Глава пятьдесят седьмая. Марат

Замучил моего Ангела ночью до такой степени, что она не просыпается даже от настойчивых прикосновений к полностью обнаженному телу.

Сил дойти до душа не было. Так и уснули на мятых полувлажных простынях под утро.

Она вся моим запахом пропиталась. Сопит сейчас в подушку, клубочком свернулась, ноги к груди подтянув. Нежная измотанная девочка в моих объятиях.

Мне не удержаться было.

Прижался к ней со спины, как только глаза продрать смог, шею зацеловываю. Метки языком соединяю, пока ладони по её телу гуляют.

В памяти всплывают отголоски такой же ситуации, когда она сдаваться пьяненькая пришла. Только сейчас я точно знаю, что это моя женщина. И она не испугается.

Девочка мурлычет сквозь сон, когда я пальцами соски задеваю. Ёрзает непроизвольно, попкой ещё сильнее к паху прижимаясь. Член уже давно твёрдый. До боли в неё хочу. Чтобы она уже в процессе глазки зажмуренные открыла от удовольствия, когда я внутри двигаться начну.

Дыхание учащается. Чувствую это. Пальцами её снизу подготавливаю, скольжу по увлажненным складочкам, губами на её шее вырисовывая какие-то узоры. Ушко языком обвожу, прикусываю слегка, в ответ услышав сдавленный всхлип.

Вот так, девочка моя.

Меня потряхивать начинает. Трусь о её ягодицы, стволом между ними ныряю, вспоминая, как она извивалась, когда задницу её брал. Сначала пищала что-то, а потом так сладко подмахивала, пальчиками одеяло сжимая.

Без проникновения кончить готов.

Горячая такая, мокрая насквозь. Отзывается, как бы я её ни коснулся.

Переворачиваю её на спину, ножки раздвигаю и вклиниваюсь в развилку эту, сверху нависая и лицо её разглядывая. Ротик приоткрыт, ресницы подрагивают. Жмурится сильнее, когда я вперед толкаюсь и ствол проезжает по набухшей плоти. Неужели проснулась?

Абсолютно точно в сознании, потому что в следующий миг она ножки у меня за спиной скрещивает и за шею обнимает. Жмётся ближе, выгибается навстречу.

Коготки выпускает, когда я мягко, по сантиметру в неё проскальзываю. Стонет тихо, губу нижнюю цепляет зубами. Приятно ей. Нравится под мужиком своим оказываться.

— Давай-ка их сюда, — руки перехватываю, над головой запястья сжимаю одной своей ладонью, продолжая медленно внутри скользить.

— Марат… — пищит, когда губами твёрдую вершинку её груди накрываю.

— Да, девочка? — влажную дорожку к ушку прочерчиваю, кусаю чувственно. Совсем немного зубами кожу сжимаю, без боли, до её мурашек и отзывчивой дрожи.

— Приятно… Очень приятно… — усмехаюсь. Свободную руку под поясницу, удерживаю её и начинаю двигаться чуть быстрее.

— Вот так, малыш. Приподними попку немного… — слушается, глубже меня впускает. — Да-а, маленькая. Послушная моя, сейчас ещё лучше будет, — снова нашептываю ей какие-то нежности в шею, двигаюсь плавно до самого конца.

Руки её приходится отпустить. Пальцами надавливаю на клитор, размазываю влагу подушечками, а потом по губам её веду и в рот вталкиваю, резче двинув бёдрами от проворного язычка на коже.

Целую, слизываю вкус её смазки с полных горячих губ и набираю темп, распаляя сильнее мою отзывчивую девочку жесткими толчками на контрасте с лёгкими касаниями к пульсирующему бугорку.

— Давай, малышка. Я чувствую, как ты сжимаешь меня…

Она красиво кончает. Ещё плотнее ствол обхватывает, коготками мне в плечи впивается, стонет тихо и протяжно, учащенно, когда её оргазм прошибает.

Следом срываюсь. Выплескиваю сперму на подрагивающий впалый животик, размазываю свои следы по нежной коже.

Какое-то время я на ней почти всем весом. Дышим в унисон, малышка пытается в себя прийти и всхлипывает, когда я опять дразню её пальцами между ног по невероятно чувствительной после оргазма плоти.

Душ, где приходится её к стене прижимать, потому что ноги малышку не держат. На руках до кухни, где я её на «остров» усаживаю и интересуюсь содержимым своего холодильника.

Не густо, конечно, но поесть всё равно можно.

— Я не хочу, чтобы у тебя были другие женщины, — ошарашивает меня совершенно неожиданным признанием.

— Какие женщины, малыш? Я на них не смотрю даже.

— С секретаршей ты совсем не прочь развлечься в обеденный перерыв. И у тебя рубашка была в помаде, когда я с твоей племянницей сидела как-то. И пах ты другой женщиной тогда, — губы поджимает, тянется рубашку мою застегнуть, в которую я её после душа завернул, просто чтобы хоть накормить девочку перед новым заходом. Иначе точно отвлекся бы. Нахер все дела, сегодняшний день вместе проведем.

— С какой ещё…

Как ушат ледяной воды на голову.

Чертовка маленькая каким-то образом в офис без моего ведома тогда прошмыгнула и застала эту суку на моём столе, когда мне сиськами в нос тыкали.

Бля-ядство…

— Не было ничего. Малыш, не было, слышишь? Я её уволил сразу после этого. Взбесилась баба, понимаешь? Решила карьеру себе так построить, прибавку выпросить, хрен знает, че еще ей надо было. У меня только ты была. Никто другой вообще не сдался, — к ней подрываюсь, в глаза сумасшедше-светлые заглядываю, кулаками упираясь по обе стороны от стройных ножек.

— Но рубашка…

— Она же. Я пожалел после первого раза, растолковал всё, а эта дура опять.

— А вчера? Эта… Липла к тебе, вешалась, — она рычит, а я лыбу тяну, потому что ревность её приятна до одури. — Я не буду тебя делить с кем-то, понятно? Или мой, или…

— Твой.

Завтрак горит, кофе стынет, а я опять терзаю губы моего Ангелочка.

Совсем без работы не получается, приходится прерваться на видео-конференцию, пока малышка нежится в джакузи с пеной.

Я её застаю с пальчиками между ног. Мгновенно вспыхивает от моего взгляда, пытается нырнуть под воду, но я успеваю перехватить её и довести начатое до конца. А потом вытаскиваю из ванны, заставляю упереться в раковину руками и жёстко трахаю разгоряченную девочку, у которой из-за скользкого от пены пола постоянно разъезжаются ноги. Глубоко, на грани боли, впиваясь зубами в шею, перехватывая под грудью и прижимая спиной к своей груди, чтобы она видела в запотевшем зеркале наше отражение.

У неё по щекам после слёзы льются. Я пугаюсь, думая, что перегнул с грубостью, а она доверчиво жмётся, утыкается мне в плечо, балансируя на носочках, и сбивчиво шепчет о нестабильности эмоционального фона, когда я рядом.

От счастья маленькая дурочка рыдает.

Уже под вечер на диване в моих объятиях она раскрывает мне все свои секреты. Без всякой утайки, со всеми подробностями. О внезапно появившемся отце рассказывает, мнением моим интересуется на эту тему, потому что малышке кажется, что она мать таким образом предаёт.

Успокаиваю её, глажу по волосам, мысленно всякий раз напрягаясь, когда она что-то про мужика этого говорит.

Не верю я в такие совпадения. Влад ещё этот с радаров так качественно свалил, а тут вдруг появился и пасть посмел разинуть. Мои рыли под него, но как сквозь землю, сука.

Выпотрошу падлу эту. Найду и внутренности пересчитаю мрази наживую.

— Встретишься с Алексеем? Ради меня.

— Встречусь-встречусь, манипуляторша.

— Теперь всё по-настоящему, да? — возится у меня в руках, сверху забирается лицом к лицу и пальцами по щеке водит.

— Да.

Теперь всё правильно.