Праздничное утро

– А я говорю, туда надо!

– Нет, справа выше!

– Ригард, прекрати, порвешь же!

И, конечно, тут же раздался треск, что-то с грохотом упало. Стон одного утонул в громком смехе другого. Я села в кровати. За окном только начался рассвет.

– И что за шум с утра пораньше…

– Так праздник же, хозяйка. Готовятся.

На краю постели сидел парень. Самый настоящий, человеческого размера. Шкодная улыбка, густые белые волосы, острый нос.

– Ничего себе ты вырос.

– Это ненадолго, хозяйка. Я там в кладовой всё подготовил, что мог. Вечером потанцуете со мной?

– Я подумаю, – подтянула одеяло повыше, поняв, что опять спала без одежды. – А теперь шагом марш из комнаты! И больше сюда не ходи без спросу.

– Слушаю и повинуюсь, хозяйка, – лукавый прищур, полупоклон. – Я скоро приду помочь на кухне.

Домовой исчез, а я выскочила из постели, завернувшись в покрывало, подошла к окну.

Там двое гномов под ругань и похабные песенки расставляли столы и лавки, а двое мужчин в накидках с помощью магии украшали площадь.

Гирлянда из лент взвилась вверх, обняла вершину столба, уже выкопанного в самом центре площади.

– Что ж, Вацлав, теперь мне точно пора. Опрокинем по стаканчику вечером?

– Много чести для простого оборотня пить в вами, ваше величество.

Мужчина в плаще только рассмеялся, хлопнул Вацлава по плечу и исчез во вспышке света. На его месте оказалось нечто огромное, взмахнуло крыльями и взлетело над площадью. Вихрь, созданный им поднял пыль и пришлось зажмурится, защищяя глаза. А когда я из открыла, гномы уже поднимали упавшие стулья, вполголоса ворча о наглости драконов. В дверь же постучали.

– Тамарка! Ты проснулась? Могу войти?

– Да! Нет! Погоди, оденусь! – я кинулась к шкафу, по пути едва не упав, схватила первое попавшееся платье. Дверь скрипнула.

– Счастливого Летоденствия! – радостно произнес Торин, открыв дверь. Он стоял на пороге, счастливо улыбаясь. Одной рукой закрывал глаза а во второй держал свёрток.

– Можешь опустить руку, – я спешно натянула платье, одернула юбку и вышла из-за двери. Краем глаза глянула в зеркало. Кажется, именно такой он увидел меня впервые…

– Вот. Это подарок…

Это смущённое выражение на немолодом вроде лице видела уже второй раз и оно казалось очень милым. Уши его заметно покраснели, а веснушки на носу наоборот побледнели.

– Спасибо… Прости, тебе я ничего не подготовила…

– На самом деле редко кто обменивается подарками, -

он похлопал меня по руке. – Взгляни что там и спускайся. Я кофе сварю.

Подарком оказалась поясная сумка. Из мягкой, тонкой кожи, с вышивкой шелком и мелким бисером. Внутри лежал отрез ткани, отороченный полосой кружева.

– Всё своё ношу с собой, да? – произнесла я вслух, вынимая тканевый пенал, явно предназначавшийся для приборов. Быстро привела себя в порядок и пошла вниз, по пути доплетая косу. По дому уже разносился аромат свежесваренного кофе и тех самых апельсиновых булочек.

Ругань братьев уже давно закончилась, они спокойно полоскали в большой бочке пыльные пивные кружки, явно много времени пролежавшие в ящиках, ожидая своего часа. В другом ящике были тарелки, уложенные на ребро.

– Доброе утро, ребята.

– Привет, Тамарка. Счастливого Летоденствия.

– А, да. И вас тоже, – ещё сонная я приняла чашку с темным ароматным напитком.

Большая кастрюля уже была полна чищеной картошки, которую сейчас Торин нарезал соломкой.

– Твои приправы я в кладовке оставил. Там, справа.

– Спасибо, кстати, за прогулку. Мне понравилось. Только. как назад попала не помню, – я подняла взгляд над кромкой чашки, прищурилась. – Только как вернулись не помню. И кто раздел меня.

Все трое переглянулись. Торин резко покраснел, а братья рассмеялись.

– Торин тебя на ручках принёс.

– А уж что в комнате было, мы не знаем.

– Ничего я не делал! Положил на кровать и ушел!

Уши и шея гнома алели так, что могли выиграть у помидорок.

– Ладно уж, не делал так не делал. Давайте завтрак готовить.

– Да, сегодня гостей будет намного больше. Особенно вечером.

– Гномы из горы? Но почему сюда а не в Ривальд? А в горе не проводят празднования?

– Конечно проводят. – Ригард отложил последнюю кружку. – Но это традиция, увидеть первые звёзды полугодия. Не все из горного народа осмеливаются выйти, у нас там есть… Особое место.

– Но от пива, что варит Торин к этому дню сложно отказаться.

– А к нему так хорошо идут рёбра! Вкуснейшие рёбра, что готовит Мика…

– Мика? Кто это?

– Это я, – раздался знакомый голос.

В открытое окно заглядывал домовой, улыбаясь во весь рот. Блондинистая шевелюра торчала во все стороны, широкий ворот рубахи сползал с плеча, перехваченный подтяжкой.

– Ты?

– Микаэль, – подтянувшись на руках он с легкостью перепрыгнул все мои горшочки, подошел ближе. – Так получилось, что Летоденствие я всегда прохожу Заречье.

– И Новогодье – тихо буркнул Рагард, ополаскивая очередную тарелку.

– Хозяин, вы женились? Почему не на гномке?

– Нет, Мика, она не жена Торину, но лапы тянуть не советую. – хохотнул Рагорд, зыркнув на молчащего гнома. – Это Тамарка, и она командует тут.

– А почему лапы тянуть нельзя? – домовой уселся на лавку рядом, схватил кончик моей косы и деловито, словно так и надо, стал украшать её травками, что нещадно вырывал из горшка. – Ну глядите, красавица же!

– Как бы к вечеру тебе не пожалеть, – таинственно улыбнулся Ригард, продолжая своё занятие.

– Ты лучше за дело берись. А то не успеешь.

– Успею, хозяин, – он чуть дернул меня за косу, снова широко улыбнулся. – Я, кстати, завтракать тоже буду, хозяйка.

Он исчез в холодной кладовой, шлепая по полу босыми ногами.

– Похоже, ты ему понравилась, – Торин тяжело встал, поправил бороду. – Уж не помню, сколько лет он приходит, да всё не меняется. В первый раз и мне цветы в волосы плел.

Из зала донесся нетерпеливый стук:

– Эй, Торин! Тащи еду!

Тут же стало не до разговоров. Гномы заняли все столы внутри. Ожидали пока я разберусь со сковородками и кастрюлями, спокойно беседуя и натирая салфетками уже готовые к бою вилки и ложки.