Глава пятьдесят восьмая. Марат

— То есть Вы, Алексей Евгеньевич, хотите через мой салон провести левые тачки по дешевке, а прибыль распилить на двоих? — не зря он у меня подозрения вызывает. Мутные схемы, путаные объяснения.

— Почему же левые, Марат Наилевич? Я ведь объясняю, что один мой друг держит салон элитных автомобилей, но по личным обстоятельствам ему срочно понадобились большие деньги. Он готов продать имущество по ценам гораздо ниже рыночных. Со всеми документами, печатями. Абсолютно легальная сделка, — откидываюсь на стуле, сверлю взглядом этого мужика, пытаясь подловить его на лжи. Пока не выходит. — Я слышал, у Вас дела идут не очень, а на этой сделке мы сможем хорошо заработать. На одной машине прибыль получается не такой большой, но если взять всю партию… Это хорошие деньги.

— Почему именно я?

— Место, лицензия на продажу, наработанная клиентская база. У Вас есть ресурсы, у меня они тоже имеются. Я предлагаю объединить усилия.

Он в себе уверен, это чувствуется. Не просто какой-то хрен с горы, который решил влезть и ухватить свой кусок.

— Только сами понимаете, мне нужна страховка… Я вкладываю в это свои деньги, так что хоть быть уверенным в завтрашнем дне. Вы, Марат, человек порядочный, с дочерью моей, насколько я понял после её звонка, отношения наладили.

— К чему Вы клоните? — это мне совсем не нравится. Ни к чему Ярославу впутывать.

— Я хочу видеть свою дочь в соучредителях салона.

— Исключено, — жёстко отрезаю под его внезапно недовольный взгляд. — Считайте меня сексистом, но женщине там делать нечего. Бизнес — всегда риски. Анг… — «ангела» чуть с языка не срывается. — Ярославу я под удар не собираюсь подставлять.

Сколько они там знакомы? Меньше пары месяцев? И уже такая отцовская любовь на десятки миллионов? Не верю.

Люди со складом ума, заточенным под бабки, просто так ими не разбрасываются. Пусть там хоть давно потерянная бедная сиротка, которую хочется отогреть и накормить.

Мужик напротив меня поджимает губы и на миг его лицо словно искажается гримасой из фильма ужасов самого лучшего качества. Меня не пугает, я привык мыслить здраво, но вот на тормозах это спускать нельзя.

Придется безопасникам давать задание копаться в грязных трусах. Метафорически. Никому, естественно, не надо лезть в корзину с бельем, но поверхностного досье с общими фактами биографии здесь точно недостаточно.

— Вы считаете, я могу использовать собственную дочь в каких-то корыстных схемах? Не думаю, что Ярославе понравится Ваше ко мне отношение.

Шантаж. Скрытый такой, продуманный. Мол, добро не дашь — налью дочери в уши о твоём мудачестве.

— Не думаю, что стоит играть на её чувствах. У девочки до недавнего времени из семьи был только младший брат, а тут появляется весь из себя примерный отец, на которого можно положиться в случае чего. Я прекрасно понимаю, насколько легко было всё это провернуть и поймать её на крючок доверия, но Вы, Алексей, забываете об одном. Я — не юная доверчивая малышка с проблемами. Советую Вам следить за словами, потому что всё, что вылетит из Вашего рта, я буду рассматривать под микроскопом, пока меня полностью не удовлетворит полученный результат.

Если это реально мой будущий тесть, то, по-моему, прямо сейчас я похерил возможность придерживаться нейтралитета в отношениях.

Хреново, что тут ещё можно сказать. Ангелочек точно будет не в восторге.

— Я ошибся в Вас, Марат Наилевич. Удивительно, как Вы развернули такую империю, если отказываетесь от настолько выгодных предложений. Мне придётся искать другого компаньона.

— Ярославу не трогать, — звучит приказом. — Иначе я сделаю так, что дочь… — меня кривит на этом слове. — Исчезнет из Вашей жизни.

Переговоры, хотя их с огромной натяжкой можно так назвать, заканчиваются. Я остаюсь в кабинете один и разгребаю текучку, несколько раз гоняя новую секретаршу за кофе на первый этаж, потому моя личная кофемашина «приказала долго жить».

Расторопная девочка с коротким ёжиком и подходящей для меня ориентацией по женщинам — она мне это на собеседовании выпалила, когда я решил сразу предупредить о подкатах к начальству — меняет стаканчики с искренней улыбкой на лице. Чувствую, потому, что я и её каждый раз угощаю бодрящим напитком.

На вечер у меня большие планы на Куколку, с которой у нас сегодня первое свидание. Это она так обозвала моё приглашение в ресторан. А ещё заявила, что букетный период никто не отменял и она сядет в мою машину лишь при наличии в ней огромной охапки непременно красных роз.

Только фиг ей, а не эта вульгарность.

После работы я заезжаю за нежно-розовыми пионами специально для моей малышки. Прошу завернуть с собой безобразного медведя длиной с половину меня, чтобы наверняка завизжала от умиления, а сверху шлифую всё это браслетом из ювелирки. Потому что в Ярославе маленькая впечатлительная девочка сочетается со страстной роковой женщиной. Обеих надо баловать.

Один звонок, второй, пятый.

Дверь остаётся запертой.

«Прекрати раздражать соседей своей назойливостью. Я никуда С ТОБОЙ не поеду».

Особенно меня выбесило это жирное «с тобой».

Что я там говорил про умную обольстительницу? Вычеркнуть. Истеричная малолетка — вписать.

«Не откроешь добровольно — придётся менять замок» — строчу в ответ, едва не роняя этого несчастного медведя в грязь.

«Ты этого не сделаешь».

«Проверим, Куколка? Учти, когда я до тебя доберусь — буду очень злым. И у меня на уме только один способ сбросить это напряжение».

«Озабоченный».

«Я позвоню в полицию и пожалуюсь на незаконное проникновение» — вдогонку.

Слишком муторно ждать спеца, так что я отхожу на пару шагов назад и прикидываю расположение балконов. Мне везет, он у неё не застеклён, а рядом как раз есть чужое окно, с которого вполне можно перебраться.

Удивленная бабулька, благо в подъезд удалось зайти с какой-то компанией, прибавка к её пенсии и мат на мате с вечно соскальзывающими ботинками.

Рыцари, говорите, вымерли? Они с такими подвигами просто не могут продолжать род, так что их стало чудовищно мало.

А теперь постучать в окно. И желательно рожу попроще сделать, потому что иначе есть шанс проторчать здесь до посинения.

Первой реакцией у малышки идет шок. Дальше порыв сразу же распахнуть балконную дверь, пальчики вот уже дотянулись до ручки.

— Давай, малыш. Впусти меня, — шепчу одними губами, ловлю её взгляд и пытаюсь продавить свою линию.

Почти. Почти удаётся.

Не успеваю дернуть дверь на себя, малышка тут же проворачивает ручку в обратное положение и головой мне отрицательно машет.

Ладно, сменим тактику.

«Бессердечная. Мне ничего не остается, кроме как броситься с твоего третьего этажа и мучительно покинуть этот мир».

И, пока девочка пялится в экран, перебрасываю ногу за железное ограждение.

— Ты что делаешь?! А если не удержишься?!

Попалась, мышка, в лапы хитрого кота.

Втолкнуть Куколку обратно, захлопнуть дверь и вжать трепыхающееся тельце своим в стену всем весом, наклонившись к ушку и проводя языком по шейке вверх до мочки перед угрожающим рычанием.

— Непослушных девочек наказывают. Жёстко.