Глава 23

Следующим утром после завтрака Морис позвал меня на смотровую площадку. День выдался облачным. Теплый ветерок приятно обдувал лицо. Я остановилась у балюстрады и посмотрела вдаль, туда, где расстилались бескрайние поля. Незатейливый пейзаж напомнил о родном мире, и мне захотелось продлить иллюзию того, что я просто отправилась в путешествие в соседний регион страны и скоро вернусь домой. Глубокий низкий голос Мориса вырвал меня из омута фантазий: – Извини, что вчера подвел тебя. Я совершил ошибку и поплатился за нее. Я здесь только благодаря тебе, и мне действительно нужна твоя помощь, иначе турнир не выиграть. Ты даже ядовитого иглобрюха отменно приготовила, хотя духи свидетели, я понятия не имею, как тебе это удалось. В памяти всплыло возмущение Морис во время дегустации. Он не верил в мои умения, не верил в меня. – Почему мы постоянно ссоримся? – спросила я и посмотрела ему в глаза. – Ты меня в чем-то подозреваешь? Я не могу отделаться от ощущения, что ты умалчиваешь, о каких-то важных обстоятельствах. Как будто я нахожусь в темной комнате и вижу только крошечный клочок пространства, куда падает свет от маленькой лампочки, а ты стоишь позади и прекрасно знаешь, что творится вокруг. Морис бесшумно скользнул вперед, оперся руками о балюстраду по бокам от меня, но сохранил между нами незначительную дистанцию. – Олия, не принимай мое недоверие на свой счет. Я давно разучился видеть в людях соратников, и никого близко не подпускаю. Я не могу объяснить тебе всего, но поверь, так лучше для всех. Мне хотелось прижаться к нему, ощутить уютное тепло, почувствовать Мориса каждой клеточкой тела, окунуться в его горьковатый аромат и укрыться за мускулистой фигурой от невзгод. Взгляд Мориса затуманился, радужки пожелтели, зрачки вытянулись. Мой напарник сглотнул и сделал резкий вдох. Он зажмурился, будто от неземного удовольствия, и проурчал: – Олииия, ты божественно пахнешь. Распахнув глаза, Морис уставился на мои губы жадным взглядом. У меня пересохло во рту. Внутри разливался жар, но он отличался от того, что пробуждался во время споров и ругани. На этот раз я ощущала бурлящую в теле энергию, как расплавленный на огне мед. Она текла по венам, наполняла, будоражила и стремилась вырваться наружу, чтобы увлечь Мориса в свой поток, даря схожие ощущения и ему. – Олииия, – выдохнул он и прижался ко мне вплотную. Его тепло наконец окутало меня, заструилось по коже и коснулось пылающего внутри жара. Пламя взметнулось ввысь, вырвалось и устремилось к Морису. От страха я сжалась, боясь, что искры, как в прошлые разы причинят напарнику вред, но ничего подобного не произошло. Золотистые звездочки покрыли Мориса с ног до головы, впитались, и он будто засиял изнутри. На его лице отразилось потрясения, глаза расширились и вернули человеческий вид, рот приоткрылся. – Невероятно! – выговорил он, сжимая мои плечи. – Как ты это сделала? – Что именно? Я понятия не имела, о чем речь, только чувствовала, как жар успокоился, а в теле образовалась приятная легкость. На меня снизошло умиротворение. – Ты только что подарила мне животворящую энергию! Она исцеляет раны, помогает пережить боль, способна изменить искалеченную душу. Да много чего еще! Откуда в тебе это? Никогда не слышал, чтобы кулинарные феи обладали такими способностями. – Я бы тоже не отказалась узнать, откуда что взялось, – пробормотала я, сбитая с толку. – Жозеф вчера что-то говорил насчет пыльцы. Ты в курсе что это? Морис отстранился, облокотился на заграждение возле меня и с задумчивым видом сказал: – Я слышал, что феи с особенно сильным даром могут использовать пыльцу. Но в чем суть явления, так и не выяснил. Честно говоря, дела фей меня никогда не волновали. Кто же знал, что мне выпадет шанс сойтись с одной из них. Он поиграл бровями, словно намекая на нечто большее между нами, кроме совместного участия в турнире. Морис выглядел до того забавно, что я рассмеялась. – Ну ты и болтун! – Я серьезен как никогда! – с деланной обидой в голосе возмутился он, протягивая ко мне руки. – Болтун и позер. – Смеясь, я увернулась от его ладоней и отскочила в сторону. – Вечно прячешься за масками, а самого себя скрываешь. Морис вмиг растерял всю игривость. Его темные брови сошлись у переносицы, взгляд потяжелел, в уголках рта залегли скорбные складки. – Такова моя жизнь, и этого не изменить. В его голосе прорезались стальные нотки, и мне расхотелось веселиться. Я отвернулась, скрывая горькие слезы, выступившие на глазах. И почему он вечно держит дистанцию? Словно дикий зверь, который и хочет поверить человеку, и в то же время боится попасть в ловушку. Морис помолчал, а потом предложил: – Давай позанимаемся магией. Нужно готовиться к следующему испытанию. Как ты видела, герцог постоянно придумывает что-то немыслимое. Без дара не победить. Магия меня здорово выручила с иглобрюхом. Я рассчитывала использовать ее и в дальнейшем, поэтому ответила: – Понимаю. Расскажи, как призывать магию. У меня получается ее выманить изнутри, только если разозлюсь. Морис прошел в центр смотровой площадки, уселся на каменный пол и похлопал ладонью рядом с собой. Я расположилась возле него и приготовилась слушать. – Магические эманации пронизывают наш мир, словно тончайшие нити, – начал Морис, глядя вдаль на плывущие по небу плотные облака. – Бывает, что клубок нитей находит себе пристанище в одном из потомков древних рас. Тогда такой человек становится одаренным. Это происходит в момент зачатия. Дар невозможно приобрести в течение жизни, он либо есть, либо уже никогда не появится. Магия сама выбирает носителя, подходящий сосуд. Он сделал паузу, точно собирался с мыслями, а потом продолжил: – Получается, у одаренных внутри есть этот самый клубок. Все чувствуют его по-разному, да и используют в тысячах вариаций. Но одно остается неизменным – чтобы направлять магическую энергию, достаточно представить клубок и потянуть за свободную нить. Попробуй. – И как это сделать? От его объяснений понятнее не стало, я только еще больше запуталась. Морис взял меня за руку, переплел наши пальцы и мягко попросил: – Закрой глаза и вообрази переплетенные внутри тебя светящиеся нити. Я сомкнула веки и попыталась следовать инструкциям. Но меня отвлекал настырный ветерок, трепавший волосы, крики птиц в вышине, даже слишком явный аромат Мориса. – Не могу, – сдалась я и посмотрела на сосредоточенного напарника. – Ничего не выходит. – Давай-ка попробуем иначе. Ложись головой ко мне на колени. – Что?! – Да не бойся, – усмехнулся Морис. – Это для дела. Обещаю тебя не трогать. Морис подмигнул, а я насупилась. – Не говори ерунду. Я тебя не боюсь. – Вот и отлично! Тогда тебе ничего не стоит положить голову мне на колени. Бурча себе под нос нелестные слова в адрес не умеющих нормально объяснять типов, я вытянулась на каменном полу и использовала крепкие ноги Мориса в качестве подушки. – Закрой глаза, – велел он, и я подчинилась. Если я хочу овладеть даром, то без инструктора не обойтись. – А теперь воскреси в памяти самый обыкновенный клубок ниток. Сделала? Я вспомнила те времена, когда частенько проводила выходные у бабушки и дедушки. Отец любил путешествовать, мама поддерживала все его увлечения, а меня постоянно укачивало в машине. Родители мучились со мной до тех пор, пока бабушка не предложила оставлять меня у них с дедулей. Так началось мое обучение кулинарии. Целыми днями мы возились на кухне, а вечером я смотрела с дедушкой телевизор, а бабушка вязала шарфы. Никто из нас их не носил. Едва она закрывала последнюю петлю, как тут же распускала готовое изделие и заново принималась за вязание. На мои вопросы она всегда отвечала одно и то же: «Это полезно для развития ловкости пальцев». Тогда я не понимала смысла ее упражнений, зато намертво запомнила корзинку с десятком разноцветных клубков. Моим любимым был ярко-желтый, смотанный из пушистых толстых нитей. Именно его я и представила под руководством Мориса. – Готово, – отозвалась я, не открывая глаз. Образ клубка получился на редкость детальным, мне даже захотелось заняться вязанием. Бабушка научила меня и этому. – Теперь почувствуй, каковы нити на ощупь. Их толщину, материал, поверхность. Я время от времени помогала бабушке распускать шарфы, а потом сматывала нитки в клубки, поэтому нужные ощущения легко пришли из глубин воспоминаний. – Есть, – оповестила я Мориса. – Замечательно, – похвалил он, и мне почудилась, что он говорит с улыбкой. – Ну а теперь пора тебе наполнить свободный конец нити внутренней энергией и потянуть наружу. Я так и сделала. В моем воображении клубок любимой желтоватой пряжи окружили золотистые искры. Они завертелись волчком, устремились к нитям, впитались, и клубок засиял. Из плотного переплетения выпал кончик, и я тут же ухватилась за него и рванула на себя. Он легко поддался, нить понеслась на меня с бешеной скоростью, клубок замелькал, и я ощутила, что мне необходимо выплеснуть энергию наружу. – Морис, берегись! – закричала я, подскакивая на ноги. Напарник в недоумении уставился на меня, а я уже метнулась к ограждению, выставила руки перед собой и отпустила нить в небо. Неукротимый поток золотистых искр рванул к облакам, ища хоть что-нибудь способное принять наполнявшую его магию. На свою беду мимо летела белокрылая птица, напоминавшая чайку. Энергия врезалась ей в грудь и моментально впиталась. Несчастное создание испуганно заверещало. – О боже! – в ужасе пошатнулась я. – Ей, наверное, больно! Мне хотелось избавить птицу от мучений, но искры били фонтаном, и поток не прекращался. – Нить! – закричал Морис. – Оборви нить и наполни магию посылом. – Каким еще посылом?! – в отчаянии воскликнула я. – Да каким угодно. Пожелай что-нибудь для этого пернатого недоразумения или для себя. Быстрее! Я постаралась успокоиться, сфокусировала внимание на птице и выпалила: – Поймай самую вкусную рыбу и принеси сюда! Воображаемый клубок уже порядком истощился, и я мысленно оторвала нить, связывающую меня с чайкой. Белокрылая птица издала пронзительный крик и понеслась в сторону леса. На меня навалилась внезапная усталость. Я упала на колени и принялась хватать ртом воздух. Пот струился со лба, застилая глаза. – У тебя отлично получилось для первого раза, – сказал Морис, опускаясь возле меня на колени. – При ежедневных тренировках вскоре ты будешь управляться с даром легко и непринужденно. Мысль о том, чтобы снова проделать то же самое, привела меня в ужас. – Ни за что! Это какой-то кошмар. Я чуть не угробила бедную птичку. – Глупости, – отмахнулся Морис. – Ничего этой проныре не грозило. Гавия – редкая, но очень выносливая и сварливая птица. Если ей что не по нраву, она будет жестоко мстить. В регионах с повышенной магической активностью встречаются даже гавии с особыми способностями. – Например? Морис поморщился, как от укуса слепня. – Некоторые гавии могут оглушить и дезориентировать врагов с помощью жуткого крика. И от этого воздействия нет спасения. По спине пробежал холодок, и я передернула плечами. – Да уж, приятного мало. – Вот и я о том же. Так что нечего тут убиваться по поводу случайной гавии. Если устала, то пойдем вниз. Передохнешь перед обедом. Но только мы направились к лестнице, как на смотровую площадку спикировала та самая белокрылая птица и швырнула к моим ногам огромную розоватую рыбину. Я в страхе спряталась за Морисом. – Ну ничего себе! – Он с восторгом оглядывал подношение. – Она исполнила твой приказ. – И что теперь делать? Морис подтолкнул меня в сторону замершей на площадке птицы и терпеливо объяснил: – Проверь наличие связи между вами. Если она имеется, то развей ее и отпусти птицу на волю. Иначе она так и будет всюду за тобой таскаться. Мне только преследования сварливой птицы и не хватало для полного счастья. Я зажмурилась, прислушалась к себе и ощутила слабую пульсацию тончайшей нити между мной и гавией. Видимо, я не до конца убрала первоначальное влияние на птицу. – Съешь рыбу и улетай! – велела я, а затем перерубила связь одним махом. Открыв глаза, я увидела, как гавия послушно подскочила к розоватой махине и принялась ее клевать. – Пойдем. – Я потянула Мориса за рукав к лестнице, надеясь убраться подальше, пока гавия еще чего-нибудь не выкинула. – А ты неплохо управляешься с нитями, – ответил Морис с улыбкой. – Немного практики, и ты станешь непревзойденным профессионалом. – Это вряд ли, – покачала я головой. – Магия для меня, как темный лес. – Со временем все меняется, – сказал Морис и одарил меня долгим взглядом. Мне почудилось, будто он опять говорит о том, что я не в силах понять. Но что такого он знает, о чем я даже не догадываюсь?