Птички

Жизнь вновь становилась спокойной. Вроде та же суета, готовка, гномы, но именно ворчливый голос Торина был тем, чего ранее не хватало.

Мика быстро привёл в порядок посуду, которую тут же пустили в дело. Вацлав явился с десятком птичьих тушек, уже ощипанных.

– Какая прелесть! Это что за птица?

Оборотень скинул их на край стола, лапами вверх.

– Утки, хозяюшка. Умеешь готовить?

– А ты сомневаешься? – я подошла ближе, повертела тушки, вспоминая варианты приготовления этих птиц.

– Просто моя жена не умеет. А я тут немного увлёкся…

– Да уж, немного. Всю ночь бегал? – оборотень фыркнул и отвёл глаза. – Ладно, к вечеру что-то придумаю. Хотя нет, завтра! Сейчас замариную, а завтра запечем.

– У нас снова будет пир? – Ригард ткнул своим коротким пальцем в пупырчатую тушку, а Вацлав осклабился, щёлкнул клыками.

– У Тамарки всегда вкуснейшая еда. И с утками она тоже справится, – согласился второй и потянул брата за рукав. – У нас сегодня какое задание?

– Уборка, конечно.

– Вдвоём?

– Если Мика сегодня поможет на кухне, то да.

Гномы переглянулись, и их лица расплылись в одинаковой хитрой улыбке.

– Конечно помогу, – домовой поднял на меня виноватый взгляд. – Но вечером я вас покину.

– Как жаль. А я хотела тебя в гости пригласить. – Раздался голос от окна.

Рыжая ведьма поставила на подоконник уже две корзинки. Побольше – с ароматным хлебом, а маленькая была заполнена разными сладкими булочками. Сегодня на ней была белая блузка с расшитым воротом и рукавами, а на голове такая же яркая расшитая косынка.

– Марика! – парень тут же оказался у окна, забыв про всё на свете.

Я не стала отвлекать его, собирая на стол наш обычный завтрак. Густая каша, подлива из остатков вчерашнего мяса и овощей. Братья гномы покинули кухню, прихватив с собой тяжелое деревянное ведро и мешок, но довольно быстро вернулись. И тут же заняли места, деловито протирая свои ложки.

– Что делали?

Гномы не ответили, а только с удовольствием уплетали завтрак. Быстро исчезла и одна буханка свежего хлеба.

– Микаэль, а ты завтракать не собираешься? – Торин доел всё первым, и уже собрался открывать таверну, а домовой всё ещё разговаривал с ведьмочкой.

– А ведь и правда, мне в пекарню надо. А тебе поесть. Вон, глаза голодные, что у дикого зверя.

– Не, я домашний, – он спрыгнул с подоконника и широко улыбнулся девушке. – Вечером загляну. Только на минуточку не в дом.

– Ой, какие мы привередливые. Домовых боишься? Они у меня хорошие и воспитанные.

Мика враз покраснел, став ещё больше похожим на деревенского парнишку шестнадцати лет. Ведьма рассмеялась, и убежала, только и мелькнули её пестрые юбки за колодцем.

– И сколько у неё домовых? – заинтересовался Торин, всё ещё стоя в проходе.

– Около десятка, наверное.

Торин присвистнул и покинул таки кухню, ворча что-то про “одним всё, другим ничего”.

– Домовые не могут жить подле драконов, – серьезно произнёс Мика. – И то, что тут обитает один, огромная удача.

Я потрепала его вечно торчащие локоны:

– Да, нам очень повезло. Давай, приведи голову в порядок, твой наряд на кухню уже начался!

Домовой кивнул и вышел вслед за гномами, что ускользнули так тихо, что я и не сразу заметила. За столом остался только Вацлав. Он спешно дожевал последний кусок хлеба и встал.

– Уф, наелся. Спасибо, Тамарка.

– Такое ощущение, что жена тебя не кормит.

– Моя любушка прекрасная хозяйка, но детей разбаловала. Что в тарелку не положи, а у соседа вкуснее.

Он состроил печальное лицо, но глаза выдавали, насколько мужчина счастлив. Оборотень поклонился и вышел. Вскоре серая тень мелькнула в кустах за окном.

Заготовок для завтрака было достаточно для нескольких гномов, решившихся посетить таверну в столь яркий солнечный день. В большой кастрюле ещё с ночи томились бычьи хвосты, и я взялась за птичек. Оборотень постарался на славу, ощипывая и потроша их.

– Хоть Вацлав и любит своих спиногрызов, но старается придумать себе занятие и исчезнуть из дома на пару часиков.

Мика просто появился на кухне у бочки-мойки. Блондинистые волосы заплетены в аккуратный колосок, а на шее болтается мой старый фартук. Он тут же взялся за нож, и втянулся в работу.

– Думаю, так поступают многие отцы. Мой вон тоже на стрельбище уходил. Или в тир.

– Ещё немного воспоминаний?

– Да, что-то такое, – по очереди я перебрала и помыла тушки, обсушила их и выложила в рядок на доску. – Папа был из военных. Начальник… Нет, не помню.

– Значит, из благородных. Простая солдатня так не может.

– Ты руки мои видел? Не могу я леди быть.

– Тогда остаётся лишь один вариант, – многозначительно произнёс домовой, продолжая чистить овощи. Над его головой проплыла миска, в которую плюхнулась порция каши и с тихим стуком приземлилась на поднос. Мясная подлива описав пару спиралей тоже оказалась в миске, вслед поплыл кусок хлеба.

– Микаэль! Прекрати играть едой!

– Тамарка! Принеси один завтрак!

Домовой засмеялся, а из кладовой прилетел увесистый горшочек, и опустился рядом со мной. Следом летели ещё два.

– Бесполезно, да? – даже не дожидаясь ответа я подхватила поднос и отправилась в зал.