Глава 17

Утром ко мне не пришла служанка, чтобы справиться о моих нуждах и помочь одеться. А я вообще-то за это деньги плачу. Да дело даже не в деньгах, а в платье. Я не смогу его надеть сама, вернее, надеть-то смогу, а вот пуговицы, которые ровным рядом идут от шеи до пояса по спине, не застегну вовеки. Это платье было сшито в подражание Средним векам. Тогда простой люд одевался сам, и, соответственно, шнуровка находилась спереди. А у знати все застежки располагали на спине, чтобы продемонстрировать аристократизм. И по той же причине шили длинные рукава — признак того, что руками сами они ничего не делают.

Кое-как я оделась, мелкие, как бисер, пуговки застегнула как смогла, накинула на плечи шаль, прикрыв неглиже, и спустилась вниз.

Подойдя к лакею, стоящему у дверей, я осведомилась, где девушка, что приставлена за мной ухаживать. Тот опустил голову и взволнованно сообщил:

— Сегодня мало кто на работу явился. Снова убийство. Женщины и девушки сидят по домам, никто не желает становиться следующей жертвой.

Паника. Слухи облетели всех, и напуганные люди нашли единственный выход — прятаться по домам. Определенно, у Новгорода большие проблемы.

— Попросите кого-нибудь принести мне воды, чтобы умыться. И через час я уезжаю.

На мое счастье, воду мне принесла словоохотливая старуха. Она и помогла одеться как подобает. Про себя рассказала, что по молодости ухаживала за постояльцами, а сейчас ее допускают только в покоях убираться. Но сегодня все иначе.

— А что происходит? Мне лакей сообщил, будто убийство у вас случилось?

Не выказывая своей осведомленности, я решила узнать, о чем судачат в городе.

Старуха оглянулась на дверь, перекрестилась, да и вывалила новости:

— Зверь по городу шастает, не то оборотень, не то еще кто. Ловит зазевавшихся на улице девок и ест. — На этих словах она вновь перекрестилась. — Каждую ночь нападает. Одну нашли без руки, другую без ноги, отгрыз и съел, окаянный. Никак не наестся человечиной.

За неимением информации жители придумывают сказки и разносят их по всему городу. То ли еще будет.

— Не безобразничает с ними? — я испуганно округлила глаза, намекнув на изнасилование.

— Так он же не человек, а зверь, ему только мясо надобно.

Значит, не насилует, а просто убивает. Но зачем оставляет дорогущие украшения? И кому придет на ум оставлять их на трупах? Раскаивается? Нет, здесь что-то другое.

За пустой болтовней я оделась, умылась, старуха помогла заплести волосы.

— Уезжайте. Говорят, чудовище вырвалось из подземной темницы, куда его заточил сам князь Ярослав Мудрый. Все века грызло землю, чтобы прорыть проход, а теперь пока не съест всех новгородцев, не успокоится, — на прощание заговорчески прошептала она мне.

Новая былина на земле русской рождалась на моих глазах.

— Позавтракаю и уеду.

— Спаситель в помощь, — перекрестила она меня, следом себя и вышла.

Я позавтракала, расплатилась за проживание. Вскоре явился Авдей, подхватил непроданные шали и мои вещи, и, поймав извозчика, мы двинулись к ямщику. Тот дожидался нас на окраине и, со слов Авдея, ни за какие деньги не соглашался въезжать в город.

Когда мы уже тронулись в сторону Москвы, Авдей ругнул Миколу, так звали нашего ямщика:

— Ты что это, пес шелудивый, не встретил барыню возле доходного дома.

— Да я боле в енту сторону вообще не поеду, и все, кого знаю, не поедут. Жизнь она дороже денег, мы лучше на дорогу в столицу переберемся.

— Случилось чего? — продолжал допытываться мой сподручный.

— А будто сами не знаете? Нечисть в Новгороде завелась. Волк вышел из леса, разрыл могилы и покусал покойников. А волк тот не простой, а тоже мертвый. Вот покойники из могил-то повыскакивали и шастают по городу, нападают на людёв и убивают. Те вначале тоже умирают, а на следующую луну восстают и бегут кусать живых.

Ох, и горазд русский народ сказы складывать. Куда там Пушкину с его Ариной Родионовной. Здесь гораздо интересней, красочней, да вскоре Микола станет всем рассказывать, как за его тарантайкой гнались мертвые покойники, и он еле ноги унес. Вот те крест.

Мы лишь переглянулись с Авдеем и усмехнулись. Мы-то правду знаем, а Авдей и подавно: два убийства видел своими глазами. На третье, сегодняшнее, только вот не сбегал, о чем сокрушался в дороге. Но мужики знакомые поведали, что бабу нашли мертвой в городском парке. Сидела на земле, привалившись спиной к дереву. Голова опущена, будто у пьяной. Ухо проткнуто чем-то острым, и туда вставлена серьга с гранатом. Одна. Второе ухо не тронуто.

Все же изобретательный убийца, но скорее бы уж его изловили. Эта дорога мне обошлась в сто рублей. Да, передвижения по империи очень дороги, поэтому каторжники идут пешком, а другие перемещаются только по делу. И только торговцы делают это за свой счет. За тех, кто едет по службе, платит казна.

Но если слухи поползут среди ямщиков, сколько придется выложить в следующий раз? А я крепко решила вернуться. Отныне для меня это что-то вроде дела чести. Я должна Грише, да и себе, доказать, что могу, достойна управлять бизнесом. В конце концов, не бывает нерешаемых задач. Бывает мало времени, денег и умения. А я всем этим располагаю в достатке. Поэтому сейчас домой, а спустя какое-то время вновь в Новгород. Они от меня так просто не отделаются.

Уже в Москве я заехала в магазин игрушек и купила Лизе роскошную куклу в подарок. Домашним, как и планировала, вместо подарков раздала деньги.