Глава восьмая. Бобер и русалка. Или в жизни нужно срочно что-то менять…
- Сегодня мы приглашены на обед к господину Бодур. – торжественно объявил за завтраком Тадеуш. Ура! Обед можно не готовить! – Мария, вы едете с нами.
Оставлять меня одну в избушке без присмотра Потапчуки больше не решались.
- Замечательная новость! – я попыталась улыбнуться, чем вызвала легкое подергивание глаза у главы семейства. – Тем более, что я уже была представлена Анабэль. Познакомимся поближе, поболтаем о своем, о девичьем…
- С Анабэль будь осторожнее! – строго предупредил Потапчук (самое интересное, Сташа даже не пыталась вмешаться в разговор, полностью уважая право супруга) – Она якшается с рыжемордыми.
Я кивнула. Рыжемордые мне сильно не понравились. Если Анабэль представляла из себя красивую куклу, такую модную дуреху, которая может нести всякую чушь и делать глупости от небольшого ума, а не со злого умысла, то ее рыжая подруга была той еще «светской львицей»… С такими даже если совсем не связываться, и то нагадят тебе исподтишка до кучи – чтоб жизнь малиной не казалась!
Особняк господина Бодур располагался далеко от центра города, зато близко к фабричным кварталам. С одной стороны, это сильно уменьшало статус его владельцев в глазах местной аристократии, с другой стороны – господину Бодур было плевать с высокой колокольни на местную аристократию, так как основные свои дела он вел со столичными дельцами, а также делал прямые поставки для императорского двора и армии.
У такого расположения было одно неоспоримое преимущество – отсутствие близких соседей позволяло разбить не просто сад вокруг дома, а целый парк с фонтаном и прудом.
Несмотря на то, что Сташа проворчала себе под нос «Новодел», вкус господина Бодур лично я одобрила. Современно! Ново! Невычурно, неброско, гармонично… Словом, на окраине городка, где простые дома относились к средневековью, а здания знати и аристократии можно было в лучшем случае отнести к раннему барокко, какой-то новатор воздвиг особняк в стиле модерн, органично вписав его в ландшафт ухоженного парка, созданного так, что невольно задумаешься: сотворила ли это матушка-природа, или все же приложил руку человек… или нелюдь.
Можно было поспорить, что сам хозяин даже особо не контролировал процесс возведения сего волшебства. Как отличный делец, он просто выбрал талантливого архитектора, застройщиков и подрядчиков, а надежный управляющий обеспечил соблюдение качества и сроков. Словом, кадры решали все.
Внутреннее убранство мне понравилось не меньше. Дизайнер был походу тоже не абы кто, а господин Бодур не лез в дело профессионалов со своими финтифлюшками, просто обозначив рамки и пожелания. Идеальный клиент, который четко знает, чего хочет и готов за это платить, но в случае провала – спросит вдвойне. В таком доме нестыдно будет жить не одному поколению славного семейства, практически не внося никаких изменений на протяжении пары веков.
Нас приняли в гостиной. Меня представили хозяевам дома как гостью и подопечную и пояснили, что мне не желательно снимать плащ при посторонних по особому распоряжению герцога.
После обеда мужчины поехали на фабрику, посмотреть, как ведутся восстановительные работы, как идет отгрузка продукции для отправки в столицу… Словом, по делам.
А нас со Сташей Анабэль пригласила в свой будуар. Было непривычно быть в гостях у этой гламурной Мальвины. Сташа чувствовала себя неловко еще больше моего, да и Анабэль стушевалась. О чем говорить и как развлекать приглашенных супругом гостей, одна из которых почтенная матрона-домохозяйка, а вторая девица неопределенного возраста без лица.
- Хотите, я вам сыграю? – спросила Анабэль входя в роль хозяйки дома.
- Конечно! – кивнула Сташа. – Это так мило с вашей стороны.
Анабэль села за пианино и начала играть какой-то сонет. Я смотрела на нее и не понимала. Ничего не понимала. Сейчас передо мной была скромна молодая женщина, неловко чувствовавшая себя в обществе. Где та пылкая капризная стерва, которая ворвалась в кабинет герцога с претензиями? Или та томная красавица из будуара баронессы Вольт?
У меня все больше и больше складывалось впечатление, что Анабэль действовала по чьему-то наитию.
- Простите меня за любопытство, Анабэль, - я решила начать беседу, когда звуки музыки стихли, - как давно вы замужем? Просто вы еще так молоды!
- Этой осенью будет два года! – оживилась Анабэль, почувствовав понятную тему для разговора. – Я сама с озера Инагару, что в Восточных лесах. Вы должно быть слышали? Нет? (я лишь покачала головой в капюшоне) Бенедикт три года назад заключил контракт с моим отцом на поставку янтарных сосен, тогда-то он и увидел меня… Как он потом сказал, влюбился без памяти.
Вот теперь я начала узнавать Анабэль. Самолюбование – казалось бы маленький грешок, но какой умелый инструмент в руках друзей, и опасный в руках недругов. Ей не хватало общения. Вечно занятой супруг, отсутствие родственников… В городе она никого не знала, поэтому и старалась примкнуть к «светской тусовке».
- Он попросил моей руки практически сразу. Но отец дал разрешение только после благословления жриц храма Великой Проматери. Все-таки Бен двуликий, а я русалка.
В этом месте я поперхнулась. Если бы я сейчас пила чай, или скажем, минеральную воду, то смело смогла бы изобразить синего кита, жизнерадостно выдыхающего фонтан брызг. К счастью, я поперхнулась воздухом и всего лишь глухо закашлялась.
-Как русалка? – не поняла я. В моей голове еще не до конца уложился факт наличия двуликих, хоть я и жила с ними под одной крышей.
- Не просто русалка, а Ингарская русалка! – гордо выпрямилась Анабэль. – Нас отличает от обычных русалок бирюзовый цвет волос, и то, что мы можем постоянно жить на суше, и лишь изредка возвращаться в воду. При этом, нам даже не обязательно возвращать вторую ипостась – рыбий хвост. Если бы среди нас рождались сильные маги, мы были бы почти как энфиры!
- Кто? – из последнего предложения я мало чего поняла.
- Энфиры! – назидательно уточнила Анабэль. – Они более, чем двуликие! Они сами потомки богов, спустившихся со звезд в эпоху легенд. Все они – великие маги, сильнее которых не рождается у других рас. Все члены Императорских семей – энфиры. Неужели вы не знали?
- Нет. – я лишь пожала плечами. – Я здесь совсем недавно и приехала издалека.
- Как вам, наверное, одиноко!
- О Проматерь! – встрепенулась Сташа. – Уже пол первого! Я же должна заехать к модистке!
- А вы у кого обшиваетесь? – поинтересовалась русалка.
- У мадам Попю.
- Как вам повезло! Это же лучшая модистка города. Я все время хочу к ней попасть, Лукреция мне постоянно обещает протекцию и все устроить, но у нее никак не получается договориться с мадам Попю…
- Дорогая, нет ничего проще! – Сташа расплылась в покровительственной улыбке. – Едемте с нами, и я лично вас познакомлю и порекомендую как надежного клиента. Жонестина не сможет мне отказать, все же мы дружим еще со времен учебы в пансионате.
Мне самой было любопытно побывать в лучшем ателье города, поэтому за скоропалительными сборами я совсем позабыла, о чем еще хотела спросить Анабэль. Лишь сидя в открытой повозке я тихо задала все никак не дававший мне покоя вопрос.
- А какая ипостась у вашего супруга?
- Он – бобр. – так же тихо шепнула мне Анабэль.
Ателье находилось в центре города, что не удивительно, если учитывать его статус. Нас приняли без очереди, сама хозяйка долго беседовала со Сташей (оказывается, они не виделись с начала лета, так как Сташа теперь жила в лесной усадьбе и редко бывала в городе).
Сташа заказывала новые платья на осень, а также наряд для бала в честь дня даров Проматери. Что это за праздник я не знала, но полагала, что это что-то вроде праздника урожая. Только без конкурса на самый большой кабачок. Моя патронесса расщедрилась и решила заказать для меня несколько новых платьев. С выбором ткани я определилась быстро, но в плане фасона решила полностью положиться на вкус мадам Попю, так как была полным профаном в местной моде.
- Отличный выбор! – похвалила модистка. – Теперь становитесь на табурет, снимем мерки. Девочки! – позвала она помощниц.
В комнату впорхнули две молоденькие девицы в серых практичных платьях, с пышно начесанными каштановыми волосами. Я даже сперва решила, что они близняшки.
- Снимите мерки с госпожи Марии. – распорядилась мадам Попю. – Пожалуй, плащик нам мешает…
Все смешалось в единый звук… Произнесенное Сташей резкое «Нет!», крики ужаса и грохот от падения одной из помощниц.
- А я вас узнала! – обрадованно воскликнула Анабэль. Можно было только умиляться ее детской непосредственности. – Я видела вас в кабинете герцога. Да-да! Это точно были вы! Я потом еще спрашивала Вермона про вас, и он сказал, что вы совершенно безобидны… Ой! – осеклась она на полуслове, невольно спалив кантору.
Сташа посмотрела с укором, мадам Попю, реанимировавшая вместе с одной помощницей вторую, похоже пропустила суть разговора. Но кто бы в этом поручился.
Оставшийся час с нас снимали мерки, принимали заказы, и все участники инцидента старательно делали вид, что ничего особенного не произошло.
Прощаясь со старой подругой, Сташа спохватилась, что забыла свой ридикюль в гостях.
- Как быть! - Воскликнула она, когда мы садились в коляску. – Мне надо быть дома. Через пол часа прибудет приказчик, у которого я хотела сделать заказ на новую мебель для северных спален.
- Я могу поехать вместе с Анабэль, а потом вернусь пешком. – вызвалась с помощью, как заядлый тимуровец.
- Ты меня очень выручишь! Конечно, поезжай.
- А я покажу вам сад и свой пруд. Там даже есть небольшой пляж и можно искупаться. Бен сделал его специально для меня. – размечталась Анабэль, но поймав строгий взгляд Сташи, поправилась. – Это не займет много времени.
И снова Бен… Пока мы ехали до особняка четы Бодур, Анабэль успела рассказать мне всю свою историю любви.
Как Бенедикт полюбил ее с первого взгляда, как добивался ее руки, просил разрешения у отца, благословение в храме. И даже прошел тяжелый обряд отречения от зова истинной пары.
- Чего? – переспросила я, словно тугая пэтэушница.
- Отречение от пары. Мой отец настоял. Это очень болезненно для двуликих. После обряда они уже никогда не смогут почувствовать зов истинной пары и обрести ее. Но это было единственной гарантией, что Бен не бросит меня. Двуликие не могут противиться зову пары. Остановите у задней калитки! – скомандовала она кучеру.
- А вот и мой пруд! – с восторгом хвасталась русалка, когда мы вышли к скрытому за ивами пруду. – Здесь я посадила лунные лотосы, как напоминание о родном Ингаре. Я здесь провожу много времени, особенно летом. Бен даже построил для меня беседку.
У пруда мы пробыли недолго, затем Анабэль провела меня через розарий, теплицы с овощами и пряными травами, мимо фонтана, кустов сирени, интересных разновидностей цветущего плюща (которые я обязательно должна была увидеть).
Спустя полчаса петляний по парку, мы все-таки вышли к открытой террасе, находящейся с торца особняка, и решили войти в дом с заднего хода, чтоб не терять лишнего времени. Попав из солнечного парка в темный коридор задней части здания, мы остановились пока глаза привыкали к мраку помещения.
- … Анабэль нет дома. – донесся до нас из холла немного недовольный голос хозяина.
Хм… Значит он уже вернулся с фабрики. И Потапчуки вернулись.
- А она мне и не нужна. – сладкой патокой разлился смутно знакомый голос. – Я хотела увидеть тебя.
Анабэль тоже узнала говорившую и сразу хотела бежать встречать гостью, но я резко остановила ее, приложила палец к губам, велев замолчать и ждать. Внутреннее чутье подсказывало, что сейчас мы узнаем много интересного.
- У меня нет ни времени, ни желания на пустую болтовню, леди Снофолк. – в голосе послышалось раздражение.
- Лук-ре-ци-я… - сладко промурлыкал женский голосок. – Для тебя – я Лукреция, ведь тебе можно все.
- Вам лучше уйти. Лук-ре-ци-Я… - передразнивая прогнусавил бобр. Он не был добр.
Я крадучись прошла до места, где коридор делал поворот на девяносто градусов и выходил в холл со стороны лестницы, крепко сжимала холодную ладонь «Мальвины», не позволяя ей выбежать вперед, осторожно заглянула за угол. Рыжемордая «подруга» Анабэль в платье с настолько откровенным декольте, что казалось еще чуть-чуть – и можно будет узреть ореолы сосков, обхаживала господина Бодур как заправская куртизанка. Бобер не менее уверенно давал отпор. Этот мужик нравился мне все больше и больше.
- К чему себя сдерживать, Бен? Ведь мы можем доставить друг другу удовольствие. Без каких-либо обязательств. Неужели ты все еще пылаешь страстью к этой хладной рыбе?
Я почувствовала, как задрожала рука Анабэль.
- Дурачок! – удивительно, но в голосе лисы слышались одновременно снисходительность, заигрывание и презрение. – Она-то к тебе давно остыла. Весь город знает, что она любовница герцога!
Анабэль слегка ахнула и резко выдернула свою ладонь из моего крепкого захвата. Я обернулась. В огромных небесно-голубых глазах русалки стояли слезы. Миг – и слезы беззвучными потоками потекли по белым как мел щекам. Боль, стыд, раскаяние, осознание всего ужаса случившейся катастрофы… неподъемная вина. Девушка резко развернулась и бегом бросилась в сад.
Я смотрела ей в след не решаясь догнать. Останавливать было бессмысленно. Какое-то время ей будет лучше побыть одной.
- Бееедненький! – из холла опять послышался слащавый голос. – Да ты же ничего не знал. Зачем тебе эта гулящая пустышка?
- Покиньте. Мой. Дом. – голосом хозяина можно было пилить гири.
Рыжемордой наконец-то стало страшно, или она просто сделала вид, так как добилась своего.
- Что ж, я уйду, рогатенький. – и Лукреция громко хлопнула входной дверью.
Холл погрузился в тишину. Даже из дальнего коридора, я четко слышала, как тяжело дышит господин Бодур. Послышались удаляющиеся шаги. Я опять отважилась и заглянула за угол, чтобы увидеть, как Бенедикт Бодур запирается в собственном кабинете.
Дорога в сад была долгой. Я все пыталась собраться с мыслями. С одной стороны, разыгравшаяся на моих глазах сцена была делом личным, и я не имела никакого морального права вмешиваться. С другой стороны, я была просто обязана поговорить с Анабэль. Срочно.
Вся эта ситуация напоминала экстремальное обучение плаванию, когда новичка вывозят на лодке на середину озера, сбрасывают за борт и плыви дорогой к берегу! Учись! Да еще и по голове веслом бьют, чтоб не пытался цепляться за борт лодки…
Я знала – Анабэль сама не выплывет, хоть и русалка. Выбраться из этого дерьма самой ей не под силу.
Вопреки здравому смыслу мне было ее жаль. Жаль дуреху, саму вырывшую яму своему счастью.
Медленно бредя по тропе между могучих деревьев, я перебирала в уме возможные слова поддержки, советы… Хотя, советчик из меня в данной ситуации был так себе.
Почти всю свою взрослую светскую жизнь я вела себя как избалованная глупая кукла, мало чем отличаясь от Анабэль. Разве что замуж не выходила. Меняла поклонников ни капли не жалея. Встречалась с мужчинами только потому, что на данный момент именно они казались мне успешными и привлекательными, соответствующими моему статусу звезды. И никого из них не любила. Эгоистки по-настоящему любят только себя. Мои романы не длились больше пары месяцев.
Пока я не встретила Влада.
Наверное, с ним я смогла бы воспитать в себе настоящие чувства… Да что теперь-то уж жалеть о случившемся!
Это не мой шрам перечеркнул наши отношения, а мой эгоизм! Если принимать искреннюю заботу за жалость, срываться на любимого человека по пустякам, изо дня в день обвинять его не пойми в чем – он уйдет. Уйдет навсегда. Потому что даже настоящая любовь умирает, если о ней не заботится.
Только через три года я собралась с духом и позвонила Владу. Из корыстных целей – хотела попросить о помощи. Знала, что у него были связи в определенных кругах, а мне очень было нужно, чтобы за меня замолвили словечко при поступлении на режиссёрские курсы.
Он сразу согласился встретится. Я даже не уловила в его голосе малейшей тени недовольства или злобы, хоть и знала, что наша история для него давно в прошлом. Неприятном прошлом. Как знала и то, что больше года назад он женился.
Через два дня мы сидели в уютном кафе на седьмом этаже нового торгового центра с видом на реку и беседовали.
Ему было действительно интересно, как мне удалось справиться с депрессией. Было видно, что он только сейчас отпускал прошлое и чувство вины. Он охотно согласился мне помочь и сделать пару звонков нужным людям. Я не сомневалась – он сдержит слово.
О себе рассказывать Влад не спешил. Я и так знала. В прессе было достаточно информации, хоть я и не любила светскую хронику. Теперь не любила.
- А мы уже нагулялись! – к нашему столику подошла красивая молодая женщина с коляской, в которой вовсю гулил полугодовалый карапуз. Она присела за наш столик и обернулась ко мне. – Привет. Я – Ирина.
Я догадалась кто это. Жена Влада. Совсем не такая, какой ее рисовала пресса. Красивая – да, ухоженная, но не гламурная. Не светская львица, кои толпами всегда вились около холостых и не очень бизнесменов. Милая и душевная, и еще какая-то уютная… словно в серый осенний день тебя укутали теплым пледом и вручили большую чашку горячего какао с зефирками. Именно так я почувствовала себя в ее присутствии.
- Маша Медведева. – я попыталась улыбнуться, но вовремя спохватилась и слегка повернула голову.
- Влад мне рассказывал о вас. Вы ведь актриса? – в ее вопросе не было и тени иронии или какой-то подоплеки. Просто попытка начать нормальную беседу.
- Да. В театре кукол. – я попыталась настроится на дружелюбный тон, а затем уловила облегчение на лице Ирины. Она боялась меня задеть или расстроить. – А еще я художник-кукольник. Иногда само делаю кукол для спектаклей.
Через десять минут Влад почувствовал себя лишним и, достав планшет, стал просматривать почту. Ирина кормила маленькую Аришку из бутылочки и рассказывала о том, что работает переводчиком, а сейчас занимается переводом детских сказок. Пообещала прийти вместе с Аришкой через месяц на выставку, в которой я собиралась участвовать.
Я не заметила, как через полгода мы с ней стали пусть и не подругами, но хорошими приятельницами. С Аринкой они приходили в наш театр на спектакли для самых маленьких и на выставки, которые устраивали мастера-кукольники. Ирина была из понятного и близкого мне мира. Мира, в котором я жила сейчас, но с которым не пересекалась, будучи звездой.
С Владом они познакомились по чистой случайности. В компании Влада намечалось заключение крупного контракта с иностранцами и требовался еще один переводчик на время переговоров. Штатный переводчик порекомендовал Ирину – из всех его знакомых на эти две недели свободной была только она. У Влада точно был сильный ангел-хранитель, сумевший свести его путь с этой женщиной, наполнявшей воздух вокруг себя теплом, спокойствием и уютом.
Я не смогла бы стать такой женой Владу…
А сейчас передо мной была беседка, в которой спиной ко мне сидела красавица с голубыми волосами, ее плечи слегка вздрагивали от рыданий… И мне нужно было срочно что-то сделать.
- Анабэль… - я села рядом на каменную скамью и слегка прикоснулась к ее плечу. – Он прогнал ее.
- Но он ей поверил! – всхлипнула девушка. – Проматерь! Это ведь правда! Что же я наделала? Зачем я только ее слушала…
- Кого? Лукрецию?
Анабэль кивнула и громко высморкалась в тонкий платок.
- Она говорила, что завести такого любовника – это статусно, что мне нужно быть смелее, что мне нужно что-то поменять в своей жизни, чтобы влиться в высшее общество… А я ведь его боюсь!
- Бена?
- Герцога! Бен меня теперь не простит. А если я брошу герцога, он может навредить Бену. И Бен опять меня не простит…
- По-моему, если ты бросишь герцога, он это даже не сразу заметит…
- Правда? – в голосе девушки зазвучала надежда.
- Уверена. А еще тебе нужно срочно поменять подруг!
- Бену Лу никогда не нравилась… Боги, он меня не простит! – она опять зарыдала.
Такое сходу не прощают.
- Он очень расстроен. – я попыталась прервать ее рыдания. – Хватит! Слезами тут не поможешь… Такое можно исправить только делами. Стань другим человеком. Чутким, заботливым, неравнодушным. Он так долго заботился о тебе и любил, а ты лишь позволяла любить себя. Теперь твоя очередь. У тебя есть шанс все исправить, если будешь достаточно сильной и перестанешь быть эгоисткой.
- Что я должна сделать? – в огромных глазах русалки была мольба.
«Откуда мне знать! Я сама когда-то облажалась.» - хотелось ответить мне, но вслух я произнесла совсем другое.
- Я поддержу тебя, как смогу. Поверь, ты найдешь возможность все исправить.
Мне нужно было возвращаться к Сташе, а я так и не забрала ее ридикюль. Да и ладно! Завтра заберу, или Мишаню попрошу…
- Только тебе нужно прямо сейчас решить, кто именно тебе нужен. Мужчина должен быть только один.
***
На обратной дороге я задумалась о непростых человеческих отношениях, а очнулась уже за городом, посреди полей. Ноги сами несли меня к лесной избушке Потапчуков…
Смеркалось, и возвращаться в город не было никакого желания.
Коляска с почтенным семейством моих попечителей нагнала меня у самого домика.
- Вы только полюбуйтесь! – Сташа фурией кинулась в мою сторону. – Ушла на пол часа за ридикюлем! Да я ей голову оторву!
- Сташа! – Тадеуш успел сграбастать супругу в кольцо могучих лап в последний момент.
- Пусти меня! Я ей сейчас покажу, как шляться не пойми где!
- Мам! Да ведь все в порядке! – вмешался Мишаня. – Давай лучше самовар поставим, чайку попьем? С ромашкой…
Я рванула в избу, уловив тонкий намек, и принялась хозяйничать. Через полчаса мы всем «семейством» сидели за столом и чаевничали.
- А что будет, если господин Бодур поссорится с герцогом? – спросила я в лоб Тадеуша.
- С чего это ты взяла, что они могут поссорится? – сразу насторожился медведь.
- Рыжемордая постаралась… Я случайно подслушала разговор. Но сегодня Бенедикт к герцогу не отправился. А то наговорит всякого сгоряча.
Я вкратце обрисовала Потапчукам сложившуюся ситуацию. Что тут скрывать? Скоро об этом будет знать каждый. Лисы постараются. Ведь нужно же им это зачем-то?
- Я так и не поняла, какая Снофолкам выгода от того, что господин Бодур поссорится с герцогом?
- Бодур наш главный партнер в городе. На его свечной фабрике перерабатывается девяносто процентов нашего воска, и все по заказу Императорского двора и для государственных нужд. У нас даже контракт заключен трехсторонний. Если он поссорится с герцогом, то контракт могут расторгнуть, ведь герцог – племянник Императора. Тогда и я и Бенедикт должны будем выплатить Императору большую неустойку. А я такую сумму выплатить не смогу. Только если продам за бесценок недавно купленные луга для расширения пасек. Вот эти луга и нужны рыжемордым.
Охрененный лисий гамбит!
Втереться в доверие к глупой девице, подложить ее в постель к герцогу, слить все это ее мужу… Какая-то часть меня не могла оставить такое безнаказанным!
Ложась в постель я все еще кипела от возмущения.
Дверь в мою коморку скрипнула, в полоске света появилось слегка заросшее щетиной лицо Мишани.
- Ты это самое… - начал было детинушка.
- Серчать не буду! – заявила, оборвав его на полуфразе, и рухнула лицом в подушку.