Глава 20

Рокового столкновения с пыльной площадкой удалось избежать в последний момент. Меня поддержали теплые, сильные ладони и помогли восстановить равновесие. Я так и стояла, крепко зажмурив глаза, не в силах собраться с духом и узнать, что с рулетом. Знакомый горьковатый аромат с миндальными нотками окутал и подарил надежду. – Олия, все хорошо, – мягким успокаивающим тоном проговорил Морис. – Ты умница. Твое блюдо пахнет восхитительно, и с ним все в порядке. Кончик носа защипало, и я ощутила, как по щекам потекли слезы. Сквозь пелену предательской влаги я увидела замершего передо мной Мориса. В бежевой рубашке без воротника, узких коричневых бриджах и черных сапогах он снова выглядел как провинциал. На макушке чернели неровные пряди, зачесанные на пробор. Черты лица создавали иной образ, но его яркие зеленые глаза оставались прежними. Наши взгляды встретились, и мне, как и тогда на смотровой площадке, почудилось, будто мы остались одни в бесконечном пространстве, а люди вокруг и суета турнира исчезли без следа. По телу разлилась горячая волна, в душе воцарилось спокойствие. Морис рядом, и, значит, все будет хорошо. В его глазах отразилась целая гамма чувств. И радость, и облегчение, и нежность и… Кажется, грусть, но я могла ошибаться, поскольку мгновение нашей близости длилось всего пару секунд. Во взгляде Мориса мелькнуло смятение, и мой напарник тут же спрятался за маской глуповатого растяпы. – Дорогая кузина! Какая нужна тарелка для твоего чудесного рулета? – спросил он, нещадно выделяя «о» и суетясь возле стола с посудой. Очарование момента улетучилось, как ни бывало. Я тряхнула головой и поспешила заняться оформлением блюда. Я решила выложить нарезанный рулет на деревянную доску и украсить его базиликом, свежими овощами и парой ломтиков подсушенного хлеба. Трубачи возвестили об окончании отведенного периода времени как раз в тот момент, когда я завершила раскладку. – Первое испытание подошло к концу! – объявил появившийся в клубах голубоватой дымки Стаблис. Его сине-зеленый фрак в крупную клетку смотрелся настолько необычно, что намертво приковал к себе взгляды собравшихся зрителей. – Прошу поваров представить свои творения на суд моих многоуважаемых гостей. Герцог махнул тростью в сторону трибун. Площадку, где мы охотились на животных, успели очистить от песка. В центре установили длинный стол, покрытый белой скатертью. Дамы в светлых платьях и кавалеры в строгих костюмах столпились поодаль, в страхе поглядывая в нашу сторону. – Расставляйте тарелки рядом с табличками, где указаны ваши имена, – проинструктировал нас Стаблис. Участники турнира потянулись к столу. Мы шли последними. Я несла доску с рулетом, а Морис молча вышагивал рядом с таким видом, словно с самого начала испытания присутствовал на арене. – Как ты? – с тревогой прошептала я. – Извини, что применила к тебе магию. Понимаю, я перегнула палки, и ты… – Со мной все отлично, – прервал мои излияния он. – У тебя огромный магический потенциал, Олия. Я даже не подозревал, что магия кулинарной феи способна на такое. Призрачный монстр знатно меня потрепал, еще и резерв опустошил, но твоя энергия все восполнила. А еще… Он огляделся, будто опасался, что нас подслушают, и добавил: – А еще у меня даже шрамов не осталось, – на грани слышимости выдал Морис. Он закатал рукав рубашки и показал совершенно здоровую левую руку без единой царапины. – Рада, что тебе лучше, – с облегчением отозвалась я и поставила доску возле таблички с нашими именами. Другие участники тоже нашли отведенные для них места и застыли в ожидании вердикта. Стаблис, помахивая тростью, неспешным шагом направился вдоль стола. Его левый глаз снова светился фиолетовым, но на этот раз слуги с ним не оказалось. Видимо, герцог пока не собирался никого выгонять и час расплаты планировал устроить только после дегустации. – Великолепно! – с лучезарной улыбкой, обозначившей ямочки на щеках, воскликнул герцог. – Эти блюда достойны королевского стола, но среди них есть то, что неверно приготовлено. Сейчас я предоставляю шанс каждому из гостей выбрать то кушанье, которое хотите отведать. Это ваш выбор, и лишь на вас будет лежать ответственность, если что-то произойдет. Толпа аристократов в едином порыве отшатнулась, но высокая каменная стена не позволила сбежать. И что-то мне подсказывало, все двери здесь, скорее всего, заранее заперли. Неужели Стаблис действительно на своем турнире вершит самосуд? А как же повара? Я не хочу кого-нибудь убить неправильно приготовленным блюдом! Я дернулась вперед, намереваясь отказаться от участия в импровизированной казни. – Стой спокойно, – прошипел мне на ухо Морис и придержал за плечо. – Я не собираюсь никого травить! – возмутилась я, сбрасывая его руку. Но в этот момент в толпе раздались крики особенно впечатлительных дам, и мои слова утонули в истошных воплях. – Вижу, никто не горит желанием приступить к дегустации, – усилив магией голос, произнес герцог. – Тогда я сам назначу, что и кто будет есть. Хотите? Из кучки рыдающих женщин и бледных напряженных мужчин выскочил низенький толстяк с блестящей от пота лысиной. – Вы не имеете права! – закричал он. – Нас похитили, а теперь еще заставляют есть отраву. Моя семья вас уничтожит. Я тебя уничтожу, безродная тварь из проклятой бездны! Стаблиса окутала голубоватая дымка, его трость засияла, глаза вспыхнули. Он подошел к застывшему смельчаку вплотную и тихим, вкрадчивым голосом сказал: – Мой дорогой министр финансов, я так рад, что вы оказались на моем турнире. Я много слышал о том, как вы грабили беззащитных граждан под прикрытием законов королевства. Неоднократно я убеждался в том, что вы превышаете полномочия по своему разумению и наслаждаетесь чужими страданиями, доводя людей до разорения и гибели. Поверьте, я долго проявлял терпение и надеялся, что вы одумаетесь. Вы же помните наши задушевные беседы? Вам почти удалось убедить меня в вашей праведности. Толстяк кивнул, хотя его побагровевшее от натуги лицо выдавало то, скольких усилий ему стоило это короткое движение под давлением чужой магии. – Вот видите, – развел руками Стаблис. – Вы все прекрасно понимаете, а посему не будем тянуть время. Он обвел притихшую толпу суровым взглядом и приказал: – Подходите к столу и выбирайте блюдо! Гости все еще колебались в нерешительности, и герцог продолжил: – Заметьте, я вас ни к чему не принуждаю. Я всего лишь отдаю вашу судьбу в руки духов предков. Молите их о прощении, и, возможно, они сохранят ваши никчемные жизни. Стаблис крутанулся на месте, полы его сине-зеленого клетчатого фрака взметнулись, и он выкрикнул: – Начали! Голубоватая дымка поползла по арене, окутала аристократов одного за другим, и скоро к столу выстроилась очередь. Мне претило наблюдать за тем, как перепуганные люди рассматривают наши творения с немым ужасом на лицах. Я отвернулась и уставилась на часы, висящие над воротами. Стрелки мучительно медленно ползли по кругу. «Прости, Олия, – раздался в моей голове сквозящий печалью голос герцога. – Прости, что тебе приходится это видеть. Но я лишь исполняю отведенную мне роль и должен отыгрывать ее с полной самоотдачей». «Мы сами выбираем, кем быть», – мысленно ответила я Стаблису. Раздался горький надломленный смех, так непохожий на пленивший меня мальчишеский. «Не всегда, Олия. Не всегда». Перед каждым блюдом оказалось по несколько человек. Гости переглядывались, пытаясь угадать мнение соседей по несчастью. В глазах аристократов читалась истовая надежда на спасение. – А теперь пусть представитель каждой команды в двух словах обрисует приготовленное, – распорядился герцог. Слуги принесли ему кресло с высокой спинкой, и Стаблис, поправив полы клетчатого фрака, уселся во главе стола. Он бросил нетерпеливый взгляд на Аурелию и Жозефа, стоявших к нему ближе остальных. Наша чистокровная фея одернула нежно-зеленое платье, выгодно подчеркивающее ее тонкую талию, и мелодичным голоском начала: – Досточтимые гости, предлагаем вашему вниманию запеченную собственным пламенем саламандру! Это блюдо не оставит вас равнодушными. Его вкус не идет ни в какое сравнение с тем, что вы когда-либо пробовали. На плоской тарелке возвышалось древнее легендарное животное. Саламандра изгибалась по спирали, сверкала черными бусинками глаз, а из раскрытой пасти вырывалось пламя, охватывающее ее силуэт. Под задними лапами тарелку выстилали кусочки фруктов, но выглядели они так, словно ящерка стояла на россыпи драгоценных камней и готовилась атаковать тех, кто посмеет позариться на ее сокровища. Зрелище завораживало. Гости в изумлении таращились на кулинарный шедевр и не смели к нему притронуться. – Мой напарник поможет вам отведать блюдо. Аурелия кивнула Жозефу. Тот с невозмутимым видом приблизился к столу, простер ладонь над пылающей ящеркой, а в следующее мгновение с его пальцев сорвались лучи белого света. На секунду я ослепла, но когда смогла видеть, разглядела парящие крошечные кусочки саламандры. Замерев в воздухе, они создавали ощущение, что ящерка все также стоит на тарелке, при этом чуть расплываясь и снова принимая прежнюю форму. – Прекрасная демонстрация! – Герцог пару раз хлопнул в ладоши и усмехнулся. – А теперь время отведать творение поваров из Зачарованного леса. Гости, поглощенные созерцанием небывалого зрелища, встрепенулись и задрожали, осознав, что их жизни висят на волоске. – Дамы вперед! – хамовато ухмыльнулся молодой щеголь в приталенном длинном жакете, облегающем его статную фигуру. Он отвесил изящный поклон стоявшим позади него женщинам, и те в страхе заплакали. Растолкав остальных, к столу пробилась сухонькая старушка с горделивой осанкой. Тряхнув увитой седыми кудрями головой, она процедила, глядя в глаза молодому человеку: – Ничтожество! Уйди прочь и дай представителям древней семьи показать величие рода. Она схватила столовую ложку с подноса, подцепила один из парящих кусочков и молниеносно отправила в рот. Люди ахнули и застыли в ожидании. Старушка зажмурилась, сглотнула и выдохнула: – Мне жаль, что я не удостоилась чести побывать в Зачарованном лесу. Повара владыки – потрясающие искусники. Это самое вкусное блюдо, какое я когда-либо ела. Вздох облегчения облетел арену. Те, кто тоже выбрали саламандру, расслабились, заулыбались и двинулись за приборами. Они явно спешили покончить с дегустацией и убраться подальше от поваров и их опасных творений. – Госпожа Танития, – протянул Стаблис, скользя по старушке острым взглядом, словно расчленяя ее без скальпеля, – вы как всегда великолепны. Снова защитили свою никчемную семейку, приняв удар на себя? Я вам восхищаюсь. Это ведь вы выбрали это блюдо? – Разумеется, – хмыкнула дама, сложив тонкие руки на груди, обтянутой тканью темного атласного платья. – Этим слюнтяям нипочем не убедить духов в своей полезности. Она махнула ладонью в сторону трех полноватых мужчин. Один был старше остальных и уже начал лысеть, двое других походили на него внешне, оплывшие черты лица и узкие подбородки выдавали в них безвольных слабаков. Видимо, отец с двумя сыновьями. – Полностью с вами согласен, госпожа Танития! – Герцог захохотал жутким пробирающим до костей смехом. Те гости, кому еще предстояло узнать свою участь, сжались под беспощадным взглядом его разноцветных глаз. – Из уважения к вам я помилую вашего отпрыска и внуков. Старушка резко выдохнула и тут же ссутулилась, словно ее покинули последние силы, поддерживающие идеальную осанку. Сын подхватил мать под локоть, а внуки окружили, с тревогой заглядывая в тусклые глаза бабушки. – Но если они еще хоть раз впутаются в скверную историю, я расправлюсь с ним быстро и без затей. Никакие турниры не понадобятся, – отрезал Стаблис и потерял к помилованному семейству интерес. Он повернулся к Энзо и Клэр. – Прошу, представьте ваше блюдо. Слуги выводили с арены тех, кому духи предков даровали жизнь, а нам еще предстояло выяснить, чье же блюдо несет смертельную опасность.