Глава 22

Оставаться в комнате мужчины мне не хотелось. Кто знает, может, он сейчас передумает и придёт, чтобы закончить начатое??? Из того, что я даже в силу своей неопытности поняла, так это то, что его тестостерон бил через край.

Быстро подорвавшись с кровати, я стремительно помчалась в свою комнату.

Вот уже битый час сижу и вздрагиваю от малейшего шороха. Борюсь со всеми непонятными мыслями. Пытаюсь смириться с открывшейся мне правдой. Увидеть все в том свете, в котором белое окажется белым, а черное чёрным.

Не оправдывать. Не обвинять. Не спрашивать реальность.

От осознания того, какой лже — Олег оказался гнидой, мне становится плохо. От понимания того, что именно Рузавин спас от жуткого будущего, еще хуже. Не хотела ничем быть обязанной этому зверю. Но, как ни странно, испытывала нечто, похожее на благодарность. Если она, конечно, была уместна в наших с ним отношениях…

Если слово "отношения" вообще подходило к тому, как мы с ним… взаимодействовали.

В последнее время этот человек заставляет испытывать гамму слишком противоречивых эмоций и чувств. И мне очень не нравится то, что среди них есть нечто, что в зародыше напоминает интерес и благодарность.

Меня смутил, насторожил и бросил в пучину противоречивых чувств его сегодняшний поступок. Это была забота? То, как он обеспокоенно ворвался ко мне в комнату и перенес к себе. Грубая нежность? В то время как он прижимал меня к себе во сне… Недовольство и согласие, когда я попросила его меня не трогать.

Что случилась с человеком, который был готов растерзать меня еще в машине несколько дней назад, когда он похитил меня из Загса?

Лучше бы он не менялся. Яна было гораздо проще ненавидеть, чем пытаться понять!

Просидев так еще немного, я вздрогнула от того, как заурчал от голода живот. Я не ела больше суток. Только пила как можно больше жидкости. Зато сейчас готова проглотить слона.

На носочках тихонечко подхожу к окну, чтобы хоть примерно понимать обстановку в доме. Машина Яна стоит во дворе, и хоть уже далеко не утро, мужчина все еще дома. Странно, работает в кабинет?

Тогда мне нужно быть предельно тихой и осторожной, когда я буду проходить мимо дверей в "логово правды". Да, теперь у меня это место ассоциировалось именно с подобным выражением.

Перехвачу какой-нибудь бутерброд и снова поднимусь к себе.

Вот только как бы осторожно я не шла, в этом нет необходимости. Двери кабинета распахнуты настежь, а внутри никого нет.

И только какие-то слишком веселые голоса доносятся с другого конца дома. Стараюсь не обращать на это внимание, так как подобное вряд ли меня хоть как-то может касаться. Делаю себе наспех сэндвич и уже делаю шаг, чтобы уйти, как отчетливо слышу голос Рузавина, а после, наигранно соблазнительный женский смех.

Поверить не могу в свою догадку, но мне просто необходимо ее проверить. Иду туда, где располагается внутренний крытый бассейн.

По закону жанра, мой бутерброд падает маслом вниз, после увиденного меня перестает слушаться собственное тело. Звук привлекает внимание и, отрывает раздетых до нижнего белья Рузавина и какую-то девку, страстно целующихся в бассейне, от того, чтобы этот ублюдок трахнул ее прямо в воде.

— Я вам не помешала? — Его взгляд несколько раз метнулся из стороны в сторону, но потом мужчина взял под контроль свои эмоции.

— Можешь присоединиться! — Мне от увиденного и так тошно, а кто-то, кажется, веселится.

— Нет, спасибо! А вот вы можете одеться, — цежу сквозь зубы и, видя их одежду, лежащую на стуле, беру и швыряю ее в воду. Поближе к парочке.

— Ты что, дура? — Орет баба, но мне все равно.

Еще каких-то пару часов назад он лез ко мне в трусы, а сейчас готов был переспать с какой-то шалавой у всех на виду? Это примерно тот уровень, к которому он и меня прировнял сегодня утром?! Думал безотказная? Думал, клюну на такого подонка и соглашусь?

Вылетаю из помещения под яростное “Стой!”, и с каждым шагом злюсь все больше и больше. Не получилось со мной, значит можно не заморачиваясь заняться сексом с другой?!

Хватаю какую-то вазу, явно японский фарфор, возможно даже эпохи какой-то династии и швыряю ее в окно. Бьется, что одно, что второе. В другое окно летит статуэтка, разбивая стекло на осколки, которые с шумом рушатся на пол.

Мне отчего-то так гадко после увиденного, как будто это меня смешали с мусором и облили грязью. Хочется побыстрее отсюда сбежать, поэтому я выскакиваю на улицу.

Напротив входа припаркована машина Рузавина, но она оказывается закрыта. В нее не попасть. С территории не уехать. И это только усугубляет мои эмоции.

Единственный выход, который я могу им дать, так это подобрать с земли небольшой камень и, сжав в руке, написать быстрое “тварь” на капоте этого ублюдка. Больше вреда я нанести не успеваю.

Мне на встречу летят несколько охранников, которые, сделав еще несколько шагов, заламывают мне руки и прижимают лицом к капоту. Как раз упираюсь лицом в оставленное определение того урода, который как раз в этот момент вылетает из дома в одних мокрых джинсах.

— Отпустите ее! — Грозно рычит ублюдок. Гул его шагов заставляет сердце забиться еще чаще…

Пока я пытаюсь потушить внутри себя пожар, Ян несется ко мне с такой скоростью, что, кажется, если вовремя не остановится, то собьет меня с ног. Впиваюсь ногтями в кожу ладоней, пытаюсь привести себя в чувства. Сообразить, как себя вести, что делать дальше.

— А ты что тут делаешь? Я и без тебя прекрасно развлекаюсь!

— Ты охренела в край?! Какого черта ты творишь?! — Ублюдок орет так, что мне на секундочку становится страшно за собственную жизнь.

— Разве не видишь? Конкретно сейчас с мальчиками твоими обнимаюсь! Они никак отпускать не хотят, — на этих словах придурки меня все же отпускают. Но не долго я остаюсь на свободе.

— Я задал вопрос — какого черта?! — Схватив моё лицо, он сжимает его с такой силой, что на глазах выступают слезы.

— Мне скучно стало! Видишь ли, мне не подходят твои привычные развлечения, вот я и придумываю что-то новое…

— Скучно значит?! — Ян прищуривает глаза и, посмотрев на своих амбалов, отдает приказ, — пошли вон отсюда! Ну ничего, сейчас я тебя развеселю! — Эти слова уже адресованы мне, но таким тоном, что внутри все превращается в лед…

— Бабу свою развлеки, ублюдок! А то замерзнет без тебя! — Прошипела ему в лицо и делаю то, о чем даже не успеваю подумать — замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощечину.

— Отличная идея! И чем скорее тем лучше, правда? — Я не сразу понимаю, о чем он… Но после того, как Ян хватает меня за руку и тащит в дом, сразу догадываюсь, что он припомнил мне мои же слова.

— Отпусти!

— Как же меня все это заебало! — С этими словами Рузавин хватает меня за талию и под дикие визги перебрасывает через плечо.

— Я куплю новую вазу, вставлю окна. Машину… только отпусти!

— Ты отработаешь по-другому! — С этими словами его ладонь больно ударяет меня по ягодице.

— Не надо! Не хочу! Отпусти меня! Помогите! — Кричу, а в это время отчаянно пытаюсь освободиться. Даже на других людей не смотрю, знаю ведь, что не помогут.

— Давай громче! Мне нравится когда ты кричишь!

Он издевается, честное слово… Перед глазами начинает мелькать лестница и до меня доходит, что меня тащат на второй этаж. Начинаю вырываться с удвоенной силой, так как на втором этаже находятся спальни, а сейчас это — последнее место куда мне нужно!

— Пожалуйста! Я сделаю все что ты хочешь! Больше слова не скажу! Я извинюсь! Перед тобой… Хочешь на колени стану? И перед ней. Только отпусти! Я больше не буду себя так вести!

— Ты сделаешь, ты сделаешь все! Как я хочу, и как мне нравится! — С этими словами я слышу удар и, кажется, дверь спальни слетает с петель.

— Не делай этого! Не делай!

— Сука! Как же меня все это достало! Целка, блять, патриотка! Тебя не трахай, баб не трогай. Что еще?! А?! Ревнуешь, стерва? Не понравилось то, что увидела?!

— Трогай! Кого хочешь, трогай, только отпусти меня! Я больше слова не скажу…

— Я и буду трогать кого хочу! Хорош в игры играть! Все равно, блять, ничего не ценишь!

Меня швыряют на кровать с такой силой, что я даже отпружиниваю от мягкого матраса и чуть не лечу головой на пол вниз.

Ловлю момент, пользуюсь случаем и, быстро спрыгнув на ноги, несусь к двери… точнее к тому, что от нее осталось.

— Далеко собралась?!

Секунда и меня перехватывают, прижимают спиной к стене, а Рузавин нависает сверху.

— Я буду трогать и трахать ту, которую хочу! Так что ты права, хватит тебе делать поблажки!

Только я успеваю открыть рот, чтобы возмутиться, как в мои губы врезаются его — горячие, властные… Его руки подхватывают меня под ягодицы и вот я уже парю в воздухе, машинально обвивая ногами его спину.

Его язык врывается в мой рот, резко, жестко… слишком жестко! Не знаю почему, но именно сейчас мне все это нравится. Все как-то дико, первобытно… Почему меня не отталкивает его грубость? Почему не отталкивает его грязный и низкий поступок пару минут назад?

Мои руки обнимают его за шею, запускаю ногти в его кожу и, царапая, скользят выше к линии волос. Наш поцелуй набирает обороты, становится до неприличия откровенным.

Стоны, срывающиеся с губ, умирают так и не успев выйти на свободу. Чувствую, как его возбужденный член упирается мне между ног… Сама не понимаю в какой момент начинаю об него тереться. Тело как будто колит миллиардом мелких иголочек и все что имеет значение в этот момент, только бы он меня не отпустил… Только бы не прервал этот сумасшедший поцелуй…

Сознание вопит о том, что хочет больше. Тело требует. Этого всего мало…

Руки Рузавина сминают мои ягодицы до жалящей боли, но после боли почему-то по коже, пробирая до дрожи, простреливает волна удовольствия — вязкого, жаркого, пленительного…

Притягиваю его сильнее к себе, мой язык принимает правила игры, начинает бороться с его… Этот мужчина меня отравил, превратил меня непонятно в кого… В какую-то ненасытную, голодную хищницу… Все мысли уходят на второй план, сейчас важен только он, его руки, его касания!

Вздрагиваю от того, что где-то вдалеке раздается громкий хлопок… Звук, пробирающий до костей — свистящий, противный… Мне кажется, я уже слышала такие звуки… В своем ужасном сне… в том кошмаре, который мне снится раз за разом… Это выстрел… и не один…

Ян моментально от меня отрывается и оглядывается назад. Звук снова повторяется, и я сползаю по стеночке вниз, прикрываю уши ладонями. Только бы не слышать. Только бы это был сон. Побыстрее бы проснуться…

— Оставайся в комнате! — Ян бросается ко мне, хватает за руки и отрывает ладони от ушей. Наверное, чтобы я лучше услышала, — под кровать! Слышишь?! Ползи под кровать и не высовывай нос без моего приказа!

— Ян! — Бросаюсь к нему, когда мужчина уже практически вышел в коридор.

— Быстро! — Орет так, что я вздрагиваю и начинаю быстро ползти в сторону кровати. Руки трусятся, слёзы капают на пол. От страха даже руки не слушаются и прогибаются, из-за чего я несколько раз ударяюсь лицом о пол. Меня захлестывает паника…

Не знаю сколько проходит времени. Понимаю лишь, что с момента последнего звука, прошло много времени… Я считала каждую секунду, закусив зубами ладонь, считала секунды, минуты… Двадцать минут в доме стояла тишина. Не было ни выстрелов, ни криков, ни шагов… Ни шорохов.

Страх обволакивает, затягивает в свои темные воды… Понимаю что нужно что-то делать… Если не дай бог с Яном что-то случилось… От этой мысли становится жутко. Если с Яном что-то случилось, тогда меня тоже убьют? Больше не будет того, кто сможет меня здесь защитить?

Выползаю из-под кровати, поднимаюсь на трясущиеся ноги. Я должна найти Яна! Хотя бы попытаться… С ним ведь все хорошо, с ним ничего не произошло… Пытаюсь убедить себя в хорошем. Блокирую здравый смысл, не прислушиваюсь к его словам.

Открываю дверь и выхожу в коридор. Иду вперед, к лестнице. Оглядываюсь по сторонам и сердце начинает биться с такой скоростью, что сейчас из грудной клетки выпрыгнет…

На негнущихся ногах спускаюсь…

Атмосфера полного раздрая. Царит разруха, а в воздухе витает запах пороха и крови. С привкусом металла…

Стараюсь ступать очень осторожно, аккуратно. Тихонько, шаг за шагом иду вниз.

Сердце чуть не останавливается, когда из оконной рамы срывается стекло и разбивается на тысячи мелких осколков.

Поблескивающие на свете стекляшки словно бусинки летят во все стороны, и я не могу отвести взгляд, продолжая по инерции двигаться вперед.

Ступаю во что-то вязкое и жидкое, словно кто-то пролил масло и даже взгляд не успеваю перевести, чтобы посмотреть под ноги, падаю.

Как в глупых комедиях с грохотом плюхаюсь на пол, но, все же, успеваю сгруппироваться, чтобы усидеть.

Кажется, я потянула мышцу на ноге, а еще достаточно больно ушибла локти и ладони.

Все еще сидя на полу, я пытаюсь оценить масштаб трагедии. Поднимаю ладошки и подношу к лицу, что б посмотреть, как сильно я их стесала.

Вот только это просто невозможно. Не могло после такого падения и ушиба появиться столько крови, что-то явно не сходится…

Начинаю оглядываться и вижу растекшуюся лужу крови на полу, а в полуметре лежащего человека…

Хочется кричать, но крик застревает в горле. Жадно глотаю воздух, но все равно задыхаюсь. Слышу, как скрепят осколки только что разбившегося стекла под чьими-то ногами, но успеваю только обернуться и поднять голову.

Дальше просто замираю, когда понимаю, что к моему виску совершенно незнакомый мне мужчина приставил ствол…

— Приветики, — как ни в чем не бывало произносит мужчина.