Глава пятьдесят пятая. Ярослава

— Что ты делаешь?

Мужские горячие губы скользят по коже. Марат целует меня в шею, ласкает языком, оставляя влажные следы. Настолько чувственно, что меня моментом пробивает мелкая дрожь. Всё труднее становится удерживать проклятый стакан в руке.

— А ты не этого добиваешься, кошечка моя? Прижимаешься ко мне, ластишься, дразнишь своим телом. Я не могу остаться в стороне, — усмехается, царапает горло зубами и тянет платье с одного плеча, тут же переместив губы лёгким скольжением, оставив дорожку жарких поцелуев, от которой я неосознанно жмурю глаза.

Мурлычу едва слышно в ответ на сильные руки, которые с талии перемещаются ниже и вдавливают меня в мощную грудь, подхватывая под ягодицами. Марат вжимает пальцы в чувствительное место, улыбается иронично в ответ на мои плохо контролируемые реакции и тянет подол платья выше, накрывая большими ладонями мою задницу, натягивая тонкое кружево трусиков так, что они до моих стонов впиваются в промежность, скользнув по пульсирующему бугорку.

Стекло разлетается осколками по полу позади нас.

— М-марат…

— Плевать. Вот так, малышка. Дурею от твоих стонов, — позволяет платью заструиться по моим ногам, находит молнию и до невозможного медленно тянет собачку вниз, тут же развернув меня спиной, мягко и осторожно спуская материю с обоих плеч.

Забирается мне под кожу, разжигает огонь, вовлекая каждую клеточку моего дрожащего под его напором тела в этот оглушающий танец пламени, который рискует выжечь из меня всё пустое, оставив лишь потребность его рук, губ и распирающей наполненности между бёдер.

Сильнее заводит меня прерывистым дыханием в волосах. Распаляет слегка грубоватыми пальцами на уже затвердевших сосках, выкручивая те одновременно с несдержанным толчком бёдрами в ягодицы, чтобы я в полной мере ощутила силу его контроля. Марат настолько твёрд, что я понятия не имею, чего ему стоит держаться без попыток нагнуть меня и ворваться одним голодным рывком сразу на всю его отнюдь не маленькую длину.

— Соскучилась, девочка? Уже такая мокрая… — раздвигает пальцами чувствительную плоть, собирает смазку и мажет подушечками по моим губам, тут же накрыв их глубоким поцелуем, вынудив меня жёсткой хваткой в волосах повернуть голову к нему.

— Да-да-да… — шепчу, когда он позволяет мне глотнуть воздуха, вновь и вновь подчиняя мои губы властным, слегка резким поцелуем, когда язык толкается в мой рот. Завожу руку назад между нашими телами и прикасаюсь пальцами к нему в районе паха, сдавливая в ладони твёрдость.

— Руки убери, малыш. Я ещё не наигрался, — в наказание прикусывает плечо и предупреждающе сжимает руку на моём горле, проводя носом по щеке, словно маньяк, впитывая запах моей кожи.

— Решил замучить меня? — я хнычу и бессовестно ёрзаю, вырвав из мужчины хищническое рычание, когда бедром нарочно сильнее прижимаюсь к возбужденному члену.

— А после оттрахать тебя так, чтобы все соседи слышали.

Это грубо. Это пошло. Это…

До нового витка моего возбуждения.

— Хочу поиметь твой горячий рот, девочка, — активно киваю, потому что у меня крышу сносит от одних только картинок перед глазами, когда я на коленях перед этим мужчиной с готовностью сорвать все его тормоза. Марат поддевает мокрые трусики, такие крошечные, что их почти нет, пальцами, оттягивает резинку и тут же отпускает её щелчком по моему бедру, посмеиваясь от моих вздрагиваний. — Это мы пока оставим.

Разворачивает меня обратно к себе, терзает припухшие губы новым поцелуем, зацепив напоследок зубами нижнюю, оттянув и успокоив следы языком.

— На колени.

Пульс подскакивает от его хриплого, пропитанного возбуждением голоса. Становится так жарко, что мне не помогла бы даже холодная ванна со льдом, потому что он в миг превратился бы в тёплую талую воду.

У Марата в глазах плещется всепоглощающая тьма, когда его взгляд ловит покорную меня у его ног на заботливо сдёрнутой мужчиной с дивана маленькой подушке. Я упираюсь в нее коленями и тянусь к его ремню, путаюсь в пряжке, потому что пальцы совсем не слушаются, щёлкаю молнией и освобождаю налитый член, по которому сразу веду губами.

Боюсь ошибиться и сделать что-то не так, но запутанная ладонь в моих волосах более сильным ощущением натяжения волос говорит о том, что я всё делаю правильно.

Не хочу думать о том, что в его постели бывали более умелые женщины. Он сейчас только мой. Со всей своей несдержанностью и глубоким взглядом чёрных глаз. Мне кажется, они даже блеском отдают под некоторым углом.

Язык скользит по твёрдой плоти, я пробую его вкус, помогая себе обёрнутой вокруг основания ладонью, а Марат вынуждает меня запрокинуть голову, чтобы взгляд к взгляду.

И я даже умудряюсь не залиться красным с ног до головы, потому что прямо сейчас это кажется настолько естественным, что смущение лишь лёгкими покалываниями отдаёт где-то глубоко внутри, через несколько секунд полностью сгорая под жестким толчком в мой рот до самого горла.

Марат отстраняется, выскальзывает из моего рта и оттягивает нижнюю губу большим пальцем, толкаясь в мою руку и скользя подушечкой по языку, поглаживая меня по волосам в ответ на послушание, когда я сжимаю губы и втягиваю глубже его палец.

— На меня. Смотри только на меня, — я хотела отвести взгляд, но после этих слов завороженно разглядывала его радужку и увеличенные похотью зрачки. — Глубоко и жёстко. Выдержишь? — я опять киваю, потому что его палец всё еще зажат губами. — Хорошая девочка. Открой.

Он не позволил мне привыкнуть. Сразу толкнулся до упора, рвано выдохнул и натянул волосы сильнее, когда я зажмурилась и царапнула ногтями его бедро от ощущения крупной головки, ударившей в горло. Мне в первый момент захотелось вытолкнуть его языком, но я с каким-то мазохистским наслаждением прихлопнула это чувство и сама подалась вперед, ощущая ниточку слюны от уголка рта до груди.

— Бля-ядь… Да-а, малышка.

Резче, глубже, жёстче.

Под моё бессвязное мычание и влажные звуки толчков. До болезненных спазмов, влажных дорожек на щеках. Заставляет меня сильнее запрокинуть голову и врывается внутрь мощными рывками. Рычит, стоит мне сильнее сомкнуть губы и пальцы, сжимает свободную ладонь в кулак до побелевших костяшек.

Марат вот так грубо трахает мой рот, вдалбливается в своём безумном темпе, лишая меня и коротких передышек, а я чувствую, как между моих ног становится до одури мокро, когда смазка пропитывает насквозь тонкий материал, оставляя пятна на невесомом кружеве.

Сумасшедшие короткие толчки в бешеном ритме. Мне приходится дышать носом, потому что член заполняет во рту всё свободное пространство.

Меня окутывает греховно-сладкий туман, отравляет порочностью таких масштабов, что я могу ощутить разливающееся тепло внизу живота от одной только мысли, что прямо сейчас сильный мужчина владеет моим телом для своего удовольствия и не может сдерживать хриплых рыков, когда я поддаюсь его напору и сама позволяю резким движением навстречу втрахивать член до самой глотки.

Я смотрю в его глаза, затянутая гипнозом, когда горячая вязкая сперма на особенно глубоком рывке ударяет в горло. Марат отстраняется, остатки ложатся на мои губы. Он постукивает головкой по щеке, размазывает ею терпкий финал по коже и скалится довольным хищником, когда на просьбу высунуть язык я без лишнего промедления подчиняюсь его извращенной фантазии.

Пусть меня осуждают моралисты, жгут на костре в своих мыслях праведники, хотят запереть под замок монашки в самом глухом монастыре — я всё равно знаю одно.

Это было правильно.

В себя я прихожу, когда холод простыней на спине отрезвляет сознание. Марат осторожно опустил меня на постель, а теперь медленно снимает рубашку, позволяя мне насладиться каждой прочерченной мышцей на его теле.

Взгляд как-то сам скользит ниже. Туда, где внушительный бугор говорит о том, что мужчина вновь возбужден, хоть прошло всего несколько минут после того, как он похоронил себя глубоко в моём горле.

— Ты охерительно выглядела на коленях с моим членом во рту, Куколка, но этого недостаточно.

Не успеваю вставить и слова. Марат накрывает меня своим телом и затягивает в новый водоворот развязных поцелуев, поглаживая меня пальцами между ног, поддевая трусики, лишая меня последней преграды, которую вообще-то лишь с натяжкой можно так назвать.

— Хочу тебя… — шепчу ему в губы, когда горячая ладонь ложится на низ живота, а пальцы лишь слегка касаются чувствительной точки.

— Не расслышал, девочка. Повтори.

Я сейчас его убью, и меня оправдают.

— Хочу тебя! — выкрикиваю, когда он вводит в меня один палец. Нажимает на тугие стенки, подготавливает для себя. — Доволен?

— Буду, когда ты кончишь на мой язык.

Поцелуи опускаются все ниже: сначала шея, потом влажный след и легкий укус на ключице. Меня выгибает, когда Марат обхватывает губами соски по очереди и ударяет языком по тугим вершинкам.

И лишь с его дыханием чуть выше лобка до меня доходит.

— Что… Марат… — резкий выдох выбивает из легких все слова, стоит мужским губам прижаться к влажной пульсирующей плоти.

Одну ладонь Марат прижимает к внутренней стороне моего бедра, чтобы я не могла свести ноги, а второй скользит по рёбрам к груди, накрывая потяжелевший холмик, сжимая пальцы одновременно с поглаживанием языком комочка нервов.

Меня уносит в рай. Расщепляет на атомы, когда он вытворяет что-то невообразимо приятное между моих бёдер, удерживая меня прижатой спиной к постели своими сильными руками. Толкается языком внутрь, прерывается, чтобы опалить дыханием бедро и приправить мою негу болезненно-тягучим сладким укусом, вновь и вновь вырисовывая на припухших чувствительных складочках узоры моего удовольствия.

Его пальцы терзают соски, от чего с более жестким нажимом простреливает всё моё тело новым спазмом до неконтролируемых частых стонов, громкость которых нарастает с каждой секундой.

Я просто не могу удержать это в себе.

Марат был прав: я готова кричать так, что соседи будут вправе вызвать полицию за нарушение их спокойствия.

— Сладкая девочка, — он отрывается лишь для того, чтобы скользнуть поцелуями от щиколотки до тазовой косточки, особенно задержавшись на чувствительном месте под коленкой. А потом вновь накрывает губами промежность вместе с толчком двух пальцев внутрь.

Выше моих сил.

Несколько резких движений, особенное место, на которое Марат умело надавливает, втягивая пульсирующий комок нервов, и я улетаю куда-то под облака, в невесомость, к самым ярким звёздам моей личной вселенной имени этого мужчины.