Глава 31

Слышать это было странно и даже смешно, но почему-то радостно. Я не смогла сдержать улыбки и проговорила: – Вы, правда, считаете, что я приворожила вас? Микаэль кивнул с серьезным видом. – То есть, я, грязная ведьма, простолюдинка и необразованная деревенщина, и смогла вас приворожить? Такого сильного и опасного инквизитора? – Марьяна, прекращай издеваться! Я уже выяснил, что твой дар силен. Может, ты непроизвольно? Случайно, как ты выражаешься? Тут уже я запаниковала. А вдруг он прав? – Вряд ли, – ответила я, но это прозвучало неуверенно. – Может, я тебе так понравился, что ты сама захотела этого? И впрямь возомнила себя леди, которую я смогу полюбить? Вот и наслала свои чары? – мужчина продолжал говорить обидные слова, и я почувствовала злость. – Знаете что? Да вы сам держите меня при себе и не отпускаете контроль ни на секунду! А если сомневаетесь, съездите к своему епископу! Если он с одного взгляда понял, что моя душа чиста, может, и о вас все скажет? Обратитесь к нему и убедитесь, что я сознательно и специально никаких чар на вас не насылала! – Ладно, не злись. Но я так и сделаю, наверное, – чуть смягчился мой спутник. – А ты разузнай о такой возможности в книгах из архива, хорошо? –Пф-ф, верите мне на слово? Даже пытать не будете? Как же это не похоже на Верховного инквизитора! У вас есть много  способов заставить меня говорить! Я вспомнила про зелье, которым он заставил признаться Эстер. Верховный инквизитор помрачнел: – Я не хочу тебе причинять боль. Просто узнай, можно ли специально наслать чары? И уж если я буду испытывать такие странные чувства к кому-то, то пусть это будешь ты. – Почему это? – осторожно спросила я. – Тебя я хотя бы могу контролировать! – Пф-ф, – снова фыркнула я. – Да вы! Да я, да вообще… – Тпру-у-у! – раздалась команда возничего, и лошади остановились. Я выглянула в окно кареты и на миг лишилась дара речи. Прямо передо мной виднелись шпили королевского дворца. – Здесь живет король и королева? – едва шевеля губами, прошептала я. – Да, бал дает Ее Величество королева, разве я не говорил? – усмехнулся Микаэль, с удовольствием наслаждаясь моей реакцией. Да, эта девушка так искренне выражала эмоции и так естественно удивлялась, что на контрасте с жеманными девицами высшего света делало ее удивительной и притягательной. А в этом платье ее красота засияла, словно ограненный алмаз. К слову, зеленые глаза девушки блестели ярче драгоценных камней на ее украшениях. Да и рыжие волосы удивительным образом сочетались с лимонно-желтым цветом платья. Вновь заметив за собой дурацкую счастливую улыбку, Микаэль нахмурился и скомандовал: – Чего рот разинула? Вылезай из кареты, и поживее. Не зная, как сейчас мучается инквизитор, я обиженно надула губы и начала вылезать из кареты, специально не прося помощи. К счастью, лакей, встречавший гостей, подал мне руку и помог выбраться, подставив небольшую лестницу. Спрыгнув, я вежливо поблагодарила мужчину. Лакей хотел было поцеловать мою руку, затянутую перчаткой, но внезапно Микаэль взял мою ладонь и отодвинул этого слугу. Пожав плечами, я одарила того улыбкой, а на инквизитора даже не посмотрела. Так, мы и шли по дорожке к главному входу дворца, не глядя друг на друга и не разговаривая. От Микаэля веяло злостью, а я улыбалась всем встречным слугам и гостям, думая над его словами. Выходит, грозный инквизитор и впрямь считает меня виновной в любовных чарах? Ну и бред. Хотя приятно, что кроме меня, он бы ни к кому не хотел такого испытывать. Но это все равно весело, и мое настроение заметно улучшилось. Теперь уже не страшно было посетить королевский, как выяснилось, бал. Будто услышав мои мысли, Микаэль сильнее сжал мою ладонь и сердито процедил: – Не нужно так всем улыбаться! Где ваше достоинство, новоиспеченная леди Ривенгольд! Вспомни, что ты дочь барона, а не ведьма – моя марионетка! Вот что этому мужчине удавалось лучше всего – так это портить мое настроение. То чуть ли не в любви признается, то опять напоминает, что я для него безвольная кукла, что он скажет, то я и сделаю. Попробовала выдернуть свою руку из его захвата, но тщетно,  держал он крепко. Да я и сразу поняла, что своего Микаэль не упустит. Выходит, он и меня своей считает? Ничего удивительного, этот мужчина – тот еще собственник! – А вы не грубите, господин Верховный инквизитор, – прошипела я, но он все равно услышал, потому что я ощутила его обжигающий взгляд на своей щеке. – Добрый вечер! – обратились к нам с поклонами дворецкие, встречающие у входа, и любезно пригласили нас войти. Следующие полчаса мне оставалось только ахать и стараться не выражать вслух свои впечатления. Дворец внутри был словно покрыт золотом: канделябры и роскошные люстры, блестящий паркет из ценных пород дерева и сверкающие рамы на картинах, развешанных вдоль стен. На них изображались батальные сцены, в которых участвовали прославленные предки правящей династии, портреты членов королевской семьи и даже их любимцы: лошади и охотничьи собаки. Невольно мой взор приковала одна из картин. Я не устояла от соблазна подойти ближе и рассмотреть ее. Затерявшись в толпе, я сама не заметила, как отдалилась от Микаэля. А, может, он просто позволил мне погулять здесь среди знатных гостей, ожидавших начала бала. Лавируя между изысканно одетыми леди и господами, я на всякий случай раздавала реверансы и просто отзеркаливала то же, что делали они. Если дамы мне вежливо улыбались, я улыбалась им, а если кто-то из господ позволял себе высокомерный взгляд в мою сторону, то получал в ответ такой же. «Пожалуйста, магия, сделай так, чтобы я случайно не нарушила здесь никакого правила», -тихонько приговаривала я, и, видимо, это и помогало мне не нарываться на по-настоящему опасные ситуации. К счастью, никто не вступал со мной в разговоры, и это неспроста. Как я позже поняла, никто из новоприбывших не может сам представиться. Нужно ждать начала бала и выхода всех гостей. Вот тогда каждого из них и представляет специальный человек.  Сейчас же я пробиралась к заинтересовавшей меня картине, и сама не могла понять, зачем мне это нужно. Что-то влекло туда. Оказавшись возле нее, я тщательно пригляделась. На холсте была изображена группа детей. Некоторые в более дорогой одежде, а некоторые явно дети слуг или менее знатных персон. В центре картины стояли двое мальчишек десяти – двенадцати лет. Один из них показался мне знакомым, уж очень хорошо я знала это хмурое выражение лица и  бронзовые глаза. – Так вот ты каким в детстве был, Микаэль! – восторженно прошептала я и неожиданно услышала усмешку за стеной: – Да, мой сводный братец всегда был таким угрюмым! Резко обернувшись, я чуть не упала от потрясения, ведь со мной разговаривал сам Его Величество король! Присев в реверансе, я не смела поднять голову. Люди вокруг поглядывали на нас с любопытством, но не подходили. – Не бойтесь, я не кусаюсь, как мой братец, – рассмеялся король, и я в недоумении подняла глаза на него. – Б-б-братец? – переспросила, едва шевеля губами.