Глава пятьдесят вторая. Марат

Убраться бы подальше с этого праздника жизни, да слишком рано. Надо ещё немного рожей посветить, а потом уже валить на работу, где можно будет утопить себя в бумажках. Сейчас как раз дел много навалилось, взять хоть тот же клуб — второй этаж уже не в мифических разработках на бумагах, а на вполне реальном этапе строительства.

— Мы поедем, няня волосы на голове рвет. Никак мелкие общий язык не найдут, терроризируют бедную женщину, даже двойная оплата не спасает, — сестренка хмурит брови и прижимается к Алиеву, нервно кусая нижнюю губу.

— А что там за война? — спрашиваю, продолжив издалека сверлить Куколку взглядом.

— Ревность. Каждый думает, что станет вторым.

Понять можно. С детьми вообще сложно, особенно когда они примерно одного возраста.

Дарька с Алиевым исчезают из банкетного зала, а я не могу себе отказать в еще одной попытке приблизиться к Куколке. Шампанское предусмотрительно не беру — в этот раз она запросто может окатить меня пузырьковым душем из бокала.

— Ты в сталкеры подался? Здесь, кажется, есть охрана. Имей в виду: я не побрезгую обратиться к обученным людям, — маленькая бестия со светлыми волосами сразу идёт в атаку, выпускает свои шипы, совершенно не принимая во внимание мою способность с легкостью пробираться сквозь них.

— Не боишься, что они могут пострадать? — подаюсь вперед, выдыхаю ей в губы. Ладонь на поясницу, пальцами чуть ниже, поглаживая через тонкую расшитую ткань платья. Блёстки, или как эта херь называется, царапают сильнее её смелых заявлений.

— Отодвинься. Твоё раздутое эго мешает мне дышать.

Колючка.

Вроде пытается быть серьёзной, а у меня губы лишь сильнее в улыбке растягиваются.

Эго ей мешает. Ну-ну, Куколка. Именно оно.

— Марат Наилевич, кхм… — машинально голову в сторону. Индюк, который девочку обхаживает весь вечер, набрался смелости прервать нашу с Ярославой маленькую перепалку. — Владелец «Прайд-Авто», я правильно понимаю?

— Допустим, — нехотя отстраняюсь от малышки, встаю так, чтобы она оказалась за моей спиной. Бесит неимоверно, когда её взглядами лапают во всех местах.

— Вижу, Вас привлекла моя дочь? На отцовских правах хочу попросить не ставить её в неловкие положения на мероприятиях, освещаемых прессой. Ярославе ни к чему дурная репутация.

Что, простите?

Откуда он вообще нарисовался, отец этот, когда Куколка мне сама рассказывала про отчима?

— А Вы… — вопросительно вскидываю брови.

— Алексей Евгеньевич.

— Ничего не путаете, Алексей Евгеньевич? Я, конечно, понимаю, ролевые игры у всех разные, но выносить их в народ…

— Марат! — Куколка бьёт меня кулачком по плечу и выныривает из-под моей руки. — Познакомься с моим отцом, — выделяет интонацией последнее слово и хмурится. Вероятно, раздумывает, как долго после смерти я буду вариться в котле вместе с другими грешниками.

— Очень удачно, что мне не пришлось искать Вас среди гостей, Марат. Слышал, что у Вашего салона дела в последнее время идут не очень. У меня к Вам деловое предложение, которое может обернуться хорошей выгодой для нас обоих, — а сходство, правда, есть. Глаза у них похожи. Словно под копирку.

— Я не обсуждаю подобное в такой обстановке. Обратитесь к моему секретарю, она найдёт подходящее время, — трачу одну визитку на него, краем глаза замечаю, что Куколка кривится на упоминание моей секретарши. Руками себя обхватывает и шаг назад делает. Закрыться пытается, но с мелкой дрожью справиться ей точно не удается.

Вообще, меня любопытство берет. Откуда мужик вылез и что именно всучить мне хочет. Раньше его не видел, но я в целом не привык на конкурентов оглядываться — они с такой скоростью меняются, что мозг лишней информацией засорять просто бессмысленно.

— Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Вынужден вас оставить, нельзя упускать перспективы этого вечера. Ярослава, я рад, что ты всё же решилась осчастливить меня своим визитом.

Мы остаёмся вдвоём.

Оттесняю малышку в относительно укромный угол и жду свои ответы.

— Тебе разве на надо искать свободную комнату, чтобы поставить на колени какую-нибудь губастую гостью? — усмехаюсь от осознания, что не только я помню практически дословно каждый наш разговор.

— Хочешь мне отсосать, Куколка? Придётся лучше просить, не любитель намёков, — она замахивается в попытке наградить меня очередной пощечиной, а я сжимаю тонкое запястье для удержания ладони. Держу крепко, но стараюсь себя контролировать, чтобы не оставить лишние синяки на её коже.

Удерживаю дикий взгляд своим, притягиваю её аккуратные пальчики к губам и целую каждый. Отпускаю руку, линией от кисти до верхней части плеча дразню малышку едва ощутимыми для нас обоих касаниями и провожу большим пальцем по её нижней губе, оттянув немного, слегка подпортив девочке разукрашенный контур.

Поцелуй стирает остальное.

Врезаюсь губами, кусаю сразу, наказывая строптивую девчонку за побег, языком толкаюсь в её рот. Она пытается сдвинуть меня, мычит что-то, царапает мне шею ногтями безжалостно, прорисовывая на коже следы с алой коркой. Бьётся пойманной пташкой в моих руках, хнычет, когда я ладонями на попке вжимаю её сильнее в свою грудь, чувствуя мигом затвердевшие соски аж через два слоя ненужных тряпок.

Девочка забыла надеть бельё?

Репутация её стекает в канаву, потому что я улавливаю щелчки фотоаппарата. Стараюсь закрыть Куколку собой, перевожу руку выше, между острых лопаток, чтобы она не так сильно впивалась ими в стену, второй сминая платье в районе бедра, когда малышка поддаётся моему напору.

Тихо стонет между поцелуями, уже не пытается брыкаться — наоборот тянет ближе на себя за распахнутые края пиджака. Уверен, пальцы просто утонут в её смазке, если я доберусь до трусиков малышки.

Мне мало её.

Безбожно мало вот таких приглушенных реакций. Уже представляю, как разворачиваю её и заставляю выгнуться мне навстречу, собираю платье на талии, спускаю бельё, потому что терпения не хватит нормально раздеть Ангелочка, и врезаюсь между стройных бёдер до её хриплых криков и моего рычания.

И по тому, как девочка нетерпеливо мнёт мою рубашку, я понимаю, что Куколка сама на той самой грани, когда тело горит реакциями миллионов нервных окончаний.

Мы как будто дорвались до чего-то запретного, что годами было недоступно обоим.

— Прекрати… Перестань, Марат, на нас же смотрят… — кто бы сомневался, что рациональный из нас двоих не я.

— Поехали ко мне? — тяжело дышу, носом веду по её шее, запах по-звериному втягивая.

Шансы мои примерно единица к тысяче.

Я хочу эту девочку к себе. В свою постель до утра, чтобы завтра она даже глаз открыть не могла от усталости.

И мне глубоко насрать, если кто-то посчитает это банальным недотрахом. Потому что когда человек твой — красивых слов недостаточно.