Глава пятьдесят девятая. Ярослава

Глаза в глаза.

Мой панически-растерянный взгляд против его возбужденного. Дикого. Бешеного до искр на радужке.

Марат напирает сильнее. Зажимает меня своим натренированным литым телом, движения пока осторожные, с примесью нежности — поправляет мне растрепавшиеся пряди и обманчиво спокойно ведет костяшками по щеке до шеи. Я ведь чувствую, что он готов сорваться.

— Прекрати меня запугивать, — у него усмешка на губах в ответ на мою попытку достучаться словами.

— Запугиваю я, девочка моя, другими способами. И тебе лучше про них не знать, — специально каким-то слишком интимным шёпотом выдыхает около уха. Выучил мои чувствительные места и умело тянет нужные ниточки.

— Отодвинься.

— Нет.

— Я хочу, чтобы ты отошёл.

— Всё ещё нет.

— Да чего ты пристал! — толкаю изо всех сил ладонями в грудь, но это наносит вред лишь моим рукам. Почему женщины заведомо слабее? Мне категорически не нравится такое распределение.

— Прекрати истерить, Куколка. У меня в машине твои цветы и сраный медведь, столик до сих пор на брони, терпение только заканчивается. Мне наплевать, но если ты перед серьезными людьми не хочешь светить пижамку — советую сменить её на что-нибудь поприличнее для вечера в ресторане. Ты в любом случае там окажешься.

— Кто-то заработался и перестал понимать человеческий язык? Я не поеду, — продолжаю настаивать на своём, потому что единственное, что мне сейчас хочется делать в его компании — бить тарелки. И желательно не об стену. Его глупая голова вполне подойдет.

— Заметила хоть где-то в моём голосе вопросительные интонации? Я тебя не спрашивал, — он закипает, но ситуация остается под контролем Марата — моя попытка нырнуть под его локоть проваливается.

Облизываю губы. На автомате провожу языком между ними и слегка поджимаю, а в следующую секунду их уже сминают чужие. И это ощущается действительно жёстко.

Я кусаюсь, а под подушечками прижатых к его груди пальцев вибрации, когда мы оба чувствуем лёгкий привкус металла. Марат рычит мне в рот, уводит губы к шее и так сильно засасывает кожу, что у меня не выходит сдержать на грани острой боли стон. Ещё чуть-чуть и я бы вскрикнула совсем не от удовольствия.

— Не надо… — шепчу еле слышно, когда горячая ладонь ложится на бедро.

«Надо» — кричит моё тело.

— Уверена?

«Абсолютно нет».

— Да.

Марат, на моё удивление, делает шаг назад и вскидывает руки в воздух внутренней стороной ладони ко мне.

— Что дальше? — склоняет голову немного в сторону к плечу, пока я борюсь со своим зарождающимся в животе желанием наброситься на этого мужчину и повалить его на пол для самого «грязного» продолжения.

— Покинь мою квартиру, — он бросает взгляд на балконный пристрой и улыбается. — Через дверь! Обычную, — я хмурюсь, потому что вот этот его поступок понравился мне процентов на десять. Остальные уходят в копилку переживаний и необдуманных рисков.

— Ладно, я понял. Столик подождет. Но я всё равно никуда не уйду, пока мы нормально не поговорим. Искренне пытаюсь считать тебя взрослой разумной женщиной, но твои выходки доказывают обратное. Я даже в школе терпеть не мог все эти женские манипуляции, намёки, истерики на ровном месте и прочую херню, когда девочки пытались быть загадочными. В тридцатник всё это бесит сильнее.

— На ровном месте?! Ты оскорбил Алексея! Я ведь говорила, что для меня все это сложно. Внезапные новости… — формулировать мысли до конца у меня не получается, в голове полный сумбур.

— Понимаешь, что какой-то левый хер сейчас тобой манипулирует?

— Он не левый х…

— Ключевое — манипулирует. Тебя вообще в детали посветили?

— В какие детали? — я знаю лишь то, что Марат был слишком груб в высказываниях.

— В те, где мы с тобой делим бизнес на двоих. Ты становишься соучредителем салона. Твой этот Алексей решил через тебя поиметь меня. Я пока вообще не понимаю мотивов, но расчет был на твою значимость. Ты мне важна, малышка. А на это можно давить. Не получилось напрямую, он решил сыграть на твоих чувствах.

— Почему ты так решил? У меня нечего брать, я не какая-то подпольная миллионерша…

— Ты меня не слышишь.

— Это ты меня не слышишь, Марат! Если твой отец оказался подонком, то не значит, что все такие! Твои детские обиды перекрывают картинку. Я просила просто о встрече для него, об обычной встрече двух адекватных людей, а ты повёл себя как маленький ребёнок…

Я зажала рот ладонью, когда глаза напротив прострелила боль. Всего на какие-то жалкие две секунды, но мне хватило этого времени на осознание собственных слов.

Это хуже пощечины.

Знала же, знала, как Марата задевают упоминания его отца, но всё равно по глупости полезла в эту тему. Резко захотелось отрезать свой отвратительно длинный язык.

— Прости, я… Я не хотела… — шагнула к нему, протянула руки, чтобы обнять жестокого резкого мужчину, у которого тоже есть слабости, но Марат не позволил прижаться к его груди, стряхнув меня, будто я была надоедливым прилипшим листиком.

Мне так невероятно стыдно, что в следующий миг по щекам чертят дорожки немые слёзы. Снова короткий шаг навстречу, снова леденящая душу отстраненность Марата, которая режет больнее прокрученного в теле ножа.

— Не надо, Куколка, — бьёт моими же словами, намекая, что пару минут назад он отступил.

Его губы трогает улыбка, но она настолько чужая, что мне хочется стереть её пальцами.

— Марат…

— Детские обиды, значит? Ребёнок? — усмехается, а у меня в глазах солёный океан. — Ты, оказывается, умеешь бить, Ангел. Только в этот раз я сам тебе оружие вложил. Рассказал то, что единицы знают. Этим ведь больнее ножичка, которым ты меня проткнуть в первую нашу встречу не осмелилась? Тогда помогать пришлось и сейчас своими же руками.

— Я не это имела в виду…

— Позже поговорим. Я позвоню.

Оттесняет меня в сторону, выходит из моей квартиры, а я замираю на мгновение. Не могу пошевелиться, ноги слово пустили корни в пол.

На улицу я выбегаю сразу, как ко мне возвращается возможность двигаться. В одних носках, без куртки, едва не разбивая себе что-нибудь, когда ноги в ступенях путаются.

Только бы он не уехал! Только бы не успел!

Марат курит около машины, смотрит в небо, что-то шепча одними губами.

Я врезаюсь в него на скорости, которая выбивает тлеющую сигарету из мужских пальцев. Чувствую ладонь на пояснице, тянусь к его лицу, потому что мне нужны глаза, а он слишком высокий для меня и никак не помогает.

— Прости-прости-прости, — тараторю без остановки, прижимаюсь сильнее, стараясь унять стук зубов от холода.

В мысли пробивается звук открытия двери. Марат пытается сбросить мои руки, но я цепляюсь за него пальцами и мотаю головой.

— Не уезжай, пожалуйста… Я лю… — хочу сказать ему такие важные слова, но…

Тяжелая ладонь запечатывает мой рот.