Глава 18

Дуся вывалила на меня новости: все как прежде, никто не помер, не народился. Это она так шутить изволит, ну и пусть, лишь бы не бурчала на мои отлучки из дома.

— Ентот с пастилой только замучил нас.

— Иван Степанович?

— Он самый. Кучу записочек тебе оставил. Почитай, каждый день захаживал. Жестянку с леденцами принес. Леденцы-то мы съели, а банку тебе оставили. Все спрашивал, когда ты вернешься.

Во как лихо взялся за возрождение своего дела Абрикосов. Уважаю таких.

Старуха протянула мне банку из-под сладостей. Крохотная, сантиметров семь в диаметре, но не плоская, какие были в моем детстве в прошлой жизни, а глубокая, около пяти сантиметров. Вместительная.

Сделана из жести, на крышке изображена Триумфальная арка, построенная Осипом Бове как знак доблести русского народа и в честь нашей победы над самой сильной армией мира.

Ай да молодец Иван Степаныч. Выбрал то самое, что и по сей день воодушевляет каждого человека в империи.

Я покрутила в руках баночку. Выполнена аккуратно, нигде ни зазубрины, все отполировано, гладко, можно смело давать в руки ребенку. А качество — это немаловажно во все времена.

— Приспособь жестянку в хозяйстве, — я передала ее обратно домоправительнице. — Порошки хранить, мелочь какую. Сама придумай.

К тому времени подоспела баня, и я смыла с себя всю усталость, а обиду, нанесенную новгородцами, тщательно выпарила. Не на ту напали. Я вам, а в первую очередь себе, докажу, из какого теста сделана. Вернее, из какой стали.

После бани я с удовольствием поела домашней еды и, помолившись, отошла ко сну.

Наутро решила дождаться визита Абрикосова, да и проверить, как идут дела на фабрике, следовало.

Василий порадовал, что первые партии шалей отправлены в столицу. Накопили еще запас, но ждут моей отмашки — куда посылать: в Новгород или Петербург?

— Все в Петербург. С Новгородом пока ясности нет.

— Не понравились ваши шали? — удивленно поднял брови приказчик.

И тут у меня возникла дилемма. Рассказать правду — вроде как расписаться в своем бессилии, неумении продвигать товар. А врать… Запутаюсь, утону в своей же лжи в дальнейшем. К тому же все равно потом спросят, почему товар не посылаю в Новгород?

Я выбрала правду. Василий предан мне, негоже его унижать ложью.

— Не приняли меня с первого дня. Они продолжают жить временем Господина Великого Новгорода, считают себя центром мира. И дела у них ведут одни мужики. А я… В общем, на ярмарку меня не допустили, и даже угол в аренду под торговлю снять не удалось. Такие вот дела.

— Да и плюньте им в гордую спину. У нас вот скоро выставку организуют, к нам потянутся купцы, там и прославите свой товар.

— До осени еще два месяца, — вздохнула я.

— Так то другая выставка, через три недели ее открывают.

Я от радости подпрыгнула на месте. На ловца и зверь бежит. Уж дома я своего не упущу. Все про конкурентов знаю и непременно получу Гран-при выставки. Как есть заявлю о себе во всеуслышание. Опять же, договоры заключу. Но в этот раз буду выбирать, с кем сотрудничать. Мне бы хотелось охватить своим товаром Сибирь. Народ там богатый, считай, чай из Китая через них поступает. А еще рудники, металлургические заводы, добыча камней. В Сибири такие богатеи живут, что Петербург тихо плачет в сторонке.

— Василий, добрые ты вести мне принес! А продумай новинку к выставке — шали с новым рисунком, чтобы были дорогие, и это читалось с первого взгляда. Может, кайму золотыми нитями вышить? Или серебряную нить пустить по полотну?

Приказчик только брови удивленно поднял. Пришлось открыть ему свои планы. Я всегда придерживалась мнения, что людям следует не только давать приказы, но и обосновывать их. Подробно излагать свои цели. В этом случае производительность и причастность работников будут значительно выше.

— Неужто с Демидовыми станем торговать? — округлил глаза Василий.

— Не так чтобы торговать, но если жена Демидова накинет на плечи мою шаль, то, считай, все местные модницы, глядя на нее, захотят себе такие же приобрести. Ну так что, сделаешь? Денег не жалей, — лихо подмигнула я приказчику.

— Сделаю, матушка Авдотья Никифоровна. Таких шалей пошьем, не грех и самой императрице их носить, — пригладил усы Василий.

И как я раньше не догадалась выпустить линейку ультрадорогих шалей? Все ориентировалась на средний класс, таких, как сама, и тех, что победнее. А ведь шали сейчас на пике моды. И для миллионщиков их отдельно никто не выпускает. А им наверняка гордость не позволяет носить то, что на плечах купчих. Вот и приходится покупать заграничное, чтобы выделиться.

И не менее важен тот факт, что производство мое все же творческий процесс, а когда работники изо дня в день шьют одно и то же, то слегка устают от ассортимента. Да, мы меняем тона каждый год, но это не существенно. А вот выпуск совершенно новой продукции, красочной, дорогой, безусловно, поднимет дух всех работников.

А по случаю запуска новинки я им премию отпишу. О чем тут же сообщила Василию, чтобы мотивировать всех на новые трудовые подвиги.

Возвращаясь к себе, я гордилась новой придумкой. Однозначно, Гриша с небес аплодирует мне стоя в этот момент. Сам-то он не додумался об этом, а я не подкачала. Не осрамила доброе имя Боровиковых. А наоборот, эку невидаль придумала.

А московские купцы, те вообще слюной захлебнутся, едва увидят мои новинки. В том сомнений нет. А вот такая я баба. Попробуй меня переплюнуть? Шиш тебе!