлить с помощью ревности, а в итоге эта дамочка взглядом с меня штаны стягивает весь вечер.

Да и не только взглядом.

Рука у неё соскальзывала пару раз. Очень удачно, прямо мне на член.

— Сходи за новым. Я уже не в том возрасте, чтобы официантом подрабатывать.

Она морщится, но продолжает держать марку: натянутая улыбка, прямая спина. Выгнулась даже немного, чтобы всё выдающееся под мою траекторию подвести.

Только бесполезно всё это. Не цепляет.

Мне другую рядом хочется. Со светлыми волосами и чистым взглядом.

Запретил себе о Куколке думать. Даже в центр к племяшке больше не ездил, чтобы нечаянно не пересечься с девочкой из моих снов. Очень красочных.

Сначала мне такое снилось, что любое эротическое видео отдыхает по сравнению с уже не моей малышкой в лёгких кружевах, а последнее время одной картинкой долбит. Танец её, который она подарила перед нашим первым разом в клубе. С одним лишь дополнением: теперь она не со сцены срывается, а с обрыва. И я не успеваю поймать её руку.

В поту каждый раз просыпаюсь.

Тянусь к соседней стороне кровати, пытаюсь девочку, в одеяло укутанную, нащупать, а меня лишь пустота встречает. Холодная давящая пустота. Никто рядом не ёрзает, нос смешно не морщит и ножку аккуратную на меня не закидывает.

Алёна или Алина порхает между столами к заветным бокалам с шампанским, а я выискиваю глазами Дарьку, потому что очень уж мне хочется узнать с каких пор у неё алкоголички в подругах числятся. Седьмой бокал в ход пошёл.

Я считаю.

Больше здесь заняться нечем.

Но уважить мэра надо было. Не каждый день такому «хорошему» человеку шестьдесят исполняется.

— Расскажи-ка мне, дорогая сестренка, перед кем мы с твоей клушей спектакль играем весь вечер? Я всё никак с объектом определиться не могу, — отвлекается от разглядывания десертов и поворачивается ко мне лицом, сразу потупив взгляд. Всё понятно. И она туда же.

Алиев небось подбил. Этот тоже, когда возле меня крутится, намекает на потрахаться. Не с ним, конечно. Кандидатки там разные каждый раз.

— А вот у меня воздушные пирожные форму держат гораздо дольше. Не постарался повар… — она тему хочет перевести, дураку ясно.

— Дарька! — рычу, тут же смягчившись. Как лучше ведь хотела. — Сама своей Алисе…

— Анфисе, — поправляет меня.

— Да хоть Агафье. Нет у неё шансов. Если она что-то в своей голове надумала — не мои проблемы, второй встречи у нас не случится. Она вообще в курсе, что мы тут мужика-ревнивца травим?

— Да… Мы вместе придумывали, — вылитый нашкодивший котёнок. Мордашкой, разумеется, я её тыкать никуда не собираюсь.

Да и Алиев рядом уже. Удивительно, что у них всё закрутилось так серьёзно, что Дарька о переезде подумывает. Ладно хоть сама мне сказала. А то пришло бы потом приглашение на свадьбу в последний момент.

— Нос бы тебе оторвать за то, что суёшь его куда ни попадя, да больно красивая ты у меня. Жалко портить, — от комплимента расцветает мгновенно, головой активно кивает и прижимается ко мне с объятиями.

Женщины.

— Голову вправо поверни, принц. Будешь приятно удивлен, — после этих слов Эмин утягивает сестру из моих рук, а я по инерции оглядываюсь.

Это ведь не глюки?

Сжимаю кулаки, потому что первый порыв — ринуться к ней и провести пальцами по выпирающим ключицам над кромкой воздушного платья.

Волосы девочки собраны так, что шея полностью открыта, и я мгновенно думаю о том, как бьющая жилка ощущалась бы под моими губами.

И это даже не похоть. Не желание засунуть член в неё, чтобы, наконец, опустошить яйца.

Базовая потребность быть рядом с ней.

— Не интересует, — бросаю другу, а сам продолжаю пялиться на моего Ангела.

— Слюни подбери. Может, выйдет более убедительно, — Алиев усмехается и утягивает Дарьку к каким-то своим партнерам, а я сжимаю зубы до скрипа, когда к Ярославе подкатывает старый хрен и лезет своей рожей в близость к её щеке.

Сука, зубы выбил бы.

Навязчивая мысль утащить малышку себе и сделать так, чтобы никто больше не видел её улыбку.

Только для меня.

Она что-то отвечает, смеётся, заливаясь смущением, а потом наши взгляды находят друг друга.

Скалюсь, салютую её бокалом и кладу ладонь на талию прибившейся к боку Алисе-Анфисе, впившись пальцами так, что девушка дёргается.

Меня узлом вяжет, когда этот недобитый, мать его, кавалер предлагает Куколке свой локоть и отводит малышку к столику. Рявкаю что-то подружке Дарьки, отбриваю её на весь оставшийся вечер и, подхватив бокал с шампанским, иду чётко в сторону интересующей меня девчонки, компания которой уже тоже где-то потерялась.

— Скучаешь, малышка? Слишком рискованно для твоего дома престарелых оставлять такую женщину в одиночестве.

Она даже взглядом меня не удостаивает.

Бокал этот хлипкий сжимаю, едва стекло пальцами не перебив.

— Красивое платье. Научилась принимать дорогие подарки? — специально её подначиваю, стараясь вывести на любую эмоцию. Лишь бы не это пустое молчание.

На последнем слове малышка тянется к тонкой цепочке, но резко себя одёргивает, тут же прижав ладони к бёдрам, словно она приличная девочка, которую ставят в пример оторвам.

Меня осеняет внезапно.

Поддеваю пальцами выбеленное плетение, получаю ногти в запястье и брыкающуюся девочку, растянув губы в удовлетворительной улыбке, когда на свет появляется та самая подвеска, которую месяца два назад я подарил Ангелу.

Занятно.

Думал, выбросит.

В ломбард сдаст на крайний случай.

— Твой новый не в состоянии цацки тебе обновить? Что, Куколка, понравилось бабки телом зарабатывать? Надо было совсем старика выбирать — годик потерпеть, зато потом в шоколаде.

Язык — мой враг. Хочу её запах втянуть, а сам херню какую-то несу, видя, как выражение её лица меняется с яркого полыхающего гнева на потерянную отрешенность.

— Забирай! Порадуешь очередную шлюху, — быстрым движением руки она срывает цепочку, прикусив губу, когда, очевидно, металл царапает шею сзади, потому что застежка должна быть прочной, и вкладывает непригодное для носки украшение в мою ладонь, заставив сжать пальцы.

Знала бы она, что за всё это время у меня не возникло желания коснуться хотя бы одной.