Глава 37

Гимлус поднялся и направился к дальней стене хижины, на ходу доставая из рукава тонкую деревянную палочку. – Пойдем, – бросил он через плечо. – У нас мало времени. Я должен представить тебя тем, кто поддерживает меня. Я надела стоявшие у постели мягкие кожаные туфли без каблуков, похожие на балетки, и направилась вслед за ним к стене. – Поддерживает в чем? – В желании противостоять эльфам. – Гимлус замер перед толстыми ветками, скрепленными между собой гибкими побегами. Взмахнув палочкой, он сосредоточил золотистое сияние на ее кончике и распорядился: – Откройся. Побеги потянули ветки в стороны, и перед нами открылся выход в густой тропический лес с буйной растительностью. Гимлус шагнул на извилистую тропинку, огибавшую хижину. Я выглянула наружу, с правой и левой стороны от выхода на траве сидели спящие низкорослые мужчины в коричневых рубашках и брюках. Они сжимали в руках такие же палочки, как у Гимлуса. Прадед уловил мой вопросительный взгляд и пояснил: – Лесные братья приказали тебя охранять. Мне пришлось усыпить дозорных, чтобы переговорить с тобой. Я рад, что принял верное решение. Я кивнула и осмотрелась. Бордовое солнце уползало за кроны деревьев-исполинов, предвещая скорые сумерки. Сотни звуков, неслышных в хижине, наполняли окрестности. Трескотня и жужжание насекомых, гомон множества птиц, шелест гигантских листьев – все казалось частью сцены из сериала про выживание на забытом богами острове. – Поспеши, – попросил меня Гимлус, заметив, что я так и стою в проходе, не решаясь покинуть временное пристанище. – Лесные братья скоро появятся. Я преодолела разделявшее нас расстояние и двинулась за Гимлусом по тропинке. В быстро сгущающейся темноте лес преображался и становился похож на ярмарку с яркими манящими огнями и завораживающими фейерверками. То тут, то там вспыхивали разноцветные искры, листья мерцали слабым сиянием, по деревьям ползали ящерицы с флуоресцентным окрасом. – Тут потрясающе! – выдохнула я, с изумлением озираясь. – Точно я попала в заколдованное место, и здесь в любой момент может случиться что-то необыкновенное. Гимлус вздохнул и убрал палочку в рукав белого одеяния. – В центре Зачарованного леса таится сердце мира – начало всех начал, сосредоточение магической энергии. Все живое тянется туда, чтобы напитаться и расцвести. Растения наполняются магией, преображаются и получают удивительные свойства. Все это должно служить жителям мира, как и повелела Богиня. К сожалению, не все чтят ее заветы. Он умолк и ускорил шаг, я постаралась не отставать. В словах Гимлуса таилось столько невысказанной боли, что я решила сменить тему: – А как ты колдовал? Это у тебя волшебная палочка? Прадедушка обернулся и с удивлением на меня покосился. – Ты про ветвь Древа жизни? – уточнил он и достал палочку из рукава. Я кивнула, и Гимлус продолжил: – Нет, ветвь сама по себе не обладает никакими особыми свойствами, кроме сверхбыстрого проведения магической энергии. Но феи используют такие, чтобы фокусировать внутреннюю силу в одной точке и творить более точное, направленное волшебство. – Но разве для этого необходимы дополнительные предметы? Можно просто пожелать, чтобы энергия приняла нужную форму и сотворила необходимое действие. Гимлус прикрыл рот ладонью и глухо рассмеялся. – Воистину духи правы, ребенку проще уразуметь истину, чем старцу. – Я не ребенок, – с невольной обидой в голосе отозвалась я. – По меркам Зачарованного леса ты совсем юная дева. В среднем мы живем по триста лет. Но это только вблизи от сердца мира. Те, кто покидают наше селение, становятся такими же, как и остальные обитатели мира и живут порядка ста пятидесяти, может, двухсот лет. Я подумала о бабуле, которая умерла в восемьдесят пять, а дедули не стало на год раньше. Видимо, организм фей подстраивался под те условия, что были на новом месте, и соответственно этому менялась продолжительность жизни. – Дело в том, – пустился в объяснения Гимлус, – что ты обладаешь пыльцой, а это значит, что твой уровень владения магией изначально в разы выше, чем у других фей. Тебе не нужно прилагать много усилий, чтобы призвать и изменить энергетический поток. Оно выходит само собой, естественно, словно продолжение тебя. Такие феи рождаются очень редко. Сейчас пыльцой владеет только Аурелия Фаир. Через год она станет женой самого сильного из наших мужчин. Все надеются, что у них будет много детей, обладающих пыльцой. Вспомнив обнаженную Аурелию, стоявшую у края купальни в замке герцога, я подумала о том, что ее судьбе не позавидуешь. Сначала владыку придется развлекать, а потом еще и племенной кобылой служить. – Получается, остальные феи пользуются палочками? – вернулась я к теме обсуждения. – Да. Древо жизни в избытке дарит нам свои побеги, и мы с благодарностью их принимаем. Обычным феям о большем не стоит и мечтать. Но те, кто обладают пыльцой, могут стать верховными феями. – Верховными? – Да, теми, кто способен вместить в себя энергию множества фей и возвыситься не только над соплеменниками, но и над представителями других рас. Они могут распоряжаться необычайным запасом энергии. Гимлус умолк и дальше пошел по тропинке. Я же задумалась о том, что чрезмерное могущество чаще всего ведет к гордыне, и как следствие, к желанию подчинить себе более слабых. Довольно долго мы пробирались сквозь заросли густых кустарников. Тропинка давно исчезла. Казалось, Гимлус решил завести меня в непролазную чащу. Наконец перед нами словно из ниоткуда возникла крохотная хижина с темными обшарпанными стенами. Создавалось впечатление, что в ней давно никто не живет, до того она выглядела ветхой. Гимлус направил сияющую золотом  палочку на потертую стену, приказал отвориться, и перед нами появился проход. Мы вошли в полутемное помещение без мебели. В центре вокруг горшка с углями на полу сидели пять фей: двое древних стариков в белых одеждах, крепкая старушка в сером балахоне, светловолосый мужчина лет пятидесяти и юноша, одетые так же, как и караульные возле выделенной мне хижины. Перед ними стояли тарелки с хлебом и стаканы с мутной беловатой жидкостью. Взгляды собравшихся скрестились на мне, я сосредоточилась на осанке и постаралась стоять ровнее, чтобы не выдавать охватившее меня волнение. Все же здесь собрались соратники моего прадеда. – Приветствую, – произнес Гимлус. – Извините за задержку. Старушка в сером балахоне нетерпеливо отмахнулась от него и спросила: – Это она? Зачем ты ее привел? Хочешь, чтобы лесные братья нас обнаружили? – Сейчас все объясню. Располагайся, Ольга. Мы с Гимлусом сели рядом с остальными, но от меня все тут же отодвинулись подальше, а вот на прадеда смотрели с большим уважением. Зато как только Гимлус объяснил, кто мои бабушка и дедушка, феи немного оттаяли и начали поглядывать в мою сторону с большей благосклонностью. – Ольга, покажи им, – попросил Гимлус и протянул мне тарелку с нарезанным хлебом. Я призвала магию и направила искрящуюся струйку пыльцы к тонким ломтикам. – Напитай, укрепи, дай силы, – распорядилась я. Феи вытаращились на меня в немом изумлении. Пыльца облачком окутала хлеб и впиталась. Гимлус первым отважился попробовать измененную пищу. Он немного откусил, тщательно пережевал и проглотил. Его глаза расширились, и он выдохнул: – Поразительно! Это словно чудодейственные цветы живицы. Той, что растёт у сердца мира. Остальные бросились разбирать оставшиеся куски, спеша на себе ощутить действие моей магии. Я заметила, что после еды феи стали бодрее, бледные лица чуть порозовели, в глазах появился блеск. – Не может быть! – воскликнул юноша, вскакивая на ноги. – Ты владеешь пыльцой и управляешь живительной энергией! Как тебе такое удалось? – Атти, уймись! – одернул его светловолосый суровый мужчина. Паренек тут же сник и опустился на пол возле говорившего. – Ничего. – Я улыбнулась и сказала: – Не могу объяснить, как так получается. Но когда внутренняя энергия выходит наружу, то исполняет мое пожелание. Это все, что я знаю. – Кто тебя учил?! – не удержался Атти от нового вопроса, за что получит полный неодобрения взгляд сидящего рядом мужчины. На мгновение перед глазами появился образ Мориса. Веселый и в то же время чуткий и заботливый, он глубоко ранил меня своей ложью. Почему он меня обманул? Неужели ему нужен был лишь амулет? – Ольга пока не владеет всей мощью своего дара, – ответил Гимлус, когда мое молчание затянулось. – Мы должны опередить лесных братьев и раскрыть ее потенциал. Старцы в белых одеждах зашептались между собой, и один из них спросил: – Ты хочешь подвергнуть опасности все, чего мы добились, из-за какой-то девчонки? Лесные братья скоро узнают, что она исчезла из хижины. Они придут в селение и всех накажут. Мы годами скрывались от них, выживали ради нашего народа. И теперь ты хочешь все испортить? Морщинистое лицо Гимлуса исказила гримаса отвращения, он стиснул складки одеяния тонкими узловатыми пальцами. – Что испортить?! – рявкнул он. – Мы как крысы прячемся по углам в надежде передать знания и силу тому, кто будет достоин. Но за десятки лет подобная фея так и не родилась на свет. Духи послали нам Ольгу. Она обладает нужными способностями, а вы хотите отдать ее на растерзание лесным братьям. Что с вами?! Ради чего вы живете? Ради того, чтобы собственными глазами смотреть на то, как год от года фей становится все меньше, а наша магия ослабевает? Опомнитесь! Если мы ничего не сделаем сейчас, то упустим последний шанс. Завтра Ольгу принесут в жертву! Старики уставились в пол и помрачнели. Пожилая фея тягостно вздохнула. Алые отблески, отбрасываемые тлеющими красноватыми углями, озаряли лица собравшихся. Длинные тени затрепетали на земляном полу. Мужчина и юноша переглянулись, и старший заговорил: – Отец, прости за нашу слабость. Мы здесь, потому что хотим изменить Зачарованный лес. Если есть хоть одна возможность это сделать, мы пойдем против эльфов и проведем ритуал. – Я открою проход к сердцу мира! – звонким голосом объявил Атти, и его огромные синие глаза загорелись решимостью. – Все согласны? – уточнил Гимлус. Феи поднялись и взялись за руки. – Да, – ответила за всех старушка. – Веди нас, и мы пожертвуем своей силой ради общего блага. У меня мурашки побежали по спине от ощущения важности момента и давления энергии фей, мечтающих избавить собратьев от власти эльфов. Я встала и вложила ладонь в протянутую руку Атти. Он подарил мне открытую, искреннюю улыбку, словно показывая, что верит в меня и пойдет до конца. – Так тому и быть, – произнес Гимлус. Он вытащил из рукава палочку, очертил в воздухе круг и наполнил его золотистым сиянием. Атти прикрыл глаза, забормотал какие-то непонятные слова и резко выдохнул. Из его груди вырвался поток света, затопил все вокруг ослепительным блеском и устремился к сверкающему кругу. Тот задрожал, пошел рябью и наконец показал искрящееся озеро с водопадом. – Пора, – сказал Гимлус. Он взял меня за вторую руку, сделал шаг в круг и увлек вереницу соратников туда, где слышался шум срывающихся со скалы водяных потоков.