I
Без стука и без доклада Гораций вошел в покои принцессы. Гретана изумленно вытаращилась на пятерку, которую он привел с собой. Все среднего роста, одинакового сложения, словно вырубленные из одного дерева, в скромных, незаметных одеяниях, достаточно просторных, чтобы под ними не выделялись кинжалы. Бесстрастные лица убийц.
– Дон Винченце, дон Корлеоне, дон Алессандро, – представил Гораций троих с мечами на поясах. Похоже, их ранг был повыше. Двое других обходились кинжалами. – Это Филипс и Гарднер. Деньги, которые заплатила вам Лига, мэтры, передала миледи принцесса. Вы подчиняетесь ей и только ей. Вы – ее телохранители. Вы должны мгновенно пресечь угрозу ее жизни от кого бы она ни исходила – даже от меня. Даже от Президента вашей Лиги.
Дон Винченце – старший в группе – коротко поклонился принцессе.
– Пусть госпожа приказывает.
Принцесса лучезарно улыбнулась новоиспеченному эскорту и отвела Горация в сторонку.
– Что это за головорезы?! Откуда вы их приволокли? По-вашему, это – достойный меня эскорт?!
– Это наемники Островной Лиги, миледи. Самые надежные исполнители, каких можно отыскать на ремидейской земле. У них два неоспоримых достоинства. Во-первых, они исправно делают любую работу, за которую им платят, никогда не предают нанимателей и не распускают языки. Во-вторых, они чужаки. Как вы считаете, найдется ли в армии офицер, готовый стать цареубийцей? Если найдется, то я настоятельно рекомендую вам, прежде чем поручить такому офицеру даже самое мелкое задание, повесить его. А эти люди не присягали Отону. Наконец, их в любой момент можно посадить на корабль и услать обратно на Архипелаг с достойным вознаграждением.
– Вы что, думаете, я убью своего отца?! Да вы сошли с ума, Гораций!
Лейтенант низко поклонился Гретане.
– Миледи столь же милосердна, сколь умна.
Гретана насупилась, но смолчала.
– Вы уже видели этих бесовых магов? Хотелось бы верить, что проклятая колдунья не подсунет мне хлипких размазней, что разбегутся в разгаре заварушки. Она даже не показывала их мне. Хорошо бы знать в лицо тех, кто прикрывает твою задницу.
– Их восемь, миледи, включая саму Фелион и освобожденного ею пленника. Все – Старые Маги, могущественные и сильные. В свое время они не купились на обещания Кэрдана, проигнорировали призыв в Академию. Если мы не можем положиться на них, значит, не стоит полагаться даже на самих себя. Мы победим, Ваше Высочество.
– Ваши речи да Создателю в уши, – буркнула Гретана.
Гораций продолжал:
– Изволит ли миледи молвить слово своей будущей лейб-гвардии? Солдаты собрались в Зале Торжеств.
– Вы лучше справитесь. Вы хорошо знаете военных, знаете, что они хотят услышать. Говорите, а я заверну в конце что-нибудь этакое… патриотическое.
Казалось, Залу Торжеств занесло снегом. Сегодня офицеры, выступавшие на стороне принцессы, надели парадные белые мундиры. В эту ночь белый мундир был опознавательным знаком мятежников и символом праздничного торжества – ведь их предводительнице предстояло стать королевой.
Пятерка бандитов неотступно следовала за принцессой. Три дона окружили ее по бокам и со спины, Филипс и Гарднер прикрывали самих донов. Их обязанностью было беречь шкуру соотечественников, чтобы те не отвлекались, защищая клиента. Всемером – принцесса, лейтенант и телохранители – поднялись на трибуну. Гораций зычно воскликнул:
– Благородные лорды королевские офицеры! Нам предстоит совершить деяние, кое не всем покажется достойным офицерского мундира! Но спросите себя, лорды: кому и чему мы служим? Государю? Долгу перед Отчизной? Нет, лорды – мы служим честолюбию Придворного Мага и его безвольной марионетке, недостойному потомку великих королей! Мы проливаем кровь не за Государя и Отечество – за ненасытного колдуна, алчущего власти! Власти над нашими телами, рассудком, имуществом и нашими душами! Он непременно завладеет всем, чего жаждет! Мы остановим его сейчас или никогда! Миледи Гретана ведет нас на главную битву нашей жизни. Она, как и мы, стала жертвой коварства и алчности Болотного Колдуна. Мы хотим видеть ее государыней и повелительницей, щедрой, милосердной и справедливой? Мы хотим достойно служить Отечеству?
Сотни рук взметнулись, салютуя.
– Ура королеве!
Принцесса шагнула к краю трибуны.
– Вперед, мои воины! Захватите Магическую Канцелярию и Королевские Апартаменты!
– Вперед! – подхватили солдаты. – За королеву!
Лишь один офицер не разделял всеобщего воодушевления. Люс Ашер смотрел снизу вверх на трибуну, на возлюбленную, ее странный эскорт и своего враз изменившегося адъютанта. Как-то само по себе вышло, что в текущих событиях Гораций играл роль куда весомее, чем его маршал. Лейтенант постоянно находился подле заговорщиков. У царедворцев то и дело находилось поручение, доверить которое можно было лишь человеку, глубоко посвященному в замысел. Он сделался незаменимым помощником мятежников.
Сам Люс оставался в стороне от заговора. Ни отец, ни принцесса не вовлекали его в подготовку переворота из-за телесной слабости, а самому графу претил замысел отца. Каким бы гнусным правителем ни был Отон, он наследовал корону согласно законам Создателя и государства. Люс предпочел бы, чтобы его возлюбленная дождалась трона в том же порядке. Одно дело – драться за корону с братьями, буде они возьмутся оспаривать право первородства. Другое – узурпировать ее против воли Создателя и традиций, свергнуть с престола отца.
Когда Люс высказывал такие мысли, отец вздыхал, снисходительно и с сожалением. Миледи говорила: «Ты чист душой, любимый, за то и обожаю тебя. Оставайся таким же!» – и переходила к страстным поцелуям. Она не хотела запятнать его душу, но собиралась испачкать свою. Вот и эти люди с Архипелага – для чего миледи призвала их? Где члены Островной Лиги – там грязь.
Когда Гораций закончил речь, Люс повел свой отряд на дворцовую площадь. Было условлено, что его солдаты отвечают за порядок вне дворца во время переворота. Остальным предстояло захватить Чиновые Палаты и – короля.
Королевскую стражу застали врасплох. Стражники не слышали шума в Зале Торжеств и до сих пор ничего не подозревали. Перед началом мятежа солдаты Горация согнали на кухню всю прислугу, изолировали королевское крыло, бесшумно перекрыли коридоры, соединявшие апартаменты принцев крови с королевскими покоями. Предупредить стражу было некому.
После короткого сопротивления гвардейцев обезоружили. Белые мундиры рванулись было к дверям, но Гретана крикнула:
– Стоять! Я сама!
Дон Винченце пнул дверь и ворвался в монаршую опочивальню с обнаженным мечом. Оглядевшись, гаркнул:
– Чисто! – и остальные телохранители расступились, пропуская принцессу.
Король подхватил с пола мантию и попытался прикрыться, но мантия то и дело выскальзывала из трясущихся рук. Фаворитка Опра с визгом нырнула за круглый торс венценосного любовника, но и оттуда представлялась отличной мишенью. Лиззи и Оззи разбежались по углам, озираясь, куда бы дать деру.
– Убейте всех, – с отвращением приказала Гретана.
– И короля? – деловито уточнил дон Винченце.
– Не порите чушь. Всех девок.
Дон Корлеоне махом снес голову Опре де Фаллис. Кровь брызнула на лицо онемевшему королю, на серый плащ дона Корлеоне и на лиф принцессы. Она брезгливо потерла пятно и прошипела безголовому обрубку, скорчившемуся в посмертной судороге:
– Платье испоганила, шмара.
Филипс и Гарднер методично перепилили глотки визжащим потаскушкам. Один из них почтительно обратился к принцессе, отирая кинжал о юбку Лиззиного трупа:
– Не мешало бы кинуть их во двор, госпожа. Хорошо было бы не кончать их сразу, а выбросить черни на забаву. Но толпа и с мертвячками неплохо порезвится.
– Этих – киньте, – она указала на девиц. – Ее, – она пнула обрубок Опры, – сожгите прямо здесь. Все-таки из приличного семейства. Не позволю черни надругаться над дворянским телом, хоть и дрянная душонка в нем обитала. Отона – в тронный зал. Отречетесь публично, папаша, – бросила дочь жалобно скулящему королю. – Не вздумайте брыкаться, а то девочки недолго по вам проскучают.
* * *
По приказу Гретаны Серена должна была выждать три часа после прибытия принцессы во дворец и затем подоспеть к началу мятежа, чтобы присутствовать при госпоже. В положенный срок девушка направилась во дворец. Мятеж был в разгаре и перекатился на столичные улицы. На площади толпа драла на куски тела Оззи и Лиззи. Серена едва сдержала тошноту и прислонилась спиной к колонне, чтобы устоять на ногах.
– Жалеешь шлюх?! – прозвучал безумный голос совсем рядом. Девушка с трудом подняла голову и встретилась с одержимым взглядом городского клошара. Его лохмотья были окровавлены, на ширинке болталась кружевная подвязка, тоже в крови. Так вот о ком кричали: «Эй, глядите, дурило Ибрак утирает муде тем, чего нюхивал сам король!»
– Жалеешь шлюх? Небось хотела побывать на их месте, пока живы были? Больше не хочешь? А ну, ребята, взгреем еще одну дворцовую шлюху!
Слава Создателю, ловкость и изворотливость не оставили девушку: она выдохнула воздух и сделалась еще тоньше. Серена выскользнула из объятий клошара, но ее уже обступила ревущая толпа. Два трупа не напоили пробудившейся кровожадности – толпа алкала живой плоти. Никакая ловкость не помогла бы ей увернуться от десятков лап, скрюченных кровожадной похотью.
– Держи королевскую шлюху!
Серена закричала изо всех сил. Она и не подозревала в своих легких такой силы. Крик сильнее возбудил толпу. Грязные пальцы разрывали ее тулуп – лишь его плотная ткань мешала им раздирать в клочья ее кожу.
– Стоять, негодяи! – раздался до боли знакомый голос.
Фигура в белом мундире продралась сквозь толпу, попутно рассыпая плашмя удары шпагой. – Это служанка миледи Гретаны, вашей будущей королевы!
Сильные мужские руки выхватили Серену из окружения голодранцев.
– Немедленно разойтись! Беззаконники, пролившие кровь, будут повешены, не успеет Отон отречься от престола!
Буяны не заметили, как площадь окружили белые мундиры. Толпа мгновенно рассосалась.
– Снова я обязана вам жизнью, милорд, – прошептала Серена. Люс – конечно же, ее спасителем был он! – бережно нес ее к воротам.
– Тебе не следовало показываться на улицах. Сейчас этому сброду безразлично, враги или свои. Они жаждут убивать и крушить. Насильственные перемены всегда пробуждают в черни жажду разрушений. Бадар, назначаю тебя временным командиром. Мне нужно отвести прислугу миледи в безопасное место.
– Есть, милорд маршал.
Серена попыталась спрыгнуть на землю, но Люс крепко обхватил ее талию и не выпустил из объятий. Он понес ее во дворец на руках, и девушка боялась, что вот-вот потеряет рассудок от его близости.
– А это правда, что король отречется? – робко спросила она, только чтобы заглушить отчаянный стук сердца. – Он… еще жив?
– Он в тронном зале. Гораций спешно написал текст отречения – он тоже не ожидал, что король останется в живых. Он считал, что миледи позволит убить отца.
Люс принес ее в апартаменты принцессы.
– Здесь ты будешь в безопасности. Если буйство начнется и в стенах дворца, жилье миледи останется неприкосновенным.
– Пожалуйста, милорд, не уходите…
– Что такое, милая Серена? Здесь тебе некого бояться.
– Я не боюсь, милорд. Просто… не уходите.
Люс не мог отвести взгляда от лица Серены.
– О Создатель! Я безумец…
– Я люблю вас. Если вы уйдете, я… я выйду в толпу. Все равно хуже не будет.
– Серена, моя Серена!..
Они приникли друг к другу в поцелуе. Мир вокруг расплылся мутной пеленой, каждый видел только лицо возлюбленного. Серена желала, чтобы этот мир исчез бесследно, растворился в облекающей их пелене, как снежинка в воде. Люс целовал ее, наяву. Чтобы поверить в реальность его поцелуя, ей придется поверить в нереальность остального…
Они не видели и не слышали, как открывались двери, как входили люди. Минута прошла, прежде чем Люс различил в мутной пелене испуганные глаза Горация подле бледного, искаженного яростью лица Гретаны. Рядом – полумесяцем бесстрастные лица островитян, а еще дальше – озадаченные, недоумевающие, злорадствующие физиономии придворных.
– Смерть предателю! – выкрикнул кто-то. Никто не поддержал его. Возглас потонул в зловещей тишине. Люс решительно шагнул вперед, загораживая Серену.
– Миледи… Ваше Величество! Я один виноват. Если Вы желаете карать, покарайте меня одного.
Гретана не вымолвила ни слова. Лишь переводила полный бешенства взгляд с любовника на служанку. Шум борьбы и ругань в коридоре нарушили гробовое молчание. Двери гокнули, в апартаменты вломились Хэгет и Шегет.
– Зачем ты убила Опру? – наперебой взвыли принцы. – Такую отменную шлюху! Мы бы взяли ее себе! Батюшка ни разу не дал нам поиграться с ней и с ее девчонками! А ты их убила!
– Я вас мигом к ней отправлю, – угрюмо пообещала Гретана. – В преисподней наиграетесь.
– Ты не посмеешь!!
– Посмею, братики. Еще как посмею. А ну вон отсюда! Не до вас.
Принцы оценили обстановку и благоразумно утекли. Гретана процедила сквозь зубы:
– Я разберусь, кого карать. Благодарите Создателя, что мне сейчас не до вас. Когда буду разбираться с вами, успею остыть. И вряд ли вздрючу так, как вы оба заслужили. Уведите их, Гораций. Отвечаете головой. Если кто-то сбежит… – Гретана одарила его пронзительным взглядом, сжимая искривленные злостью губы, – буду знать, кто ему помог.
Гораций поклонился.
– Счастлив повиноваться Вашему Величеству.
Он подошел к своему бывшему командиру.
– Вашу шпагу, милорд.
Люс беспрекословно подал шпагу рукоятью вперед.
– Прошу вас обоих следовать за мной.
Гораций взял в эскорт двух гвардейцев, служивших вместе с ним в Кситлании под личным началом юного маршала. По пути в дворцовую тюрьму он с тоской промолвил:
– Как же ты мог так сглупить?! Прямо в ее покоях!
– Гораций, друг мой, – умоляюще прошептал Люс. – Я не прошу тебя о заступничестве перед миледи, ни о чем не прошу для себя, но заклинаю, позволь Серене бежать! Ты понимаешь, что ей нечего рассчитывать на снисхождение миледи! Меня защитит отец, а ее – никто! Умоляю тебя!
Гораций покачал головой.
– Твое положение ничем не лучше. На твоем месте я не рассчитывал бы на отца. Даже канцлер бессилен против ярости королевы. Я готов рискнуть жизнью и честью ради тебя. Но я слишком хорошо знаю тебя, чтобы предложить бежать. Ты не пойдешь один. А я не столь безрассуден, как ты, чтобы творить глупости из-за служанки. Прости, Люс. Ты совершил ошибку, и я бессилен помочь тебе избежать расплаты.
* * *
Иссиня-черный гриф влетел в окно библиотеки, опустился на пол и обернулся человеком. Эдера наблюдала привычное зрелище из желтого креслица, занявшего законное место напротив огромного старого кресла. Превращения словно и не было: Кэрдан пронесся через библиотеку со скоростью птицы или ураганного вихря, поцеловал ее. На лице сияла задорная улыбка – Эдера уже знала, что такая улыбка предвещала кому-то ба-альшие неприятности. Хорошо, если не ей.
– Представляешь, что учудила наша славная принцесса? Переворот! В нашем чудесном королевстве переворот, Эдера! Гретана с приспешниками свергла Отона и провозгласила себя королевой! Эти глупцы верят, что смогут бороться со мной!
Свернувшись в кресле калачиком, Эдера настороженно наблюдала за ним. Он выглядел помолодевшим лет на… десять? Сто? Злые искорки полыхали в его глазах, отражение костра яростной энергии, бушевавшей в его груди, запертой, как огненные змейки в зачарованном камине. Той самой энергии, которой он щедро давал выход в жестоких ласках. Но этого было недостаточно. И вот ей, наконец, нашлось иное, более достойное применение…
Конечно же, Кэрдан заметил, как она смотрит на него.
– Ты рада за нее? Желаешь оказаться сейчас во дворце, с мятежниками?
– С каких пор мои желания что-то значат для тебя?
Кэрдан ухмыльнулся.
– Дерзкая девчонка! Куда девалась ласковая притвора? Впрочем, ты нравишься мне в обеих ипостасях.
Он встал лицом к камину. По плащу побежали багрово-черные сполохи. Он развел руки в стороны и прищелкнул пальцами. Эдера рефлекторно вжалась в кресло. Он всегда творил волшебство почти без жестов. Какой же силы магию он призвал, раз ей понадобилось внешнее выражение? Что произойдет сейчас во дворце, у его врагов?
* * *
Гретана натягивала перчатки с мрачной решимостью палача, который готовился взять в руки топор. Испуганные фрейлины и прочая свита держались на безопасном расстоянии от королевы и пятерки телохранителей. Вошел Гораций.
– Ваше Величество, большинство волшебников собрались в Зале Торжеств. Бежали как самые трусливые, так и самые талантливые, самые преданные Кэрдану. Монна Фелион говорит, что все предатели засели в Распете.
Королева хищно усмехнулась.
– Сбиваются в кучку, чтоб прихлопнуть удобнее? Свистните колдунье со товарищи – пускай готовятся к хорошей драчке! Я хочу стереть с лица земли этот гадюшник!
Гораций поклонился.
– Будет исполнено, Ваше Величество. Смею полагать, Старые давно готовы к этой драчке…
Если пару часов назад Залу Торжеств будто снегом замело, то теперь казалось, что сюда слетелись черные стервятники со всего королевства. Уподобляясь своему учителю и покровителю, столичные маги сделали черный плащ униформой. Королеву встретили настороженные, презрительные, изредка – втайне восхищенные взгляды. Наиболее проницательные смотрели со страхом не на королеву, а на телохранителей-островитян. Наемники Островной Лиги представляли опасность, с которой нельзя было не считаться. Уроженцы Архипелага Тринадцати Островов владели собственной магией, подвластной лишь Придворному Магу и его ученику Артану. Собравшиеся в Зале были бессильны против наймитов. Среди них прошел слух, что лорд Артан пытался отбить апартаменты Магической Канцелярии и отступил перед неизвестным волшебником, сражавшимся на стороне Гретаны. Сам Придворный Маг еще не показывался во дворце.
– Приветствую вас, маги моего королевства. Желаю вам здравствовать и процветать.
В ответ не прозвучало ни слова. Гораций вскочил на трибуну вперед королевы.
– Вы не желаете приветствовать свою государыню? Не считаете себя ее подданными? Отчего же вы еще не покинули дворец? Дожидаетесь приговора? А знаете ли вы, что Ее Величество желала оказать вам милость? Она изволила сохранить статус и все льготы всем студентам, выпускникам и профессорам Магической Академии! Но ваша недоброжелательность препятствует ее добрым намерениям. А ведь ей так не хочется казнить вас, тех, чья вина лишь в одном – вы позволили бывшему Придворному Магу обмануть и использовать вас! Итак, приветствуете ли вы свою королеву?
– Ура Ее Величеству, – прозвучали жидкие возгласы, заглушенные косыми взглядами соседей.
– Благодарю, Гораций, – отстранила его Гретана. – Лорды и мэтры, не опасайтесь кары в мое правление. Лишь один из вас заслужил королевского гнева и познает его в полной мере – бывший Придворный Маг, болотный герцог де Глисса. Его ждет смерть. Те из вас, кто принесут мне присягу, отрекутся от Кэрдана, помогут моим друзьям лишить его силы, заковать в цепи и поставить на колени перед моим троном, те получат вознаграждение, земли и титулы. Тех, кто продолжит упорствовать в служении злодею, я казню. Кодла в Распете недолго продержится против меня.
По залу пронеслись издевательские смешки. Гретана невозмутимо продолжала:
– Думаете, мне нечего им противопоставить? Думаете, отчаянная принцесса поднялась против Болотника безоружная? Глядите и дивитесь! Со мной сила, превосходящая вашу!
Театральным жестом Гретана простерла руку к входным дверям Залы. Двери резко распахнулись настежь, словно от мощного ветра, громко гокнули о стены. За ними стояло восемь фигур. Они перешагнули порог в ногу, как единое существо. Восьмерка прошла по Зале, разрезая черную толпу, как нос корабля – морскую пену. Даже зеленые первокурсники чуяли небывалую мощь пришельцев; мощь, копившуюся не годами и даже не десятилетиями – веками. Маги расступались перед этой мощью, ни у одного безумца не возникло мысли заступить им путь и померяться силами.
Восьмерка поднялась на королевскую трибуну. Вперед выступил рослый бородач Ионах, походивший скорее на воителя, а не на мага-отшельника.
– Мы – те, кто не пошел за Кэрданом. Чуете нашу силу? Смотрите и впитывайте! – Он поднял руки, остальные семеро последовали его примеру. По кончикам восьмидесяти пальцев пробежала золотая нить. От нее с ладоней рванулись в зал шестнадцать язычков. Они тянулись и ширились, накрывая море черных плащей прозрачным золотом. Каждого из магов, стоящих внизу, на мгновение наполнял ток мощной энергии – и тут же уходил. – Обратитесь к себе! Ощутите собственную мощь! Что вы чувствуете? Много в вас силы? Давайте, соберитесь вместе! Сбросьте наш покров с этой залы! Смелее! Что, не хотите даже попытаться? А ведь каждый из вас мог быть способен на такое! Знаете, где ваша сила? У Придворного Мага! Он забирал вашу магическую силу, пил ее, как упыри пьют кровь!
Изумленный гул в зале заглушился топотом и криками снаружи. В залу вбежала фрейлина Слинна и завопила:
– Пожар!! Миледи, пожар! Дворец полыхает! О Создатель, смотрите!
С потолка обрушилась балка, вспыхнув на лету. Она падала туда, откуда слышалось больше всего одобрений королеве. За несколько ладоней до пригнувшихся голов кто-то испепелил балку в воздухе. Головы отступников покрыл пепел, как метка их отступничества.
– Это злодейство Кэрдана! Гасите огонь, быстрее! Вы все, гасите огонь своим колдовством!
Восемь магов демонстративно сложили руки на груди.
– Вот и ваш час! – выкрикнул Ионах. – Покажите, на что вы способны, чему вас научили!
Кто-то успевал тушить летящие доски и клочья, охваченные пламенем. Большинство давило друг друга у выходов из Залы.
– Теперь вы видите, что я прав! – зычно прогудел им вслед Ионах. – Бегите – ибо на большее вы не способны!
Гретана взвизгнула:
– Вы, трепачи, тушите пожар! Хорош разглагольствовать! Спасайте мой дворец!
Один из магов, закутанный до пят в темно-синий плащ, отделился от остальных, подошел к окну, распахнул его и выпрыгнул. У Гретаны отвисла челюсть. Зала Торжеств располагалась на четвертом этаже дворца.
Шум паники перекрылся гулким голосом, исходившим отовсюду, аки глас Создателя с неба. Голос нараспев произносил слова неведомого наречия:
«Calm the Flame! Calm the Flame! For human's sake, take a break, oh Flame!»
Голос повторял эти фразы на разные лады, и пламя съеживалось, шипя и фыркая сполохами. Язычок пламени упал Гретане на платье; дон Алессандро проворно загасил его полой плаща – королева даже не успела вскрикнуть.
Те слуги, кому посчастливилось застать пожар во дворе, с ужасом взирали на фигуру на самом высоком балконе королевского дворца. Человек – или нечеловек – воздел руки к небу, и темный плащ развевался за его спиной, как крылья. «Стервятник! Болотный Стервятник пришел!» – вопили люди. Казалось, этот маг, читая заклятья, разжигал пожар, охвативший дворец смертоносным кольцом. Люди внизу не видели, что плащ мага был темно-синим, а не черным. Под его волшбой пожар утихал – огненные столпы скутывались обратно в клубочки, клубочки уменьшались до крошечных точек и растворялись без следа.
* * *
Сотворив заклятье у камина, Кэрдан взялся за Эдеру. Она приспособилась к сплетению боли и возбуждения, научилась желать этого момента. К его наступлению она была настолько влажной, горячей и напряженной внутри, что боль приходила долгожданной разрядкой, взрывом кипящего огня. Этого Кэрдан и добивался. Постепенно он уменьшал долю возбуждения в заклятье – по мере того, как нарастало собственное, естественное возбуждение Эдеры. И увеличивал долю боли. Сейчас он был слишком взбудоражен и переборщил с повышением градуса – девушка закричала так пронзительно и отчаянно, что он сжалился и послал расслабляющую волну вдогонку болевым импульсам. А потом прошептал: «Прости, так больше не буду», – и начал мягко целовать ее ресницы.
Обжигающая волна Вязи заглушила все – и боль, и расслабление. Звенящему, пульсирующему чувству единения, почти полного слияния не могли противостоять ни Эдера, ни Кэрдан. Раз от разу Вязь становилась мощнее и дольше. Последний раз она пришла шесть дней назад. Тогда оба просидели в объятиях друг друга сорок минут напролет, не чуя больше ничего в целом мире. Чем жестче Кэрдан обходился с ней во время любовного акта, тем ярче был приступ Вязи. Сейчас Эдера проваливалась в багровую бездну всепоглощающего присутствия, растворения в другом человеке, ожидая, что это затянется на всю ночь. Но ее вдруг начало выталкивать из пропасти слияния.
– Ну же… уходи… пусти… – шептал голос Кэрдана, хриплый и сдавленный, будто маг ворочал неподъемную глыбу. – Только не сейчас…
Несколько секунд – и волна растаяла. Рваный вздох облегчения, Кэрдан выпустил ее тело.
– Нет времени, – прозвучал его голос над ухом, почти ровный. – Распет ждет. Мне пригодятся силы для драки с нашими дурачками, а приходится тратить их на это… Мы обязательно продолжим, когда я вернусь. Бесы, как же долго я ждал!
Он сладострастно потянулся – ни дать ни взять, кот, урвавший деликатес и предвкушающий еще более вкусное лакомство. Маг быстро оделся, подошел к подоконнику. Эдера осталась лежать на ковре, положив голову на вытянутый локоть. Она была слишком вымотана, даже чтобы прикрыться. Она безмолвно смотрела на него, по стройному телу пробегали оранжевые блики. Кэрдан обернулся и встретил ее взгляд.
– Проклятье. Бесовски хочется сказать: Распет подождет. Но боюсь, он и так заждался. До завтра, малыш.
Гриф взмыл в окно и пропал в черноте ночи. Эдера перекатилась на живот, прикрыла глаза… Тень Вязи была рядом. Память о погружении в близость…
На следующий день после разговора с Фелион девушка полетела в Тинтари, в надежде продолжить беседу о феях, прерванную Кэрданом. И нашла только развалины Избушки-Без-Петушиных-Ножек. Она хотела расспросить Серену, прилетела во дворец – но ни Гретаны, ни служанки в покоях принцессы не было. Лишь бездельничающие фрейлины, счастливые отсутствием взбалмошной хозяйки.
Десятки вопросов сложились в голове Эдеры, и ответить могли лишь два ее учителя – Фелион и Кэрдан. Первая – неизвестно, осталась ли в живых, второй – неизвестно, оставит ли в живых ее, Эдеру, если она спросит все, что ей нужно. Эдера вообще не понимала, почему до сих пор жива. Почему с ним в его башне, а не в Распете, где феи исчезали, словно в бездонном колодце. Он не мог не знать, что она фея. Он преследовал и похищал фей. Что он делал с ними? Почему оставил ее подле себя? Как быть с Вязью? Это первостепенные вопросы, которые девушка жаждала задать, но далеко не единственные. Затем следовали вопросы – где был Кэрдан, когда пожар в Кедари погубил ее родителей шестнадцать лет назад? И где была Фелион? Что она знает о том пожаре? Откуда она знает ее родителей? Откуда она так много знает о феях? Почему Серена похожа на Эдеру? Знает ли Кэрдан о Серене? И наконец, как ее мать могла погибнуть в пожаре, если была бессмертной феей?! Почему Черта не уберегла ее?
Эдера не представляла, как будет искать ответы на эти вопросы. Не представляла, где найти Фелион. Может, волшебница тоже угодила в Распет, заодно с феями? И может, она выдала Кэрдану, что посвятила Эдеру в тайну ее происхождения, и тот теперь знает, что она знает? А главное, это имеет хоть толику значения, когда надо всем царит огненная паутина Вязи?
Первым порывом Эдеры было – выведать больше о феях. Постараться помочь, чем возможно. У нее была магическая печать – оранжевый ромб на ладони. Она хотела броситься в Магическую Канцелярию, а то и сразу в Распет. Но потом сообразила, что Кэрдан в два счета узнает о ее попытках. Все, что ей оставалось – выжидать. Караулить подходящий момент, когда она сможет что-то узнать или сделать.
А потом и эти мысли потихоньку растаяли, растворились в горячей паутине Вязи. Что бы она ни узнала – что изменится? Какая ирония. Вязь – защита феи. Она сплетала Эдеру и Кэрдана, чтобы не дать ему возможность нанести ей вред… Потому, чем больше боли он причинял Эдере, тем ярче вспыхивала огненная паутина, тем крепче пеленала и обволакивала их. Чем дальше, тем сильнее Эдера теряла себя, растворялась в его присутствии, его близости, ранящей и неотвратимой.
Ее тянуло к нему, приходилось сдерживать себя, чтобы не броситься в библиотеку в ту же минуту, как он влетал в окно. И чтобы не упрашивать забрать ее на пятый этаж, где она когда-то так ненавидела оставаться на целую ночь. Когда-то, в минувшей жизни. До Вязи. А с его уходом что-то сжималось в груди, горячий ком подступал к горлу. Как сейчас. Эдера чувствовала, как безжалостная нить вытягивает ее сердце наружу – в окно, за пределы башни, к югу, вслед иссиня-черному стервятнику. И невозможно сопротивляться нити, рвать ее, как невозможно отсечь кусок себя, собственную душу и плоть.
Так Эдера и уснула у камина, зарывшись носом в ковер, не в силах подняться и уйти в спальню, или хотя бы укрыться.
* * *
Восьмерка во главе с Ионахом быстро согнала разбежавшихся магов перед дворцом. Рослый волшебник еще раз попытался воодушевить испуганных студентов.
– Вот шанс показать себя в деле, заслужить благосклонность королевы и наше уважение! Такая борьба может никогда не случиться в вашей жизни – милует Создатель. Предатели короны собрались в Распете. Мы должны выкурить их оттуда и уничтожить, а крепость – захватить. Кто верит, что такое дело ему по зубам – пусть присягнет вместе с нами на верность Ее Величеству Гретане, и в бой! Ура королеве! – рявкнул Ионах во всю мощь необъятных легких.
«Ура королеве!» На сей раз отклик был гуще и дружнее, чем в Зале Торжеств, но энтузиазма и задора все-таки не хватало. Восемь магов разошлись по толпе, приводить к присяге студентов. Через час слаженная армия из шестисот студентов Магической Академии под предводительством семи Старых Магов выдвинулась в Распет. Восьмой мрачно спорил с Фелион:
– Даже всемером вы не одолеете его. Я не говорю об этих шести сотнях, что вы гоните на убой.
– От тебя там и подавно не будет проку. Ты потратил слишком много сил, чтобы потушить пожар. Вряд ли ты нам поможешь, зато Кэрдан учует тебя. А это нам пока не с руки.
Вздохнув, маг шагнул в тень изуродованного дворца, плотнее укутываясь в синий плащ. Фелион поспешила к выступившему отряду, беспокойно оглядываясь на товарища: а ну как он не послушал ее и следует за войском? Но маг шел во дворец.
Гретана со штабом перебралась в королевские покои – ее прежние апартаменты истлели до фундамента. На месте ее старой опочивальни зияла гигантская воронка. Оттуда исходили неповторимые запахи, которые Серена сразу опознала бы по канализационным скитаниям. Пятна вина и крови в королевских апартаментах больше не портили красот интерьера, выгорев вместе с самим интерьером. Стены во всех комнатах дворца обуглились и почернели, многие коридоры завалило до потолка.
– Хорошо же, – сказала Гретана, – он пытался спалить мой дом, но у него тоже есть дом. Я отплачу ему…
Альтус осторожно уточнил:
– Ваше Величество желает что-либо сотворить с Черной Башней? Это опасно…
Гретана отмахнулась от него и подозвала Горация. Она зашептала что-то на ухо лейтенанту – все еще лейтенанту. В суматохе никто не позаботился о давно заслуженном повышении. Сам Гораций с достойной дворянина скромностью не встревал с личными интересами в насущные проблемы. Выслушав королевское распоряжение, он поклонился и вышел, разминувшись в дверях с канцлером Ашером. Проницательный царедворец отметил, что его молодой соратник слегка покраснел, встретив его лицом к лицу.
– Хотелось бы знать, это было предупреждение Кэрдана или он обрушил на нас всю свою мощь? Как вы считаете, друг мой? – обратился канцлер к магу, завернувшемуся в синий плащ. Он вошел следом за канцлером и остановился у двери.
– Вспомните свой самый страшный ночной кошмар и ожидайте вчетверо худшего, – сухо ответил маг.
– Тюрьма! – внезапно воскликнула королева. – Кто-нибудь знает, пострадала ли тюрьма?! Немедленно узнайте!
– Почему Ваше Величество беспокоит тюрьма? – удивился канцлер.
На секунду Гретана стушевалась, но королевский апломб быстро вернулся к ней.
– Потому что там ваш сын, – отрезала она. – Ждет королевского суда и приговора.
– Не понимаю, Ваше Величество. Мой сын в тюрьме? Чем он провинился? Неужели он поддержал короля?.. О Создатель… Я должен был предвидеть, я сам так воспитал его… Я учил его следовать чести, а он слишком молод, чтобы слушать голос разума, не только чести…
– Чести?! У этого щенка нет чести! Он миловался с моей служанкой, пока я дралась за трон! Ваш сын – трус и дезертир, канцлер! Он покинул пост из-за нее! Скажите спасибо, что вам не придется отвечать за его предательство! Но сам он жестоко поплатится за низость!
– Ваше Величество, – вкрадчиво и в то же время пылко начал хитрый царедворец. – Долгое время вы знали моего сына как преданного, самоотверженного слугу. Он был предан вам в черные дни, так что могло переменить его в дни вашего триумфа? Что бы ни произошло, вина лежит на девчонке, Серене. Может, она околдовала его. Она близка с нашими волшебниками; быть может, она переняла их чаровное искусство? Да простит меня лорд Алеас, – канцлер поклонился магу, – я не желаю оскорбить его товарищей. Уверен, монна Фелион не подозревала, для каких целей лицемерная Серена водит с ней дружбу.
– Серена тоже в тюрьме? – хрипло спросил маг. То ли он сорвал голос заклинанием огня, то ли еще не оправился от многолетней тюремной немоты.
– Да, бес меня подери, она в тюрьме! И не смейте просить за нее, слышите, лорд колдун! Что с того, что она таскала вам еду в каталажку! Теперь можете сами ее подкармливать! Но не просите меня простить эту лживую змею! И хватит об этом, сейчас у всех нас бесова прорва более важных дел!
Маг повысил голос, хотя ему это стоило большого труда.
– Ваше Величество, для меня нет и не будет ничего важнее судьбы Серены. Если вы хотите моей помощи, освободите ее.
– Ультиматум?! Мне?!!
– Я вынужден говорить с вами так. Серена не только спасла меня. Она…
В этот момент вошел дворецкий Гретаны, такой же осанистый, безукоризненно опрятный, словно не было ни переворота, ни пожара, а он, как ни в чем ни бывало, продолжал исполнять прежние обязанности.
– Слуга милорда Ашера просит допустить его к своему господину!
Гретана автоматически кивнула, даже не слушая. Вбежал человек в ливрее цветов Ашеров, перепачканный копотью и сажей.
– Господин, о господин! Замок сгорел! Вспыхнул, как промасленная ветошь! Часа не прошло, как истлел до основания! Все, кто был в доме… Леди Ашер… Леди Кармина с детьми… все…
Дворецкий появился снова. За ним шел Гораций.
– Слуга милорда графа Альтуса ищет своего господина! Прибыл управитель летней резиденции сиятельной герцогини Сарр, просит срочной аудиенции у своей госпожи!
– Он поджег всех, – прошептал бледный как смерть Ашер, опираясь на обугленную стену, чтобы не упасть. – Одновременно с дворцом поджег дома всех, кто устроил заговор… Если бы взять его живым! Нет казни, достаточно мучительной для этого злодея…
Гретана стиснула кулаки.
– Надо было собрать во дворце ваши семьи. Они были бы под защитой магов. Мы идиоты…
– Как можно было знать? – возразил вернувшийся Гораций. – Как мы могли предвидеть такую бессмысленную жестокость? Зачем ему это?
Наконец подал голос маг:
– Кэрдан мстителен. Мы и представить себе не можем, насколько он мстителен. Сегодня я второй раз в жизни поплатился за свое легкомыслие. Я-то должен был предвидеть, что он нанесет удар по вашим близким… Я должен был предупредить вас, что надо увезти своих домочадцев из столицы.
Гретана процедила сквозь зубы:
– Гораций, вы уже отправили людей с моим поручением? Я отменяю его. Не конфисковать – сжечь! Сжечь так же, как он сжег всех нас! Смерть Болотнику!
– Смерть! – подхватили все рядом с королевой. Все – кроме тех, чьи семьи сгорели. Слишком велика была их скорбь, чтобы орать и вопить, подобно паяцам на подмостках.