Глава 21

Настя

Спускалась по лестнице с такой скоростью, что можно подумать, за мной гонится стая волков. Это же надо так сглупить: нашла с кем беседу вести, расспрашивать, да ещё о том, встаёт ли его… орган. Дура!

Это всё недосып, Настя, просто усталость и напряжение. Он и так видит во мне глупую девчонку, а теперь вообще будет думать, что я с головой не дружу.

Так. А с чего это меня должно волновать его мнение обо мне? Я тут для мытья полов и всё. Служанка…

Ну вот зачем мне это надо было, могла бы вызвать Сергея, чтоб снять с Тимура эту чёртову повязку. Пока он был без сознания, было полегче, а когда он следит за каждым твоим движением… становится волнительно.

Его горячее тело, эти твёрдые как камень мускулы… боже, Настя, о чём ты думаешь? Забыла, кто он такой? Это Тимур сейчас кажется белым и пушистым, потому что ему больно. Но скоро он встанет на ноги и вновь начнёт быть тираном, которому плевать на всё и вся, которого волнует только своё эго и собственные чувства.

Скрылась под одеялом в своей комнате, будто оно может меня от чего-то защитить, и попыталась уснуть, но куда там. Его совершенное, несмотря на ранение и синяки, тело так и стоит перед глазами. Как наваждение. До сих пор вся дрожу от прошибаемого тока после прикосновения к его горячей коже.

В итоге ворочалась всю ночь, удалось уснуть только под утро, а разбудил меня громкий и недовольный голос Сергея.

— Настя, мать твою, вставай уже, — я подпрыгнула на месте, спросонья не понимая, где я и кто.

— Что случилось? Что-то с Тимуром? — спросила я, вылезая из-под одеяла.

Ну естественно, о чём ещё спросить, да?

Сергей застыл, смотрит на меня прожигающим взглядом, сглатывает, и я вижу, как дёргается его кадык. Опускаю взгляд вниз и вскрикиваю.

— Отвернись! — хватаю одеяло и тяну на своё полуобнажённое тело. — Отвернись же, — кричу я на Сергея, который так и стоит как вкопанный.

— Эээм… в общем, иди и приготовь завтрак. Босс проголодался, — разворачивается и выходит из комнаты, а я стою и горю от стыда.

Совсем головой не думаю, всё, приплыли, скоро нервный тик заработаю такими потрясениями. Дура! Чем дальше, тем больше убеждаюсь: мозгов нет.

Умылась, переоделась и поднялась на кухню, где приготовила овсяную кашу с фруктами и зелёный чай. Поставила всё на поднос и стою перед дверью в комнату Тимура, не могу взять себя в руки и войти.

— Я открою, — раздался голос Сергея, который явно подумал, что я сама не могу дверь открыть, так как руки заняты.

— Спасибо, — говорю я и вымученно улыбаюсь, пряча глаза. — Доброе утро, — захожу в комнату, глядя себе под ноги.

— Доброе, — голос Тимура сегодня бодрый и не такой хриплый, как вчера ночью.

— Я всё передал Гене, он разберётся, — говорит Сергей своему боссу, пока я ставлю поднос на тумбочку.

— Хорошо, можешь идти, — по тону, которым Тимур обращается к Сергею, понимаю, что тот что-то сделал не так.

Надеюсь, не попадусь под раздачу.

— А как же…

— Иди, Сергей, — с нажимом в голосе повторяет Тимур, и у меня коленки задрожали.

— Понял, — Сергей выходит, оставляя нас один на один.

— Настя, — обращается ко мне, а я боюсь и голову поднять.

Я ведь сказала вчера, что приду и проверю, но так и не смогла решиться на это.

— Да? — осевшим голосом.

Всё же беру себя в руки и поворачиваю голову в сторону кровати. Тимур сидит, откинувшись спиной к изголовью, шёлковая тёмно-синяя простыня скрывает нижнюю часть его тела. А вот верхняя ничем не прикрыта, и при свете дня я могу разглядеть каждый мускул на его теле, кубики на животе, до которых я вчера дотрагивалась своими пальцами, очертания мышц груди с парой волосинок и начинающими желтеть синяками, широкие плечи и сильные руки, покрытые тёмными волосками и внушительными синеватыми венами, длинные пальцы… хватит пялиться, Настя!

Тимур усмехается, чем возвращает меня в реальность. Чувствую, как краснеют щёки, и резко возвращаюсь к подносу с завтраком.

— Я поем сегодня? — ровный голос с нотками веселья немного облегчил мне задачу.

— Да, конечно, — беру поднос и ищу, куда его поставить, чтобы ему было поближе.

— Сядь, Настя, — недовольно говорит он, видя, что я кручусь, как курица под дождём. — Рука, — напоминает он, и я понимаю, что мне придётся его кормить.

Отлично. Просто прекрасно. Ничего не скажешь.

— Да, хорошо, — мямлю я и возвращаю поднос на тумбочку.

Вчера была порешительнее, — издевается внутренний голос.

Беру тарелку с кашей и сажусь рядом с Тимуром, руки предательски дрожат, и я всячески избегаю встречи с его взглядом. Кожей чувствую его пристальный взгляд, от чего по спине стекает пот.

Ложкой зачерпываю немного каши и подношу ко рту Тимура. Приходится поднять голову, чтобы ненароком не попасть ему в лоб. Открывает рот и заглатывает ложку, глядя на меня. Тёмные глаза проникают глубоко в душу, читают, ищут слабость и давят на неё. У меня на лбу выступает испарина, и выбившая прядь волос прилипает к мокрому виску.

Тимур поднимает здоровую руку и убирает несчастную прядь за ухо. Дыхание сбивается, и я неожиданно всхлипываю.