Глава 23

Нищета и неблагополучие – это не только отсутствие необходимых благ, это чувство жуткой безысходности и беспомощность перед обстоятельствами, когда ощущаешь себя утлой лодкой в штормовом море, бросающем тебя с гребня волны в кипящую бездну.

Это чувство жгучего стыда и ненависть к тем, кому повезло больше, нерациональная, но от этого не менее сильная.

А людское равнодушие ранит сильнее всего.

Это сейчас, после общения с многочисленными психологами и самостоятельными попытками что-то проанализировать, понять, переосмыслить, Влад понял, что в детстве он не получил удовлетворения самых базовых потребностей: безопасности, прежде всего, а потом уже питания, бытовых услуг, одежды по сезону…

Носил он обычно то, что сердобольные соседи по просьбе тёти Зины приносили в магазин.

Его детство было из тех, что калечат и оставляют шрамы на всю жизнь, и это не отсутствие сладостей или внимания, это – голод, вечно пустой урчащий живот, нетопленный грязный дом и отсутствие своего угла и безопасности.

Как обитателю сельского социального дна, ему приходилось спать в куче тряпья прямо в одежде – во-первых, так было теплее, а во-вторых, что было немаловажно, – при первой же опасности он мог моментально убежать.

Ему постоянно нужно было быть начеку – в доме вечно ошивался разный сброд, пьянки, вечный ор и драки были обыденностью. Дня и ночи для матери и собутыльников не существовало – они пили много часов подряд, барогозили и орали, пока не падали в отключке кто куда.

Маленький Владик часто сбегал из дома и отсиживался в местном магазинчике, где добрая душа тётя Зина поила его чаем, угощала печеньем и конфетами. Будучи ребёнком, он часто получал тычки и подзатыльники, а когда подрос, сам научился давать отпор маргинальным гостям, да тут уж мать заголосила, что так он отвадит всех благодетелей.

В родительском убогом домишке, много лет назад, началась его бессонница, но она не пожелала остаться там, а следовала за ним повсюду — в новую жизнь, армию, колонию, отправилась за ним даже на край света, а потом обосновалась и в его загородном доме.

Он изнурял себя физическими упражнениями, боксировал до ломоты в мышцах, занимался жёстким сексом, но ничего не помогало. И если выживание на трёх часах сна в сутки подчас делало его резким и грубым, так окружающие знали, что задевать его без надобности не следует.

Он научился драться, не боясь ни более старших, ни более сильных, забивая их оскорбления обратно им в глотки. Таким образом он не только приобрёл бесценный опыт, но и выжил, став тем, кем в итоге стал.

В нынешнюю жизнь он принёс с собой не только расстройство сна, но и множество сопутствующих проблем, с которыми не без труда со временем научился жить и бороться.

Усвоив многочисленные уроки жизни, Волчанский никогда не прикасался ни к алкоголю, ни к наркотикам. Его боевой товарищ из Узбекистана, с которым они прошли через пекло и смерть, подсадил его на курение кальяна, научив как сделать из этого целый ритуал.

Другим его подарком стал Ашдар, огромный боевой пёс породы Кане-корса с безупречной дрессурой и выучкой – верный друг и его единственная семья.

Вокруг Влада буквально громоздились тщательно построенные эмоциональные баррикады, причём возведённые давным-давно, в глубоком детстве.

Он сознательно запретил себе все виды искусственного допинга, не понаслышке зная, куда приводят мечты. О вреде алкоголя он не просто знал, он годами наблюдал как люди, его употребляющие, всё глубже тонут в этом болоте, как становятся тенью себя прежних, теряя работу, семью, увлечения, родных и саму жизнь.

Наркотики в этом плане были милосерднее – просто убивали быстрее. На торчков он насмотрелся позже, в пору своей криминальной безбашенной юности.

Получив первые контрактные деньги, он первым делом попытался вылечить мать и вытащить её из болота беспросветной жизни, но почти сразу понял тщетность своих надежд.

Если человек решил утонуть, его невозможно научить плавать!

Он пробовал не раз и не два, но всё заканчивалось одинаково – та сбегала из клиник и прогуливала все деньги, что он ей отправлял.

Всё это вылилось в характерные и очень специфичные черты личности – Влад обладал широким непаханым полем вариантов и моральных ориентиров, для него отсутствовали табу, а был лишь лишь бесконечно отодвигаемый им самим горизонт возможностей, предел которого был ограничен лишь его желанием, ну либо его отсутствием.

***

Полковник Авдеев втянул его в историю, сценарий которой писался, что называется, на коленке и на ходу – они шли по тонкому льду, и никто не знал, в какой момент опора уйдёт у них из-под ног.

Сейчас Волчанский бесился. Его жизнь, которую он загнал в жёсткие рамки и построил под себя, рушилась на глазах – хаос последних месяцев научил его жить одним днём.

Авдеев и несносная девица, сами того не зная, объединили усилия в желании довести его до белого каления, и если всё более или менее было ровно в их со следователем делах – его куколка выносила мозг так, что Влад был готов рвать и метать, а когда он чуть присмирял свою «гостью», уже их оперативная комбинация давала системный сбой.

Как итог – нечеловеческое напряжение, вкупе с тем, что он как-то вдруг перестал быть хозяином с своём доме и в своей жизни, довели его до точки кипения.

Следователь же Авдеев радостно потирал руки – первая часть его плана была отыграна как по нотам – картина «проблем» в делах и с законом бизнесмена Волчанского сияла законченностью свежих красок, пресса ожидаемо подхватила очередную сенсацию, и только слепой и глухой не поверил в его конфликт с властью, сам он как на работу ездил в Следственный комитет, давая «показания».

Пара запросов в самых мрачных закоулках Даркнета – и вот уже он обладатель живой игрушки, призванной скрасить его заточение и утолить жажду крови самой тёмной стороны его чёрной души.

Но время идёт, и жизнь стала вносить свои коррективы в их оперативную комбинацию.

И вот приплыли... Он влип в эту историю по самое нехочу, девчонка живёт у него вот уже больше месяца, а вожделенный финал истории безнадёжно далёк.

Влад честно пытался играть по правилам, не выходить за жёсткие рамки, в которые сам же себя и загнал, но они с Авдеевым просто недооценили девицу – по шкале раздражителей и идей, достойных гран-при премии Дарвина, она не только достигла недосягаемых вершин, но и просто вознеслась в космос!

Сразу же после отъезда курьеров, доставивших ему живой товар, он вернулся в свой кабинет и стал скрупулёзно собирать факты для следствия – пересмотрел и скопировал записи с камер наблюдения, сделал скрины и распечатки моментов, которые по его мнению, могли впоследствии помочь Авдееву.

Он уже заканчивал, когда внимание его привлекла яркая коробка, перевязанная бантом. Влад вспомнил, что забрал её у девушки из рук, перед тем, как отправить её наверх.

Возможно, там было что-то из её личных вещей, документы.

Волчанский открыл её и замер, не веря своим глазам – та доверху была наполнена различными приспособлениями, гаджетами и игрушками из секс шопа.

Да уж, бизнес отморозки вели с огоньком, вполне себе ответственно подходя к делу!

Мужчина с улыбкой перебрал содержимое – плети, трости, наручники, прищепки, ошейник на цепи и другие предметы были подобраны на любой самый взыскательный вкус.

Он слегка отвлёкся, но тут сигналы службы безопасности привлекли его внимание.

Влад недолго пребывал в счастливом неведении – напуганная до смерти на первый взгляд девушка, сломленная и поникшая, должна была тихо и смиренно ждать своей участи в отведённой ей комнате, но уже в первую же ночь устроила ему премиальный забег и заставила найти в себе такой ресурс терпения, на который он искренне считал себя органически не способным.

Дальше – больше! Она умудрилась нарушить все его правила, настроила против него его же персонал и даже верный Ашдар порой стелился у её ног, раздражая и так не благодушного хозяина.

Пара-тройка недель, и Влад уже бесился не по-детски. Его выстёгивала необходимость жить по чужим правилам, терпеть в своём доме постороннего человека, сидеть взаперти и носить на ноге этот дурацкий браслет, привет вам, Сергей Павлович!

Кто-то явно переоценил его возможность к смирению!

Ближе к концу первой недели он, прекрасно видя, что ресурс его терпения на исходе, и будучи весьма ограниченным в средствах, решил, что неплохо было бы успокоиться старым добрым способом, помогавшим ему долгие годы – боем.

В клубе, где он частенько спускал пар во время приближенных к реальному бою спаррингов, он, по понятным причинам, появиться не мог. Дубасить безответные снаряды в спортивном зале в подвале он не переставал, но это давно уже не давало ничего ни уму, ни сердцу.

Ему просто жизненно была необходима опасность и непредсказуемость открытого боя, всплеск адреналина и реальный риск получить тяжёлый удар и возможность наносить такие же. И тут его осенило – если гора не идёт к Магомету, как любил говаривать его армейский товарищ...

Его служба безопасности полна бравых ребят – пенсионеры-чоповцы, охраняющие Пятёрочку и склады, и из искусств обладающие лишь степенью по разгадывание кроссвордов – были не его историей. Парни его охраны все прошли как минимум спецназ и были подготовленными бойцами.

Вот среди них то он и бросил клич, чем вызвал недовольство и возмущение начальника службы безопасности Арсена, но чужое мнение интересовало его лишь постольку поскольку, в чём тому пришлось довольно скоро убедиться.

И вот уже перед ним выстроились трое добровольцев – объявленное вознаграждение в десять миллионов, если боец одолеет босса и пять – если проиграет, и от желающих испытать судьбу не было отбоя.

Арсен лично проводил кастинг, но последнее слово Волчанский оставил за собой...

Тот бой выиграл он, но далось это ему весьма не просто, что добавило ценности вырванной зубами победе, и хоть ненадолго, но отсрочило неминуемый взрыв.