Глава 21

Энзо взял на себя роль оратора. Он выступил вперед и прогудел: – Приветствую, гости дорогие! Прошу отведать толстокожую гиену. Мы приготовили ее по старинному рецепту кочевых степных племен. Он слегка поклонился и вернулся к взволнованной Клэр. Гости смотрели на огромный поднос и морщили от отвращения носы. Я тоже не могла взять в толк, почему Энзо и моя соседка не стали снимать с гиены шкуру, а так и оставили покрытую шерстью тушу зверя. Вид, мягко говоря, был неприглядный. Однако Энзо без всякого смущения взял огромный тесак и разрезал мохнатое нечто на внушительные куски. По арене поплыл чудесный аромат мяса, приправленного острыми специями. У меня рот наполнился слюной, а торчащие клоки шерсти перестали иметь значение, ведь шкура оказалась всего лишь своеобразной оберткой для запекания мяса. Вот только гости все равно без особого восторга взирали на блюдо. Им предстояло испытать на себе волю случая. Шедевр Аурелии и Жозефа уже исключили из списка непригодных в пищу, осталось всего четыре претендента на звание палача в первом туре. Высокий, стройный господин лет пятидесяти направился к столу в сопровождении печальной женщины в простом темно-сером платье и двух девушек, молча глотавших слезы. – Это камердинер его величества с семьей, – шепнул мне Морис. – Недавно во дворце был дикий скандал. Короля пытались убить. Все улики указали на его личного слугу. – Так почему же его не стали судить? – удивилась я. – Ты же говорил, что на турнир герцог приглашает только высокопоставленных аристократов. – Видимо, у Стаблиса на то свои причины, – пожал плечами Морис. Отец семейства взял приборы и тарелку, положил кусок и разделил поровну на четыре части. Его жена и дочери покорно приняли свои порции. Все четверо проглотили мясо почти одновременно. Толпа замерла в немом ожидании. – Это блюдо действительно достойно королевского стола, – произнес камердинер, возвращая посуду и приборы слуге. – Рад слышать, – улыбнулся герцог, и в его глазах мелькнули теплота и участие. – Мадар Форинг, я снимаю с вас все обвинения. Вы и ваша семья могут быть свободны. Вас ждут прежние обязанности, поэтому поторопитесь со сборами. – Благодарю, милорд, – с достоинством ответил камердинер и склонился в поясном поклоне. Его жена и дочери присели в реверансах. Остальные гости, которым тоже посчастливилось выбрать именно толстокожую гиену, с облегчением пробовали мясо и покидали арену в сопровождении слуг. Настала очередь Натана и Луки рассказать о своем творении. Наш гений, конечно же, сам выступал перед гостями с речью. Он расправил рукава алой рубашки, взмахнул хрупкой ладонью, описав широкую дугу над тарелкой с темно-коричневыми крупными шарами, напоминавшими мешочки с начинкой, и высоким мелодичным голосом заговорил: – Дамы и господа! Меня зовут Натан Амори. Уверен, вы слышали обо мне и моих кулинарных талантах. Сегодня я представляю вам уникальное блюдо из гигантского летающего хамелеона. Прошу! Он подхватил со стола длинный нож с тонким, словно стилет, лезвием и разделил мешочки на много равных секторов, по форме напоминавших дольки апельсина. Внутри темно-коричневой оболочки оказалась рассыпчатая начинка. Окутавший нас аромат не мог сравниться по насыщенности ни с чем, что мне доводилось готовить раньше. Я так и не смогла определить, что же за блюдо создал Натан. Из выстроившихся перед ним аристократов никто не решался стать первопроходцем и отведать кусочек. – Смелее, господа! – подбодрил герцог, с презрением рассматривая собственных гостей. – Когда еще вам представится шанс отведать дивную стряпню мадара Амори? Он непревзойденный мастер. Его кулинарные творения славятся необычным вкусом и оригинальностью подачи. – Вы мне льстите, милорд! – Натан покраснел и в смущении принялся теребить в изящных пальцах кружевной платок. – Отнюдь, – возразил Стаблис. – Лесть – орудие слабаков и мерзавцев. Правда же, господа и дамы? Голубоватая дымка поползла по каменным плитам пола и окутала дрожащих гостей. – Хотите, чтобы я вам помог отведать угощение? – с угрозой спросил герцог. Юная светловолосая прелестница с очаровательным личиком не выдержала, разрыдалась и бросилась к столу. Трясущимися руками она стиснула вилку, вонзила ее в рассыпчатый кусок и сунула его в рот. Часть начинки попала на ее нежно-персиковый наряд, но ей было все равно. Красавица плакала, но продолжала жевать, чуть ли не давясь от волнения. Наконец она справилась, сглотнула и выпалила, глядя на Стаблиса с неприкрытой ненавистью: – Довольны?! Вы, отпетый негодяй! Я вам никогда не нравилась. Вы всегда были против моих отношений с его величеством. А теперь нашли способ избавиться? Не выйдет! Я люблю Мишеля больше жизни! Ясно вам?! – О, мадина Ирмэйра, сколько в вас нерастраченной страсти, – хмыкнул Стаблис с безмятежным выражением на привлекательном лице. – Я снимаю с вас обвинения в покушении на его величество. Можете вернуться во дворец. Там вашему пылу найдется более разумное применение, нежели сотрясание воздуха в моем присутствии. Он поднял над столом серебристую трость и направил набалдашник в сторону покрасневшей блондинки. – Как вы смеете так со мной обращаться?! – завизжала она, когда голубоватая дымка взметнулась вокруг ее стройной фигуры с аппетитными формами. – Кровожадный упырь! Косоглазое чудовище! Стаблис процедил сквозь зубы что-то неразборчивое, и мадина Ирмэйра исчезла в голубоватом вихре. Остальные аристократы, так позорно струсившие, потянулись к столу. Они пробовали творение Натана, высказывали сдержанную похвалу и удалялись в сопровождении слуг. – Приготовься, теперь наш черед, – услышала я тихий напряженный голос Мориса. Он сжал мою ладонь и спросил: – Кстати, а из какого животного твой рулет? – Из мяса и внутренностей иглобрюха. – Что?! Это же отрава в чистом виде! – зашипел он. Пальцы Мориса до боли сдавили мою руку, и я вонзила ногти в его кожу, чтобы привести в чувства. – Сейчас не время устраивать сцены! – отчеканила я. Стаблис перевел насмешливый взгляд разноцветных глаз на нашу команду. – Мадар Фабьер, ты уже с нами? Неужели так быстро поправился? А я думал, мы тебя еще неделю не увидим. Поражаюсь твоей живучести. У меня перехватило дыхание. Казалось, герцог видел нас насквозь и прекрасно знал, кто вчера пытался вломиться в его сокровищницу, и чем за это поплатился. Морис стиснул зубы, натянуто улыбнулся и ответил: – Вашими молитвами, милорд, мне гораздо лучше. Я не хотел оставлять дорогую кузину одну, поэтому сразу поспешил на арену, как только пришел в себя. Герцог одарил его долгим пронизывающим взглядом, словно решал, оставить Мориса в живых или уничтожить щелчком пальцев. – Как видишь, Олия прекрасно справилась и без твоей помощи. Удивительно, не правда ли? Зачем такому выдающемуся повару настолько бесполезный напарник? Глаза Мориса вмиг пожелтели, плечи напряглись и стали шире. От него повеяло угрозой и жаждой крови. – Что вы, ваша светлость! – воскликнула я и встала так, чтобы загородить обзор на произошедшие с Морисом изменения. – Я без кузена никуда. Мне чудом удалось справиться с иглобрюхом. Услышав о том, из какого зверя я готовила свое блюдо, стоявшие перед табличкой с нашими именами люди затрепетали и попятились. Неужели именно я неверно приготовила мясо? – Хорошо, Олия, – тепло улыбнулся мне Стаблис. – Пока можете вместе продолжать участие в турнире. – Он перевел взгляд на оставшихся гостей и сказал: – Чтобы никому не было обидно, последние участники представят свои творения вместе, и дегустация пройдет одновременно. У меня встал ком в горле, но я все равно кратко описала, как готовила рулет. Эва тоже сильно переживала и теребила малиновые шаровары больше обычного, но ее презентация кровяного пудинга из пучеглазой химеры прошла отлично. Правда, потенциальные жертвы карающей десницы герцога все равно не проявили энтузиазма. – Что ж, приступайте, – приказал Стаблис. Морис порезал рулет, Рафаэль разложил по тарелкам пудинг, напоминавший пахнущий кровью шоколадный торт. Гости получили по кусочку того блюда, которое изначально выбрали, но никто так и не отважился попробовать. – Знаете, вы меня утомили, – поморщился герцог. – Пора заканчивать. Стаблис с раздражением помахал тростью над головой, дымка взметнулась, охватила людей, и они в отчаянии принялись уплетать свои порции. Я смотрела на их мучения с непередаваемым ужасом. Единственное, о чем я могла думать, так это о безвредности рулета для гостей. Мой взгляд скользил по тем людям, которым приходилось есть блюдо из иглобрюха, и все они оставались в добром здравии. Лысому толстяку, который возмущался перед началом дегустации, достался кровяной пудинг. Он справился с выданным куском быстрее других и с облегчением разразился высоким смехом, как у впавшей в истерику неуравновешенной женщины. – Я жив! Жив! – повизгивал он, хлопая себя по бокам. – Ничего у тебя не выйдет, проклятое отродье. Вдруг он захрипел, схватился за горло и рухнул на колени. Его одутловатое лицо мгновенно посинело. Толстяк завалился набок и затрясся в смертельной агонии. Кто-то из гостей осознал произошедшее, заметался, но было поздно. Люди начали валиться с ног и корчиться от боли на каменном полу арены. При этом не все выглядели настолько скверно, как толстяк. Некоторые лишь сильно побледнели, но остались в сознании и попытались избавиться от проглоченной пищи. – Ждите меня в Башне поваров, – произнес герцог и указал тростью в нашу сторону. Голубоватая дымка тут же окружила участников турнира. Я почувствовала легкое головокружение, на миг зажмурилась, а в следующее мгновение уже оказалась вместе с остальными в зале с кафедрой и уходящими к потолку лавками.