Глава 27

После дневного сна я проснулась еще более окрепшая.

С чего начинать? Конечно, с самого неприятного, чтобы покончить с ним и далее оно не тянуло из меня силы. Поэтому я села писать записку Ивану Степановичу. Сообщила, что вернулась в Москву, обмолвилась о минувшей болезни и предложила завтра вместе поехать в Манеж, дабы начать подготовку к выставке.

Раз уж у нас зародились дружеские отношения, то встреча неминуема. А вдвоем сподручней готовить место на выставке. Что-то Абрикосов мне подскажет, а я, в свою очередь, ему. Заодно обменяемся новостями, я ведь не знаю, чем жила Москва, пока я сражалась с новгородцами. Тьфу на них.

Отправила письмо со своим посыльным и до конца дня занималась бумагами. Вела записи в журнале, подсчитывала наличность, самое приятное в моей работе, а затем планировала расходы. Десятину сразу отложила на храм, так принято. Затем еще десять процентов на «светлый день». Черных у меня нет и быть не может.

Оставшуюся часть разделила пополам. Первая половина на закуп сырья, а вторая на жизнь и помощь многочисленной Гришиной родне.

Вернулся мальчишка с письмом от Ивана Степановича. Он пообещал прибыть за мной в десять утра, чтобы вместе направиться в Манеж. Все как я и планировала.

Управившись, сходила в баню, не париться, а лишь освежиться, поужинала с семьей и удалилась в опочивальню.

— Авдотья Никифоровна, безмерно рад вашему возвращению. Но оправились ли вы от болезни?

Утром, как и обещал, Иван Степанович явился в десять. Да не с пустыми руками, а с пакетом, свернутым конусом и завязанным алой лентой. Вот ведь, не пожалел денег на украшение. В пакете оказались конфеты, которые он готовился презентовать на выставке. Ну и, конечно, пакет мимо моего носа пошел по рукам.

Лента досталась дочери. Она крутила ее по-всякому, обвивала свою ручонку, смешно обматывала шею и в итоге обвязала голову кукле. Конфеты принялись разворачивать домашние. А завидев шоколад, налетели как саранча.

— Тьфу, с орехом попалась, — ругалась Дуся, вытаскивая из беззубого рта цельный лесной орешек. И бережно клала на стол.

— Я их издроблю и с яблоками пирогов напеку, — ладошкой подгребала их к себе Феня.

— В дороге дождем примочило, отлеживалась неделю, а сейчас на поправку пошла, — ответила я Абрикосову, потому что он с беспокойством вглядывался в мое лицо. — А вы, я вижу, времени даром не теряли? Расскажите о своих успехах? — ловко перевела я разговор на конфеты.

Иван Степанович выгнул грудь колесом и, приподнимая фантики от конфет, с гордостью начал рассказывать о своих достижениях. А ему и впрямь было чем гордиться. Сами посудите: сушеный абрикос с орехом внутри, а сверху покрыт шоколадом. Или чернослив вместо абрикоса. Изюм измельченный и перемешанный с дробленым сибирским орехом, то есть кедровым. Пастила, обваленная в кассии, дешевом аналоге корицы. Она же с бадьяном и анисом, как по мне — сомнительный вкус, но надо отдать должное изобретательности Абрикосова. А также местные травы — мята и чабрец.

С добавлением дешевых и не очень специй простая пастила превратилась в изысканное лакомство. О чем я и не преминула обмолвиться и выразить свое восхищение.

— Никогда не пробовала ничего подобного. Уверена, вас ждет грандиозный успех!

Затем разговор плавно перешел к моим успехам. Набрав в грудь побольше воздуха, я скороговоркой сообщила, что не получилось у меня сладить с новгородскими купцами, а под конец я и сама поняла, что не хочу иметь с ними дело. Иностранцы вряд ли оценят мой товар, поэтому буду расширять торговые связи внутри империи. А для этого я подготовила уникальную и страшно дорогую коллекцию шалей.

Одним словом, заболтала Ивана Степановича и сняла вопрос о торговле с новгородцами.

После чего мы поехали в Манеж, готовиться к выставке.

Там вовсю кипела работа. Мне показалось, что только мое место стояло совершенно не обустроенное. Соседи уже натягивали подобие балдахинов, вывешивали традиционно елочкой платки и шали. Купцы, поскрипывая сапогами, чинно прогуливались по рядам, глазея на приготовления соседей. Каждый считал себя самым хитрым, а свое торговое место исключительно примечательным. В общем, не видели они конкурентов себе. А зря. Я принимаю участие в этой выставке первый раз, но за время болезни продумала, чем удивить, да что уж там — убить наповал и конкурентов, и покупателей.

— Иван Степанович, а вы как намерены размещать свой поистине выдающийся товар?

Мужик он хороший, и на его счет у меня было несколько советов. Раз уж начала помогать, почему не продолжить.

— Я, Авдотья Никифоровна, задумал горы из конфет насыпать. Отдельно каждого сорту. А еще давать пробовать.

Надо сказать, что пробовать на выставках и ярмарках было принято, а кто этого не делал, тот оставался за бортом торговли. Такие правила.

— Горы — это вы умно продумали. А я бы еще наставила возле прилавков елки, где вместо иголок будут нитками привязаны конфеты. Может, кто и не протиснется к столу или постесняется, хотя наши купцы за сим не замечены, но мимо конфетной елки никто не пройдет. А можно еще гирляндами ее украсить из тех же конфет,

— Не перестаю благодарить Пушкина и Господа за наше памятное знакомство в столице. А сколько сладких елок вы бы посоветовали? И где их поставить?

Какое-то время мы присматривались и решили ограничиться двумя, с двух сторон.

— Но имейте в виду, у вас должны быть в запасе еще две, а то и четыре елки. Эти обгрызут, а новые конфеты цеплять некогда. Проще заменить конструкцию целиком.

— Ага, понимаю. — охотно соглашался со мной Абрикосов.

И оставшиеся дни мы практически не покидали Манеж, потому что дополнения, изменения требовались на каждом шагу.

Но все труды с лихвой окупились, едва генерал-губернатор объявил об открытии выставки.