Глава 19

В таком приподнято-боевом настроении и застал меня Иван Степанович, когда прибыл с дружеским визитом.

После обмена дежурными любезностями я выразила ему свое восхищение баночкой из-под леденцов. А в ответ он высыпал передо мной на стол с полкило конфет в ярких обертках.

— Так скоро? — искренне удивилась я.

Взяла первую приглянувшуюся конфету, развернула — внутри брусок пастилы. И вторая, и третья оказались с одинаковой начинкой. Это именно то, о чем мы и говорили ранее.

— Авдотья Никифоровна, вы даже не представляете, какой популярностью пользуются эти конфеты. Мы значительно распродали свои запасы пастилы. Еще и с приличным доходом, — горделиво приподнял подбородок Абрикосов.

Ему и вправду было чем гордиться.

Затем разговор плавно перетек на обсуждение моей поездки, и я честно рассказала, что потерпела неудачу в Новгороде.

— Да как я раньше-то не сообразил, — легонько хлопнул себя по лбу Иван Степанович. — Дружок покойного батюшки Николай Пустовалов развернул в Новгороде большую продажу сладостей. Он еще в подмастерьях у отца ходил, а потом отпросился на родину и благодаря умению неплохо там развернулся. Звал отца до самой кончины в гости. Николай значительно младше его возрастом, сейчас ему что-то около сорока. Давайте я напишу ему письмо и попрошу оказать вам всяческое содействие. Опишу, как здорово вы мне помогли развить дело батюшки. Николай всегда чутко реагировал на просьбы, а уж если речь про нас, думаю, он окажет вам свою протекцию.

Ну вот… Я уже мысленно отодвинула покорение Новгорода на более поздние сроки. Сейчас подготовка к выставке, затем почивание на лаврах, а там и до осенней рукой подать. А еще бы столицу навестить.

В общем, не до новгородцев мне пока. Но, с другой стороны… Три недели до выставки. Чем мне заняться? Вроде бы самое то время, чтобы сгонять ненадолго в Новгород, обзавестись знакомством, заручиться поддержкой. Затем поучаствую дома в выставке, наверняка завоюю медаль и нанесу ее на этикетку. А еще на открытие в Новгороде привезу роскошные дорогие шали, что к тому времени сошьют мои мастера. Заманчиво. И вроде по срокам все сходится…

А еще мне хотелось увидеться с его светлостью. Вот что хочешь со мной делай, а тянет меня к нему. Как он отнесся к новостям об убийствах? Не верю, что перепугался, скорее иронизирует над простым людом. А может, и покинул Новгород. Мало, что ли, у него дел?

— Пожалуй, напишите письмо своему знакомому. Я, собственно, и вернулась, чтобы поискать связи с новгородцами среди своих. И тут вы так кстати пришли со своим предложением.

Если хочешь насмешить Бога — поделись своими планами. Вот и у меня так вышло: предполагала одно, а выпала мне вновь дорога до Новгорода.

— Иван Степанович, а про выставку московскую слышали? Будете участвовать?

— Несомненно, уже и место приобрел.

Я подпрыгнула на месте.

— Как? Можно это сделать заранее?

— Нужно, сударыня, иначе к началу выставки все лучшие места разойдутся.

А чего я тогда юбки просиживаю?

Подхватила документы, деньги и Ивана Степановича и поспешила в Манеж. Несмотря на то, что тот был построен после войны 1812 года для военных целей, хозяева догадались, как на столь огромных площадях зарабатывать деньги. А то ведь сплошные убытки несли.

Там я дала взятку шалью и двадцатью рублями, чтобы закрепили за мной центральное место. После чего выдохнула облегченно. Осталось придумать, как выделить место среди прочих. Наверняка коллеги завесят своим товаром все вокруг. А мне надо придумать такое… Чтобы издалека привлекало к себе внимание.

Ничего, пороюсь в памяти, придумаю, чем удивить заезжую, да и местную публику.

Абрикосов проводил меня до дома, пообещав уже завтра занести письмо для своего знакомого в Новгороде.

А я села думу думать. С одной стороны, меня тянуло вернуться, одно любопытство в отношении череды убийств чего стоило. Кто он? Поймали ли? С другой… Мне вроде как уже и не хочется иметь дела с Новгородом. Я и из дома до самых жирных покупателей дотянусь. Но оскорбленное самолюбие требовало, вопило о том, что надо новгородцев наказать. Прорваться к ним на рынок, представить свой товар, да так, чтобы все ахнули. А потом можно и поворачиваться к ним спиной. Но наказать надо!

Переспала я с этой мыслью и решила ехать. У меня все равно дел в Москве нет. Работникам задание дала, пока я буду в разъездах, они пошьют первые образцы. А если останусь, не смогу удержаться от советов, только собью им весь настрой.

Еще раз просчитала все по срокам — укладываюсь, если выезжать завтра-послезавтра, с запасом. Мне, по сути, лишь приехать, познакомиться с Николаем, попросить его замолвить обо мне словечко, и можно возвращаться.

Хотя нет. Нужно зайти в галерею к его светлости, просто пройтись по залу, посмотреть картины, я плохо их разглядела в прошлый раз. А после можно и возвращаться. Двух дней на все про все будет более чем достаточно.

— Не езди к ним, матушка Авдотья Никифоровна! — взмолился Авдей, стоило мне поделиться с ним своими планами. — Гнилой народец, ненадежный. Ну что вам от них? Давайте лучше еще разок до столицы прокатимся.

— Непременно прокатимся. Но здесь такое дело… В общем, должок у новгородцев передо мной, и пока я его не получу, спать спокойно не смогу.

Авдей понял, что я имела в виду, и опустил голову, соглашаясь.

— Организуй поездку, много шалей не бери, по одному образцу от всех, этого достаточно, — дала я ему поручение.

Следующий день я отвела на подготовку. Вернее, на приятное времяпрепровождение в бане, а на следующий день поутру мы рванули в Новгород.