Глава шестьдесят первая. Марат

Когда мужчину будят губами, которые с каждой секундой спускаются всё ниже, и что-то при этом просят — с вероятностью девяносто девять процентов он согласится, даже не вникнув в суть.

Вот и я попался на это сегодняшним утром. Не ожидал такой подставы от Куколки. А она, между прочим, даже дело до конца не довела. Раздразнила и заперлась в душе, пообещав устроить продолжение после вечера в компании родителя.

На эту самую компанию я и согласился, когда моя горячая бестия жалась ко мне под одеялом и пальчиками своими ток по телу пускала.

— Ты уверена в своей затее? — малышка забирается в салон, и я сразу притягиваю её к себе, пытаясь распустить тугой пучок волос на затылке, чтобы пустить пряди сквозь пальцы и губами собрать её довольное урчание. Млеет девочка от такого массажа.

— Уверена, — выдыхает после поцелуя и опять руки свои тянет к месту, через которое можно мужиком манипулировать.

— Я ведь и ответить могу, Ангел мой, — ладонь между её коленей вклиниваю и выше по бедру веду, глажу кожу через тонкий капрон, чуть сильнее надавив в опасной близости от её белья.

Она тут же ноги сжать пытается, царапает моё запястье мягко, чтобы пальцы убрать с внутренней стороны бедра, которая у неё особенно чувствительна, хотя сама уже дышит учащенно и вздрагивает от моего дыхания на шее.

— И кто здесь проиграет? — языком мочку обвожу, нажим между бёдер усиливаю, словив её первый стон сквозь плотно сжатые зубы.

— Перестань… Я всё равно не передумаю, мы опоздаем… Марат! — вскрикивает, укус мой ощутив чуть выше острой ключицы.

Усмехаюсь и возвращаю обе руки на руль, чтобы нас обоих не провоцировать.

Ярослава молчит всю дорогу. Мышкой притаилась и только пальцы с моими соединила, когда я на светофоре, третьем по счету, наконец, смог одну ладонь оторвать от руля.

Рожу этого Алексея Евгеньевича видеть мне совсем не хочется, но ради успокоения моей женщины отсижу я этот ужин, переброшусь с ним парой нейтральных фраз и утащу Ангелочка в свою берлогу для обещанного продолжения.

— Добрый вечер, Ярослава. Марат, — протягивает мне ладонь для рукопожатия.

— Добрый, — отвечаю кратко и отодвигаю для Куколки стул.

— Как день прошел, милая?

Чувствуя, малышка сегодня станет тем самым канатом, который мы будем перетягивать каждый на свою сторону. Хотелось бы сделать это максимально безболезненно для неё.

Официант быстро записывает заказ, я обхожусь одним лишь крепким кофе, сказав, что не голоден. Ангелочек поджимает недовольно губы и незаметно для всех щипает меня за бедро, молчаливо заставив добавить к заказу первый попавшийся салат из меню.

— Малыши сегодня подрались. Такие маленькие, а уже девочку поделить не могут.

Светится, когда о своей работе рассказывает. Меня опять внезапно прорезавшаяся совесть колет, когда я вспоминаю, как лишил её работы. Пусть и вернул быстро, но стереть это из воспоминаний уже никогда не выйдет.

— Мирославу, кстати, — ко мне поворачивается и еще шире улыбается, а я краем глаза улавливаю реакцию хмыря этого напротив. Он будто каждое слово запомнить пытается.

— Почему «кстати»? У Вас дочь есть, Марат?

А вот на этой фразе глаза моего Ангела расширяются просто до каких-то невероятных размеров. Губу прикусывает так, что морщится от боли. Тело дрожью мелкой пробивает. Дёргается и взглядом помощи просит у меня, пытаясь одновременно извиниться.

— Не моя. Друга. Так вышло, что она занимается у Ярославы в группе, — пожимаю плечами и закидываю руку на спинку соседнего стула, пальцами поглаживая плечо моей перепуганной девочки в попытке хоть немного сгладить её напряжение. — Всё нормально, успокойся, — подаюсь вперед, на ухо ей так, чтобы только Куколка услышала, прижав раскрытую ладонь чуть ниже лопаток.

— У нас некоторое недопонимание вышло в последнюю встречу. Я, со своей стороны, хочу принести извинения. Ради Ярославы, думаю, нам стоит наладить отношения, чтобы ей не пришлось выбирать между двумя мужчинами в её жизни, — и сказано всё это с такой интонацией, что он заранее от имени Ангела меня на второе место поставил.

— Думаю, умные мужчины никогда не поставят молодую девушку в такое положение, — в ответ извиняться я не собираюсь, ему это прекрасно известно.

Специально против меня это оборачивает, потому что Ярослава опять свои пальчики тянет к моей ноге. Успеваю перехватить запястье и немного сжать его, ясно дав понять, что не стоит ей встревать в эти дела таким образом.

С козлом этим мы как-нибудь сами разберемся.

— Расскажи ещё о своей работе, малыш. У вас там конкурс какой-то близится, да? — быстро переключаю Куколку в нужное русло.

Она начинает эмоционально щебетать о подготовке, пока мы с Алексеем, сука, Евгеньевичем сверлим друг друга взглядами.

Салат мой остается нетронутым. Кофе только хлебнул пару раз, да и то потому, что голова трещать от перегруза за день начала.

В целом, если судить с позиции самых неблагоприятных вариантов, которые я перед этим в башке крутил, ужин проходит сносно. Мы хотя бы не пытались поубивать друг друга. Ни морально, ни уж тем более физически. Считаю, прогресс на лицо.

— Подвезти тебя, милая? — последние крупицы моего терпения растворить пытается.

— Если до Вас медленно доходит — у Ярославы есть мужчина, который в состоянии о ней позаботиться, — помогаю малышке справиться с пальто и кладу руку на талию, притягивая её к своему боку.

Два павлина, блядь.

Так и тянет обернуться и хвост проверить.

С места я не сразу трогаюсь. Завожу мотор, чтобы малышка не мёрзла, и ладонь на её колено в качестве собственного успокоения.

Сам не замечаю, как пальцы слишком сильно сжимаются. Приглушенный писк в себя приводит.

— Я не хотела про Мирославу. Само как-то вырвалось… — Куколка начинает оправдываться, приняв мою злость на свой счёт.

— Извини, — заглаживаю отметины. — Это не из-за тебя. Пристегнись, малышка. Ты мне еще для отработки ужина нужна, — натягиваю улыбку, голову повернув в её сторону, и опять ладонью выше до её мурашек.

— Ну, раз обещала… — тянет мягко, смеётся, перехватив мою руку и коготками решив подразнить.

В слишком медленной пробке у меня есть время, чтобы прижать девочку к сидению и потрогать за все нужные места. Её распалённый и взлохмаченный вид после меня самого подстёгивает маневрировать на дороге охотнее.

Глушу мотор, а заодно и желание накинуться на девочку прямо в машине.

Вся концентрация уходит на то, чтобы оказаться хотя бы в доме. О спальне нет и речи.

Куколка охотно позволяет мне зажимать её у стены и задирать юбку всё выше, когда нас обоих глушит громкий сигнал моего телефона.

Слишком взволнованный тон сестры с самого первого слова подсказывает мне, что вечер только начинается.