Глава 19

Настя

Я так и не отходила от Тимура, отлучалась только в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться в такую же форму, что выдали мне пару дней назад, только чистую. В отличие от него, я не чёрствый сухарь: умею сочувствовать и жалеть. В этом доме одни мужчины, и позаботиться о раненом они всё равно не смогут. Не так как я. Не потому, что я к нему трепетно отношусь, а потому, что я женщина, у нас это в крови. Ну, и я вроде как тут работаю, то есть обязана это делать, или я себя так успокаиваю?

Сергей также почти не отходит от своего босса, приходит, спрашивает, что нужно, предлагает мне сходить отдохнуть и поесть. Пока Тимур не очнулся, мне готовить вроде не надо. Сергей сказал, что Татьяна кормила всех охранников, но пока босс не очнётся, мне не стоит волноваться об этом.

— Как дела? — в комнату вошёл Сергей.

— Пока без изменений, — отвечаю я, убирая с прикроватной тумбочки лекарства.

Только что сделала Тимуру укол, как прописал врач. Утром Валерий Петрович приходил и осмотрел больного, оставил дополнительные препараты, так как состояние не улучшается.

— Он продолжает звать Алёну, — поворачиваюсь к Сергею. — Кто она? Может вызвать её? — он хмурится и отводит взгляд.

— Это невозможно, — сухой ответ.

То, как Тимур зовёт эту девушку, и как его лицо меняется, когда произносит её имя, в каком-то смысле доказывает, что он не такой уж и бесчувственный. Когда ты никого, кроме себя не любишь, то в самый тяжёлый момент никого не зовёшь.

— Ты давно на него работаешь? — сажусь в кресло, которое Сергей притащил специально для меня.

— Давно, — кивает и садится на полу, прислонившись к кровати, на которой лежит его босс.

— Почему он стал таким? Ты как-то сказал, что он не всегда был такой, — Сергей бросил в меня недовольный взгляд, но это недовольство больше от того, что он сказал лишнее.

— Почему ты вызвала полицию? — застал он меня врасплох своим вопросом.

— Не знаю, — пожимаю плечами и подбираю под себя ноги. — Я уже сто раз пожалела об этом, — Сергей усмехается. — Я увидела, как Тимур угрожает бедному парню, и мне стало его жалко. Что мне было ещё делать?

— Не влезать в чужие дела. Тот парень совсем не бедный во всех смыслах этого слова, — я смотрю в его тёмно-голубые глаза и вижу, что он говорит правду. — У тебя никого нет, никто не ищет, — это был не вопрос.

Ком обиды встал в горле не от его слов, а от жестокой правды. Друзей у меня мало, и даже если мы долго с ними не видимся, то они не переживают, так как знают, что я пропадаю в библиотеке или в зале рисования. Но ведь Ира, как моя соседка, как подруга, могла хоть капельку поволноваться: будь у меня всё хорошо, то я хотя бы звонила. Её бы увезли из дома трое незнакомых мужчин — я б в полицейском участке ночевала, но добилась бы, чтоб они её искали.

Наверное, это я такая дурочка.

— А если бы искали? — вдруг спрашиваю я. — Если бы в полицию заявили, и меня объявили бы в розыск, это что-то бы поменяло? Только отвечай честно, — смотрю на него решительно.

Сергей не ожидал такого вопроса, это видно по его удивлённому лицу: он сейчас выглядит озадаченным. Молчит, сжимает губы в тонкую линию и смотрит. Борется с самим собой. Я ведь понимаю, что со мной он позволяет себе говорить лишнее, и если его босс об этом узнает, то ему нехило достанется.

— Нет, — сухой ответ, которому не требуются пояснения.

Полиция мне не поможет, никто мне не поможет. Остаётся только подчиниться, отработать долг и вернуться к своей прежней жизни. Обрубить все связи с так называемыми друзьями и отдаться полностью учёбе, искусству.

— Как думаешь, если я буду хорошо себя вести и выполнять все его приказы, он разрешит мне вернуться в институт? — Сергей хмыкнул и покачал головой.

— Ты не знаешь, с кем связалась, девочка, — опустил голову и тяжело вздохнул.

— Должно же быть в нём хоть что-то человеческое?

— Есть, он каждый месяц… — в этот момент Тимур зашевелился и тихо застонал.

Мы оба затаили дыхание, глядя на него, но Тимур выдохнул и больше ничего не последовало.

— Ты ведьма, — продолжает Сергей. — Не знаю, как ты это делаешь, но перестань задавать вопросы.

На языке вертится вопрос: что я такого делаю? Но решаю не рисковать. В этом доме Сергей пока единственный, кто хорошо ко мне относится. Видимо, я вызываю у него жалость, и он не такой бесчувственный, как его коллеги.

— Уже поздно, иди поешь, и что там ещё тебе нужно, — говорит он, и я киваю. — Можешь спать в своей комнате сегодня, я побуду с ним, — я застыла на выходе из комнаты на пару секунд.

— Я приду и сделаю ему укол перед сном, — говорю я, повернувшись к Сергею.

Стоя под тёплыми струями воды, думаю: почему меня не радует мысль провести ночь в своей временной постели? Последние три дня я сплю в кресле, если это можно назвать сном, конечно.

Аппетита нет, так что после душа я направляюсь наверх, сделать укол Тимуру и пойти спать в своей комнате, раз был такой приказ.

Но то, что произошло дальше, меня… напугало.

Тимур очнулся и сжал мою руку не со злостью, не с недовольством, а просто по-человечески. А его просьба или приказ — я уже ничего не понимаю — остаться, заставляет всё тело дрожать.

Зачем?