Глава 24

— Вот и я не могу понять свои ощущения, — из-за моей спины подал голос князь. — Вроде бы простой сюжет, я бы даже сказал — мазня, но притягивает внимание, не отпускает…

Картины, на мой взгляд, были вполне неплохи. Цвета подобраны гармонично, линии плавны, сюжет прорисован до последнего штриха. Но имелся нюанс. Крайне редко на полотнах изображали простых людей, а тем более женщин.

Дело в том, что художники зарабатывают на жизнь, рисуя картины, поэтому предпочитают рисовать портреты тех, кто способен заплатить за это. Ну или пейзажи, сцены сражений, но и это на заказ. Сами посудите, краски стоят отнюдь не дешево, плюс кисти, холсты, а самое главное — время.

Этот же неизвестный Оникс рисует исключительно простых женщин, которые точно не могут оплатить его услуги. Значит, что? Неужели князь заказывает на свои деньги ему картины? Они что, знакомы? Поддерживают отношения?

— Вы знаете этого художника? — скорее прошептала, чем сказала я.

Горло сдавил спазм.

Бессонная ночь в камере, избежание смертельного приговора, нападение толпы, а сейчас еще и это. Последний раз я испытала подобный шок, когда я очнулась в этом мире. Голова наотрез отказывалась соображать, и еще убийственная усталость. Ноги буквально вопили о пощаде и желании присесть, а лучше прилечь.

А еще лучше навсегда покинуть Новгород и забыть все, что со мной здесь произошло, как страшный сон. Возможно, лет через десять я буду вспоминать все это со смехом, но сейчас… И эти пугающие картины… В них и впрямь было нечто такое, что не отпускало, по ощущениям что-то злое, пугающее. Я пригляделась и поняла — на картинах изображены тела, а не живые люди. Кто способен на такое?

— Лично не знаком, — охотно и с легкостью ответил князь.

Судя по всему, он не лгал. Да и какой ему смысл? Он богат, титулован…

— Пару лет назад Оникс прислал свою картину с женщиной и стулом на адрес галереи и сопроводил ее письмом, что, если мне понравится его творчество, он может написать несколько полотен за умеренную цену. Ту, первую, он предложил в дар. Я, признаться, долго размышлял, повесил эту картину вначале в спальню, затем перевесил в гостиную, и все время она притягивала взгляд. Есть в ней что-то сакральное. В итоге я согласился на предложение художника, и с тех пор он высылает мне полотна, а я в ответ отправляю ему деньги. Мы сошлись на ста рублей за полотно.

Ничего себе умеренная цена…

— Значит, он не местный?

Я невольно сделала шаг от картин, настолько они враз стали неприятны. В других обстоятельствах я бы пожелала покинуть это помещение. Но сейчас вынуждена остаться рядом с этим леденящим душу ужасом.

— Должно быть, нет. Но, честно говоря, личностью автора я никогда не интересовался. Скажите, почему вас привлекли именно эти полотна?

— Они меня пугают. А еще на них изображены убийства, в которых обвиняют меня.

Князя как ушатом холодной воды облили. Легкое, игривое настроение враз испарилось, он, широко раскрыв глаза, смотрел на меня, затем перевел взгляд на картины и снова на меня.

— Но откуда?..

— Авдей был на местах двух убийств и все видел своими глазами.

Помощник к тому времени отошел на приличное расстояние и, кажется, усиленно молился, судя по тому, как часто осенял себя крестом.

— Эй ты, — обратился хозяин галереи к нему. — Это правда?

— Ваша светлость! Пусть Господь покарает меня, если…

— Оставь. Отвечай, ты видел убийства?

— Что вы, ваша светлость. Только тела… Ну, то есть наутро бывал там.

— Расскажи подробнее.

Авдей, крестясь и через каждое слово привлекая в свидетели святых угодников Божиих, пересказал князю все, что до того рассказывал мне.

Тот его внимательно выслушал, лишь изредка переводя взгляд на картины. Затем подпер рукой подбородок и некоторое время размышлял.

— Писем у меня не сохранилось, чеки, насколько помню, я отправлял в разные города. Да, это я хорошо запомнил, удивившись, что художник предпочитает переезды, а не работу в одном городе. Хм, странностей прибавляется…

После чего князь торопливо прошелся взад и вперед.

— Определенно, его следует отыскать, — подытожил он в конце.

Вот и хорошо. Ему надо — пусть ищет.

— Ваша светлость, я хотела просить вас о милости.

— Все что угодно, сударыня, вы столько натерпелись от бестолкового руководства Новгорода, от бездействия местной полиции… Если я могу хоть чем-то вам помочь…

— Можете. Помогите прямо сегодня покинуть Новгород

Домой! В Москву!

— Может быть, переночуете в моем особняке? Я гарантирую вам полную безопасность, а утром…

— Простите, но вынуждена отказаться. Так вы поможете?

— Не сомневайтесь. Прибудут солдаты, и я лично вас вывезу подальше от города, — щелкнув каблуками, склонил князь голову. — А после выпишу из столицы самых дотошных сыщиков, пусть найдут этого Оникса. Сдается мне, что в этом деле замешан не он один. Для меня отныне это дело чести.

В этот момент удары в дверь смолкли, а следом послышалось цоканье лошадиных копыт. После чего раздались крики и шум потасовки.

— Прибыло наше спасение, — прокомментировал звуки Александр Вальдемарович.

А еще через пару минут в двери забарабанили с новой силой. Но в этот раз кричали, что это солдаты. Улицу очистили, и мы можем выходить на свет Божий.

Я все же опасливо покосилась на князя. Но тот лишь кивнул привратнику, и вскоре двери распахнулись, и внутрь действительно зашли солдаты.

— Ваша светлость! — склонили они головы перед князем. — Улица очищена от зевак.