Глава 34

— Авдотья, я вижу, что тебе неприятны воспоминания о происшествии, которое с тобой случилось в Новгороде. Но позволь мне сказать следующее…

По возвращении в доходный дом и перед тем, как разойтись по своим покоям, Иван задержал меня для разговора. Признаться честно, я немного переживала, как он отнесется к тому, что я скрыла от него свои приключения. С другой стороны, на тот момент мы находились в статусе коллег и лишь при подготовке к Московской ярмарке здорово сдружились. Но все же…

Остановившись, мы стояли лицом друг к другу и пытались прочитать эмоции другого. Иван слегка волновался. Стряхнул с рукава пылинку. Поправил воротник. Пауза затягивалась.

— Я всегда буду на твоей стороне, — наконец вымолвил он, а мне показалось, что Иван хотел сказать другое.

— Давай завтра поговорим обо всем обстоятельно. Я тщетно пыталась забыть все, что произошло в Новгороде, но те события словно преследуют меня. И мне надо подумать, что с этим делать.

По лицу Ивана промелькнула тень облегчения. Уж не знаю, что он себе напридумывал, но при следующем разговоре я обязательно подчеркну, что протекция к купцу Пустовалову была не лишней, я, так или иначе, продолжала бы искать знакомства с новгородскими купцами. Оттого и вины Ивана за произошедшее нет.

Уже лежа в кровати, я пыталась разобраться со своими чувствами. Бесспорно, ночь в камере, затем столкновение с жаждущей мести толпой меня здорово напугали. Да еще эти страшные картины. Но тогда я была в чужом городе, да еще с таким странным менталитетом.

Сейчас, по прошествии нескольких недель, острота стерлась из памяти — или я ее старательно выбелила? — осталась только обида на дурной народ. Кроме того, даже находясь в Петербурге, я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Что уж говорить про родную Москву.

Относительно убийств, как ни странно, они продолжали меня волновать, хоть я и стремилась о них позабыть. К примеру, зачем-то же я узнавала у Захара подробности работы и жизни художников. К моему ремеслу и вообще к образу жизни эта информация не имела никакого отношения. По всей видимости, страх миновал, и внутри начало поднимать голову любопытство. По большому счету, мало что сравнится с интересом в распутывании тайн. А учитывая обыденную, сытую, совершенно предсказуемую жизнь, я мысленно время от времени возвращалась к тем событиям. Анализировала свои действия, но не находила в них ошибок. На тот момент я не могла повлиять на ситуацию. А сейчас?

Не буду скрывать — мне любопытно узнать, кто такой этот загадочный Оникс. Почему он рисует картины с будущими убийствами? А убивает он сам? А зачем оставляет на жертвах дорогие камни? И как ему удается отправлять картины, скажем, из столицы, а потом являться в Новгород и чинить зло? Или у него есть сообщник? А сегодня и вовсе Виктор рассказал странность в получении денег за картину. К чему такие сложности? Сплошные тайны и загадки.

Уже засыпая, я окончательно утвердилась в решении, что постоять в стороне не удастся.

Проснувшись, вопреки обыкновению, долго лежала в постели, вспоминая события вчерашнего вечера и свои размышления. Так вот, ничего за ночь не изменилось, плита могильного ужаса не накрыла меня. А интерес… Он только укрепился.

Я собралась и спустилась на завтрак. За столиком меня уже ожидал Иван. Тревога на его лице улеглась, когда я появилась. Уверенная, свежая, как утренняя роза.

— Доброе утро! — улыбнулась я, присаживаясь рядом. — Какие планы на день?

— Вначале с Авдеем на ярмарку, затем с рекомендательным письмом к купцу, а потом… Может, пообедаем и погуляем? Правда, погода испортилась, и, по всей вероятности, случится дождь.

За окнами действительно было хмуро, а если учесть, что Петербург — это город дождей, то с большой долей вероятности, они случатся. Но разве это повод отказываться от обеда в приятной компании и небольшой прогулки?

— С удовольствием, — я солнечно улыбнулась Ивану.

Закончив с завтраком, мы погрузились в работу, каждый в свою. Иван с Авдеем отправились на выставку, а я, подхватив шали в качестве образцов и Марью в качестве провожатой, отправилась на встречу с Николаем Дмитриевичем.

По дороге хвалила себя за правильно выбранное поведение накануне за ужином. Я проявила себя как крепкая, основательная особа. Не впала в панику, не перепугалась, лишь прохладно, как мне казалось, поддакивала Виктору. Ну да, случилось со мной происшествие, такова доля купцов. Например, те, кто ведет торговлю в Сибири, рискуют зимой замерзнуть в дороге. Лошадь оступится или попадет ногой в нору — и все, дальше тянуть карету не может. А расстояния там… Каждую зиму приходят печальные известия.

И в целом, я добилась своего, представила Ивана, да и сама договорилась о презентации новинок. То есть не растерялась, а показала характер и стойкость духа. Мне даже показалось, что в глазах Николая Дмитриевича и его деловых гостей плескалось уважение, когда мы прощались. А значит, будет и дальнейшее сотрудничество, не разорвутся договоренности, и мои доходы из года в год будут лишь увеличиваться.

Придя на встречу, я развернула товар и пусть не так красноречиво, как Авдей, но без спешки и с достоинством представила новинки. Особое внимание уделила отменному качеству тканей и тому факту, что среди этих шалей нет двух одинаковых.

— Я сразу поставила перед работниками такую задачу. Товар дорогой и рассчитан на придирчивого покупателя, так что не должно случится такого, чтобы, встретившись на улице или в храме, две магнатки увидели, что они в одинаковых изделиях.

Николай Дмитриевич согласился в этом вопросе со мной. Но мне показалось, что он колебался, стоит ли связываться с такими дорогими шалями. И тут на выручку пришел продавец в его лавке.

— Не сумлевайтесь, барин. Нет такого товара в столице. Уж я точно знаю. Хранцузкие и английские платки есть, но разве это товар? А эти у меня и за сто пятьдесят купят. Вот увидите.

— Уверен? — все еще сомневаясь, спросил Николай Дмитриевич.

— Так точно, барин.

— Ассортимент надо разбавлять, — вслух прикинул Николай Дмитриевич.

А потом махнул рукой:

— Везите свои новинки, только не сто за раз, а, скажем, двадцать. Я посмотрю, как пойдут, скоро из Сибири купцы появятся, им предложу эти шали. Там, сами знаете, народ богатый, не чета нам. Но! Я хочу один торговать ими.

— На какой срок хотите единоличный договор?

Мне понятны его тревоги. Но своя рубашка ближе к телу. А если у него дело не пойдет? Не встретится с нужными людьми? Пострадаю в конечном счете я.

— До Нового года, — прищурился он.

Полгода срок не большой. Да и больших объемов у меня пока нет. А рисковать и закупать дорогие ткани не хочу.

Мысль сработала молниеносно, и, просчитав риски, я согласилась на его условия.