II
Крепость Распет грозно высилась на вершине крутого холма. Гордые бароны Распеты поколениями предпочетали не замечать, что войны и раздоры внутри королевства давно иссякли, да и на границах становилось спокойно. Бароны возводили высокие зубчатые стены, усыпали их битым стеклом, регулярно откапывали ров, насыпали валы на подступах к холму Распет.
Устрашающие укрепления не защитили барона и его семью, когда после провала заговора они укрылись в крепости. Ворота сами распахнулись по слову Придворного Мага. Замок не сумел защитить владельцев, которым служил свыше тысячи лет. Распетов предали казни, а замок стал служить их погубителю.
Созрел новый заговор, новый мятеж; и новая битва гряла на склонах мрачного холма – битва не оружия, а магии. Защитники Распета были куда малочисленнее осаждающих, зато куда бодрее духом. Они непрестанно перешучивались, повсюду слышался смех. Настроение патрона заразило их. Никогда они не видели, чтобы суровое лицо Придворного Мага сияло, как у мальчишки после первого свидания. Помолодевший Кэрдан руководил обороной так, словно организовывал новогодние пляски вокруг Древа Мира, а не кровавую битву.
– Лорд Эрбаш, на южную башню! Будете кромсать наших глупых ребят лицом к своей родине. Вы из Приславья, не так ли? Брогар, вы прикрываете группу Эрбаша! Маркиз, в группу Феласа!
Долан поклонился, повинуясь, и лишь тогда Кэрдан заметил за его спиной сухую сгорбленную фигуру. Он произнес почтительно:
– Мастер Игмухарасси, мы собираемся убивать, а не воскрешать. После схватки вам достанется много работы. Но сейчас не будет ли спокойнее переждать в гроте?
Некромант наградил Кэрдана презрительной гримасой, не сделавшей его лицо уродливее, чем оно было.
– Ты не знаком с искусством нашим, Гриф. Но разве же не ведомо тебе хотя бы, какое древнее оно? Ты полагаешь, древние искусства не умели убивать?
– Прими мои извинения, мастер. Конечно же, маг твоего уровня ничем не рискует в такой битве, и твоя помощь не будет лишней для нас. Займи позицию рядом с учеником. Ему будет полезно получить от тебя несколько уроков полевой практики.
Сказав это, Кэрдан отправил мысленный приказ Долану: «Охраняйте некроманта. Теперь это ваша первоочередная задача».
– Знатная драчка намечается, – потер руки лорд Брогар. – Вот уж не думал, что еще когда-нибудь доведется потрошить оленей.
Кэрдан был через несколько рядов от него, расставляя людей, но Брогар услышал ответ Придворного Мага:
– Доведется, лорд Брогар, доведется! Будем потрошить и тела, и души! Глядишь, на Ремидее останется меньше оленей.
Брогар, младший сын благородного семейства, в запале юности спутался с разбойничьей шайкой. Там он обзавелся богатым опытом по части «потрошить оленей». Его магический дар обнаружился в весьма пикантной ситуации. Однажды, когда «братки» в очередной раз пошли на дело, шериф накрыл всю шайку. В кандалах разбойников повезли в столицу. Тогда только-только вышел королевский указ о формировании особого воинского подразделения «Королевские Медведи». Черные плащи выпускников Магической Академии еще не заполонили провинции. Преступников еще не зомбировали на месте, а переправляли в столицу. На счастье Брогара, «бригада» угодила не к вчерашнему выпускнику, а к опытному магу. Когда очередь дошла до Брогара, он неожиданно для всех – в первую очередь для себя – дал отпор зомбификатору. Мудрый маг не задавил его Парализующими заклятьями, что не преминул бы сделать испуганный новичок, а позволил жертве сопротивляться. Так сотоварищи Брогара закончили этот день в казармах «Королевских Медведей», а сам он – в общежитии Магической Академии, на верхней койке трехместки. Сражение с зомбификатором ему зачли как вступительный экзамен.
– Идут, милорд! – воскликнул караульный маг на бруствере.
Звонкий молодой голос подхватил с энтузиазмом:
– Там и сметем их! Не подпустим к Распету!
Сосед с размаху наступил ему на ногу. Мало ли как Придворный Маг отнесется к самовольным поправкам его стратегии. Но Кэрдан широко улыбнулся горячему юноше.
– А что, неплохая идея, лорд Кимар! Вам и карты в руки! Атакуйте! Сейчас же, не медля. Мы с Артаном страхуем вас.
Благоразумный сосед Кимара затрепетал. До защитников уже дошли слухи, что королеву поддержали восемь независимых Старых Магов – сила, с которой нельзя не считаться даже Придворному Магу. Первая атака, да еще спонтанная, да еще на таком расстоянии, будет стопроцентно отражена. И отдача будет такой, что атакующему не поздоровится… а заодно тем, кто рядом с ним.
А юный Кимар и бровью не повел. Восторженно отсалютовал патрону и что было сил запулил во врагов Кромсаловом – одним из Расчленяющих заклятий, самым брутальным и неприглядным. Он сроднился с ним еще во время практики с леди Эйтаной – наставницей по боевой магии. Сама леди Эйтана, изящная светловолосая волшебница, стояла внизу с Исцеляющими заклинаниями наизготове. С нею вместе – леди Беделин и еще шесть магичек. Кэрдан неожиданно для всех исключил женщин из боевой группы и отдал под начало старшего целителя Академии по имени Ларас. Леди Эйтана на коленях умоляла дозволить ей сражаться – тщетно.
Кимар и не чаял, что когда-нибудь доведется применить Кромсалово всерьез, с размахом. Он сам придумал такое прозвище, и ни однокурсники, ни леди Эйтана уже не называли иначе это заклятье. То был воистину звездный час юного разрушителя! Отдачи он не боялся: сам Великий и Ужасный обещал прикрыть его! А если и не обещал бы – пусть его! Запустить в полную силу любимое заклятье – не жаль и жизнью поплатиться!
Атака была такой неожиданной и быстрой, что наступающие маги не успели защититься. Кромсалово на полном ходу врезалось в шеренгу королевских магов. Крики боли и ужаса нагнали панику среди присягнувших студентов. Ионах и Фелион сотоварищи без труда отразили заклятье. Кто сильнее и талантливее, те сумели сами отбросить от себя жуткое колдовство. Но четверо магов в первой шеренге упали замертво, разрубленные Кромсаловом на несколько частей. Разъяренные Старые, отправляя вражеское заклятье назад в стан врага, удесятерили его поражающую силу и снабдили в довесок дюжиной заклятий из Парализующих, Поджигающих, Размягчающих, Морозящих и Слепящих. Удар такой силы нагонял ужас, обездвиживал, бил во все стороны: направо расчленял, налево жег, назад – вымораживал кровь, вперед – превращал мышцы в мох, а кости в вату.
У Кимара похолодело сердце. Удар метил в него – творца заклятья, и он испытал его действие уже на подлете. Кэрдан вытянул руку. Гремучая смесь материализовалась в гигантскую каплю вулканической лавы. Его воля сместила траекторию заклятья: вместо Кимара оно нацелилось в ладонь Кэрдана. Стремительный полет капли замедлился – она не летела, а ползла в воздухе. Кэрдан поманил ее пальцами вытянутой руки: цып-цып-цып, иди ко мне! Капля послушно легла в его ладонь. Он сжал кулак, объятый плазменным свечением, и поднял руку вверх. Вулканический огонь ослепительно вспыхнул и растаял. Маги Распета торжествующе взревели. И вспышка, и громогласные вопли донеслись до подступающего войска.
– Сучий потрох! – рявкнул один из Старых.
Ионах успокаивал магов, изживал панику в рядах, на удивление успешно. Одного у студентов было вдоволь – дисциплины. Беспощадная муштра Магической Академии делала свое дело. Магов учили подчиняться патрону – беспрекословно и самозабвенно. Теперь этот патрон был за стенами, которые они шли рушить. Их новые патроны получили то, что Кэрдан готовил для себя.
Не прошло и пяти минут, как шеренга двинулась дальше. Старые заслали еще несколько приветов в крепость, но Кэрдан собственноручно отбил их на подлете – как и предыдущий удар. По Распету пронеслись смешки.
– А что мы тут делаем, парни? Пойдем-ка вниз, нальем кофейку! Зачем путаться у милорда под ногами?
– Кто заставляет тебя путаться, Брогар? Возьми да садани по ренегатам! Бери пример с Кимара – салага, а не побоялся блеснуть!
Брогар хлопнул по плечу соседа.
– Это мысль, Ники. Вот только я – ваш страхующий. Наш расклад – ты садишь, я гашу. Так что – сади, Никбар! Обопрись на мою широкую спину и блесни, как малыш Ким! А я подожду контратаки. Не обещаю сработать так же эффектно, как милорд, и так же надежно. Но и кофе пить не уйду, пока Старые будут подпаливать твою задницу. Может быть.
– Ну спасибо, дружище! Всегда знал, что на тебя можно положиться. Эй, шеф! – окликнул Ники Эрбаша, старшего группы. – Как насчет угостить салаг файрболами?
– С позволения милорда, – резко откликнулся тот.
– Зануда, – плюнул Ники.
– Лорд Эрбаш! – раздался окрик Придворного Мага. – Приготовить огневую атаку! Даю отсчет! Десять! Девять!
– Да-а-а-а! – заорал Ники, подскакивая в воздух от восторга.
Пока Кэрдан считал, в шеренге нападавших творился кавардак. Земля уходила из-под ног и становилась дыбом. Словно громадные плиты вздымались на ребро. Маги соскальзывали с плит, падали, а потом вздыбленные глыбы рушились и придавливали их. Старые успокаивали землю, и тут с неба полетели гигантские сгустки огня. Кэрдан завершил обратный отсчет. То была не просто огневая атака – ошеломительная лавина файрболов! Словно тысячи комет разом ударили в долину под холмом Распет. Пока Ионах и еще двое Старых гасили нижние файрболы, Фелион протянула над разрозненной, разбитой шеренгой щит силового поля. Кэрдан из-за бруствера заметил старания волшебницы и слегка дунул. Ураганный вихрь на огромной скорости снес файрболы с силового щита, уронил на землю, а потом резко поменял направление и задул прямо под щит.
Старые Маги разгадали маневр Кэрдана. Трое магов, не занятых земляными работами, развели руки и принялись с усилием сводить их перед грудью, будто стискивая большой упругий шар. Файрболы начали уменьшаться в размерах. Самые сообразительные и смелые из студентов тоже не хлопали глазами. Понимали, что если бездействовать, то хлопать-то и нечем будет! Что и случилось уже с нерасторопными. Кто-то ударил по ближайшим файрболам вымораживанием, и на землю упали несколько здоровых ледяных шариков – устрашающих, но вполне безвредных. Другие помогали предводителям загонять на место земляные глыбы и вытаскивать из-под них полумертвых от страха товарищей. Две дюжины студентов отозвались на клич Фелион и теперь держали вместе с ней щит, пока она гасила файрболы.
Кэрдан довольно потирал руки. Нападающие держались неплохо. Ему не удалось разметать их в пух и прах с первого удара, как он планировал. Зато они поменялись ролями: нападали из крепости, а ренегатам во главе со Старыми пришлось обороняться. Сомнений не оставалось – он удержит крепость. Атакующие либо отступят, либо, если продолжат упорствовать, будут уничтожены.
Предвкушение победы разлилось по венам. Следом пришло иное возбуждение, и он вспомнил Эдеру – обнаженную, золотистую в огненных бликах. Она лежала у камина, когда он улетал. Может, до сих пор еще лежит там, в изнеможении от его приступа страсти, слишком резкого и жесткого. Ему хотелось побыстрее покончить с ренегатами, чтобы вернуться к ней. Если бы он мог отменить неизменное, оставить ее рядом навсегда… Но есть вещи, неподвластные самой могущественной магии. Рано или поздно час истины пробьет. Ему остается наслаждаться тем временем, что он сумеет урвать у судьбы.
Он стряхнул посторонние мысли и перевел внимание на свою армию. Ему бросился в глаза некромант, который ползал по полу за спиной Долана и его группы. Кэрдан с любопытством наблюдал за стариком. Тот не просто подметал серыми лохмотьями пол, а вычерчивал желтым мелом пентаграмму. Он почти закончил рисунок. Прочертив последнюю линию, старец присел на корточки, приподнял полы драной одежды и что-то вытряхнул из карманов в центр пентаграммы. Приглядевшись, Кэрдан увидел десяток сухих костей разных размеров. Некромант разложил кости в загадочной последовательности, логика которой, если вообще присутствовала, была ясна ему одному. Он любовно поглаживал кости одной рукой и что-то бормотал. Вторую руку он вновь засунул в необъятные карманы. Он извлек оттуда крошечную черепушку. Черепушка была с детский кулачок, но у Кэрдана не возникло сомнения – череп был подлинным. Человеческим. «Как ему удалось вывести гомункула?!» Некромант продолжал бормотать, поглаживая кости, и внезапно смолк. А затем Кэрдан услышал внятную фразу: «Семнадцать и двадцать два в рядах, четверо позади… Должно хватить. Хватит, обязательно хватит». Старик поднялся на ноги с мерзким хихиканьем. Впрочем, Кэрдану это хихиканье казалось сладчайшей музыкой. Нет сомнений, старик затеял какую-то пакость врагам. Кэрдан даже догадывался, какую. Не зря мастер Харасси носил приставку «Игму» – Творец. Старик был отменным творцом.
Кэрдан не ошибся насчет талантов Игмухарасси. По наступающему войску прокатились крики, исполненные такого ужаса, которого не вызвал даже град файрболов. Маг выглянул за бруствер. Пока группы защитников дружно, слаженно пулялись электрическими молниями, пока предводители ренегатов успешно рикошетили молнии обратно в крепость, пока страхующие не дремали и гасили отдачу, по рядам присягнувших магов пробежала странная рябь. С трупов, павших под вражескими заклятьями, опадала плоть. Голые кости потянулись друг к другу по воздуху. В мгновение ока они составили скелет громадного волка. То была Харасси – костяная гончая. Монстр набросился на окружающих, стал рвать их на куски. Ионах ударил чудище заклинанием Дробления. И чуть не остолбенел: заклятье прошло сквозь монстра и набросилось на магов позади. Ионах еле успел загасить заклинание. Фелион попыталась испепелить кости, другие маги – заморозить, запечатать в силовой кокон, рассыпать. Все напрасно. Чудищу все было нипочем. От него можно было только бежать. Или погибать в костяных лапах. Может, некромантия не давала вечной молодости, но ее твари были неуязвимы для ментальной магии.
– Отходим! – рявкнул Ионах.
На другом фланге нападавших вырос второй точно такой же монстр. Ренегаты развернулись и помчались прочь от замка. И навстречу им восстал третий – поменьше, но столь же злобный и неукротимый. Некромант подъял его из трупов первых четырех жертв, павших от Кромсалова и оказавшихся в тылу ренегатов. Отряд королевских магов был окружен.
Фелион зашептала что-то. Волшебницу осенило, что если ментальная магия бессильна перед творениями некромантии, то можно было попробовать вербальную. Магическим зрением Кэрдан видел, что происходит в лагере врагов. Он углядел, что Фелион читает словесную формулу. Перед волшебницей из воздуха выросла призрачная рука и заткнула ей рот. Три монстра одновременно набросились на поредевший отряд. Ионах и остальные принялись вторить вербальные заклятья вслед за Фелион. На всех у Кэрдана рук не хватит. Харасси разорвали еще полдюжины, прежде чем маги закончили формулу. Кости упали на землю.
Армейка ренегатов резво улепетывала от Распета. Счастливый некромант отплясывал джеригу. Защитники Распета с радостными воплями братались. Кэрдан припустил вдогонку убегавшим дюжину файрболов – так, удовольствия для, чтобы ребятам жизнь медом не казалась. Больше половины нападающих полегло у подножия Распета. У защитников не пострадал никто.
– Выкатить бочку риванского! – распорядился Кэрдан. Победители взревели:
– Салют милорду!
Маг подозвал Артана.
– Мои поздравления, милорд!
– Обоюдно, Артан! Вы потрудились на славу. Как и все они, – он обвел рукой крышу Распета. Затем он понизил голос: – Сколько Старых Магов, по донесению ваших агентов, выступают на стороне принцессы?
– Восемь. Включая вашего учителя.
– Я насчитал семь. Либо ваши люди ошиблись, либо восьмой не участвовал в этой авантюре.
– Может, принцесса оставила одного при себе в качестве телохранителя?
– Не исключено. Но неужели они настолько недооценивали меня, что не бросили на эту битву все резервы? Или им очень не хотелось сталкивать меня с последним магом? Что ж, это уже мои заботы. Повеселитесь на славу этой ночью, Артан. Но не забудьте выставить дозорных.
– Будет исполнено, милорд. Разве вы не останетесь с нами?
Кэрдан усмехнулся.
– Начистоту, Артан. Вы верите, что веселье будет полным, если я останусь с вами?
Артан вернул учителю усмешку.
– Начистоту, милорд. Не верю. Более того, я уверен, что ребята не повеселятся от души, если с ними буду я. Так что я сам, пожалуй, встану этой ночью в дозор.
– Браво, Артан. Из вас действительно выйдет отличный Придворный Маг. И вы им станете – будьте уверены!
Кэрдан спустился вниз. Он прошел в свои апартаменты на верхнем этаже донжона, и вскоре большой гриф полетел от Распета на север, на болота. В свое гнездо.
* * *
Вереница побежденных магов ковыляла по дворцу в Залу Торжеств. Изнуренные схваткой, потрясенные жуткой гибелью товарищей, студенты без сил падали на пол, на заранее заготовленные спальники. Многие из спальников оставались незанятыми… В каком безрассудном оптимизме их раскидывали по полу Залы перед битвой! Неужели они и впрямь верили, что все выйдут из схватки живыми? Только теперь до юных волшебников дошло, что будет твориться в стране в ближайшее время. У них осталось еще меньше симпатии к безумной Гретане и Старым Магам…
Из залы вышел маг Алеас. Его лицо было бледнее погребального савана. По пути в королевские апартаменты он столкнулся с канцлером Ашером.
– Спешите к Ее Величеству, друг мой? Примите совет – не сейчас. Королева раздражена. Просить сейчас о милости – не принесет добра ни моему сыну, ни девушке.
Маг холодно посмотрел на канцлера. Он не забыл, как лукавый царедворец подставлял Серену, чтобы выпутать сына.
– Не притворяйтесь, будто вам есть дело до Серены.
– Я отец, лорд Алеас. В первую очередь меня заботит судьба моего дитя, а не какой-то служанки.
– Меня тоже, – отрезал Алеас и повернулся спиной к вельможе. Однако доводы рассудка заставили его внять совету канцлера. Гретана кипит от ярости – как знать, на ком она пожелает сорвать свое настроение. Серена долгое время была удобным сосудом, куда хозяйка выплескивала злобу и раздражение. Сейчас лучше вообще не напоминать о ней Гретане.
* * *
Маги-победители собрались на застолье в холле Распета. Зловещее свечение беломраморных колонн никому не портило настроения. Два мага состроили торжественные гримасы и театральным жестом воздели руки к потолку. С потолка спустился длинный стол, со скатертью и высокими, вместительными бокалами. Нехитрый, но эффектный фокус понравился всем. Двум чудодеям свистели и топали, как в цирке.
Распахнулась небольшая дверь в углу, и в холл вкатилась огромная бочка – по воздуху. Молодой маг, посланный в винные погреба Распета, шествовал позади с довольной физиономией. Товарищи встретили его восторженным воем. Похабник Брогар вытянул губы к бочке и непристойно чмокнул. С треском вылетела одна из затычек, и пенистая струя риванского хлынула точно в рот шутнику. Еще трое весельчаков повторили его трюк. Напившись, Брогар щелкнул пальцами, и струя замерла в воздухе. Один за другим, к бочке подплыли бокалы. Под застывшими струйками выстроились стеклянные очереди. Ожившая струя наполняла бокал до краев и замирала вновь, ожидая пересмены. Маги с хохотом хватали полные бокалы и тут же чокались, не дожидаясь менее расторопных товарищей. Вечер принадлежал смертоубийственным чудесам, ночь – балаганным.
Неугомонный Брогар взял сразу два бокала. Он подошел к леди Эйтане. Стройная светловолосая волшебница одиноко стояла в темном углу, не участвуя в общем веселье.
– Прими мой дар, Звезда Осеннего Заката!
Бывший разбойник по-шутовски опустился перед ней на колено и протянул бокал. Леди Эйтана приняла его, поблагодарив товарища грустной улыбкой.
– Отчего печальны твои лазурные очи, Звезда? Ужели оттого, что тебе не довелось шлепнуть ни одного горемычного салагу? Или хотя бы полечить кого-нибудь из нас? Мастерица Эйтана оказалась не при деле в такой славной драчке! Есть отчего загрустить! Не бойся, детка, это не последний бой. Ты еще покажешь, на что способна. А пока радуйся победе! Посмотри на него, – Брогар ткнул в некроманта. Тот хлестал риванское прямо из бочки, выделывая невероятные кульбиты, и при этом ни капли не проливалось на пол. Лохмотья стелились по полу, словно танцуя собственный танец. – Даже он пляшет. А ты грустишь.
Леди Эйтана дружески хлопнула по плечу коленопреклоненного мага, а затем двинулась в другой угол холла, пригубив вино из поданного бокала. Брогар растерянно смотрел ей вслед. Сзади подошел Ники.
– Не лезь к ней, Брог. Дай Эйти пострадать. Полбеды, что сегодня она осталась не у дел и ей приходится праздновать чужое торжество. Она предпочла бы отметить его в иной компании. Так что оставь ее, Брогги. Вряд ли тебе отвоевать местечко в ее сердце. Соперник тебе не по плечу.
Закусив губу, Брогар глядел, как Эйтана смотрела наверх – туда, где час назад они творили смертоносные заклятья. Туда, откуда взмыл черный гриф, покинув их празднество и омрачив тоской сердце леди Эйтаны.
– Ну уж нет! Оставить? Дудки!
Маг решительно подошел к ней, простер руки, словно собираясь обнять. Волшебница смущенно отшатнулась. Но Брогар не дотронулся до нее. Он с улыбкой извлек из-за ее спины гитару и подбросил в воздух. Гитара взмыла под потолок, и струны ее забренчали сами собой. «Просто я работаю, просто я работаю волшебником», – выводил звучный голос мага.
– Все приходит и уходит, друг. Даже любовь. На ее место приходит новая. Ты маг, ты собиралась жить тысячу лет. Неужели ты думала за тысячу лет познать только одну любовь?
Уголки губ Эйтаны поползли вниз. Брогар подумал – сейчас либо разрыдается, либо влепит пощечину. Неизвестно, что хуже… Или лучше.
Эйтана не сделала ни того, ни другого, лишь тихо всхлипнула.
– Почему любовь уходит только от одного? Почему остается мучить другого? Почему мир так несправедлив, Керф? – Брогар встрепенулся, когда она назвала его по имени. Он осторожно шагнул к ней. Волшебница не отстранилась, и он крепко обнял ее.
– Не мы придумали этот мир, Эйт. Мы всего лишь маги, а не Создатели. Маги не творят миры. Они творят себя.
Эйтана уронила голову ему на плечо. Керф Брогар гладил ее белокурые волнистые волосы. Никто не смотрел на них. Маги издевались над гитарой Брогара: заставляли издавать аккорды, пытаясь опередить друг друга, а затем спорили – чей аккорд прозвучал громче и гармоничнее. Те, кто был лишен музыкального слуха, окружили некроманта. Тот вытащил свои кости, успевшие стать легендой, и жонглировал всеми сразу.
Никто не заметил, как высокая статная брюнетка ускользнула из холла. Леди Эйтана оказалась не единственной, кто не разделял общего веселья.
Холодный ветер преддверья весны едва не сдул леди Беделин с крепостной стены Распета. Зябко кутаясь в плащ, она сконцентрировалась для согревающего заклинания. Вдруг сзади ей крепко вцепились в плечо. Беделин развернулась, готовясь встретить нападающего заклятьем. Но ее тут же выпустили.
– Что вы здесь делаете, леди Беделин? – резко спросил Артан.
– Хотела подышать свежим воздухом… Простите, милорд. Я вернусь вниз, если мешаю вам.
Девушка отступила к лестничному люку.
– Вовсе не мешаете. Я буду рад вашему обществу. Если оно покажется вам веселее того, что внизу.
Беделин с облегчением улыбнулась.
– То общество чересчур веселое. Я начинаю понимать Эбе…
Она осеклась.
– Начинаете понимать Эберета? Почему он отказался от Распета? Что дало вам ответ – «чересчур веселое общество»? Или наша битва?
Беделин помялась.
– Их сочетание, – решилась она. – Еще вчера мы все были одинаковы, все студенты. Сегодня одни оказались за стенами Распета, другие под стенами. И одни беспощадно убивали других. Сейчас мы пируем, а они оплакивают погибших. А ведь у кого-то там были друзья. Никто даже не помянул их, не сказал тост за упокой друга. Там празднуют победу, и никому не приходит в голову, что если бы под стенами был кто-то из нас, вы бы точно так же раздавили его своими заклятьями.
– У каждого был выбор. Каждый сделал его и получил то, что заслужил. На одной чаше – верность и сила, на другой – слабость и предательство. Среди осаждавших Распет не было ничьих друзей, леди Беделин. Только глупцы и предатели. Оплакивать некого. Никто не оплакивает трусов, глупцов и предателей.
Леди Беделин опустила глаза.
– Вы не согласны со мной? – спросил Артан. – Выскажитесь, не стесняйтесь. Это не урок. Нет правильного и неправильного ответа. Мы просто беседуем, пока другие пируют.
– Они… те, кто были снаружи, тоже считают, что сделали правильный выбор. А нас называют предателями.
– По-моему, сегодняшняя битва все расставила по местам.
– Это всего лишь одна битва. Сколько их предстоит? Все королевство против нас.
– Против нас стадо бесталанных ренегатов, горстка магов-неудачников и узурпаторша. Вы правы, это не последняя битва, но и не последняя победа.
В глазах Беделин мелькнуло сомнение. Но она не стала длить спор, а поклонилась молодому учителю.
– Да услышит вас Создатель, милорд.
Она повернулась к люку и слегка приподняла подол юбки, чтобы ступить на лестницу. И вдруг удар страшной силы толкнул ее оземь. Она вскрикнула от боли. Удар был так скор, что она не успела затормозить его заклинанием и упала лицом вниз. Артан, сам едва устоявший, бросился ей на помощь. Из носа девушки густо сочилась кровь, бровь была рассечена. Еще один толчок встряхнул Распет.
– Вниз! – крикнул Артан. – Перекидывайтесь!
– Не умею!
– Просто повинуйтесь мне!
Артан бросил заклятье двойного перевоплощения. Ничего не произошло. Он и Беделин по-прежнему стояли на крепостной стене, а та ходила ходуном.
– Какого беса?! – на мгновение Артан потерял самообладание. Никогда заклинание не отказывало ему. Но хваленая муштра Академии и лично Придворного Мага – не тыквенная лузга! Артан взял себя в руки. Он сделал то, что делает всякий прилежный ученик в критической ситуации – позвал учителя. Но Кэрдан не откликнулся.
Артан просигналил ему еще раз, и еще. Кэрдан молчал. Распет трясся. Артан был не только прилежным, но и талантливым учеником. Талантливые ученики не теряются, оставшись без помощи учителя.
– Бежим вниз!
Он рванул Беделин за руку в лестничный проем. Они бежали по ступенькам, ожидая, что стены вот-вот осыпятся на них. Распет больше не дрожал, а покачивался, как корабль при легком шторме. Из-под земли доносилось гудение, слабое, еле различимое, и оттого втройне устрашающее.
Они вбежали в холл. Обломки бочки лежали на полу, вино растеклось темным пятном. По залу носились крики отчаяния: «Не работает! Ничего не могу, не чувствую ману!» Испуганные, всполошенные маги обратились к Артану в последней надежде.
– Бегите! – выкрикнул он. – Не задерживайтесь! Прочь из Распета! Магия отказала нам! Спасайтесь!
Большинству не пришлось повторять дважды. Маги ринулись к широким входным дверям. Без давки, без паники, быстро и невозмутимо толпа вытекала из Распета. Но несколько человек окружили Артана.
– А лаборатория, милорд? И архив?
– Маэльда, – еле слышно прибавил высокий мужчина в черной одежде – Тайный Экзекутор.
– Разделимся, – скомандовал Артан. Он ткнул в трех ближайших магов. – Вы со мной в лабораторию. Вы – в архив, а вы заберете Маэльду.
Два Экзекутора бросились к накренившейся лестнице. Пружина люка, ведущего в подвал, не сработала.
– Проклятье! Не открывается!
Артан, бежавший в северное крыло, обернулся.
– Бегите! Все двери заперты магией, а мы утратили магию! Не пытайтесь геройствовать, спасайте себя! – Артан решительно оттолкнул от себя спутников. – Все – бегите!
– Но, милорд!..
– Это приказ, Фелас!
Маг с неохотой попятился назад. Один, Артан побежал в северное крыло. Вряд ли милорд одобрит его действия. Кэрдан не отпустил бы никого, пока не попытался спасти сокровища Распета. Артан был готов держать перед ним ответ. Он мог рискнуть своей жизнью – но не чужой.
И тут Распет встряхнуло так, что Артана швырнуло на пол и покатило к стене. Маги, бежавшие по двору, увидели, как донжон раскалывается на две ровные половинки, словно яблоко, рассеченное ножом. Из трещины вырвался столп дыма, густого и белого, как фата невесты или погребальный саван. На мгновение стопы беглецов приросли к земле.
– Милорд Артан… внутри этого…
– У нас приказ, Кимар! – крикнул Фелас. – Уходим!
Железная дисциплина Академии И маги бросились к воротам, рухнувшим от чудовищного землетрясения. Одна створка болталась на уцелевших петлях, другая лежала на земле. Маги бежали не оглядываясь. Они пролили кровь бывших друзей, чтобы удержать Распет. И все же уходили, оставляли твердыню рухнуть под напором неведомой мощи. Крепость сама изгоняла их, и они ничего не могли поделать, чтобы спасти ее.