Глава 38

Еще на подъезде к дому сердце начало бешено колотиться. Столб дыма поднимался над моим кварталом. Вокруг суета, неразбериха, люди бегут в разные стороны, и у всех читается в глазах: полыхнуло.

Дело в том, что Москва часто горела, это связано в первую очередь с тем, что дома в основе своей были деревянными, строились вплотную друг к другу. Это богачи могли себе позволить отдельно стоящие особняки, а купцы лепили свои домишки, словно пчелиные соты.

Генерал-губернатор даже указ издал, в котором на лето все городские бани закрывались. Этакая пожарная безопасность. У кого не было своей бани, а это восемьдесят процентов населения, мылись в печах. То еще испытание, но за неимением иного люди смирялись.

А тут пожар! Да еще в моем квартале. А у меня же фабрика в доме, и в ней склад тканей.

Мысли метались в голове, я прикрикнула на извозчика, чтобы погонял лошадей, но движение, напротив, замедлилось. Хаотичное движение людей, подвоз бочек с водой — все это преградило нам путь. Дни стояли, как на грех, жаркие, дождя уже неделю не было. Старожилы шептались, что не к добру это, и вот накаркали…

Я выскочила из пролетки и без оглядки кинулась в сторону дома. Господи, убереги! Я только начала разворачивать дело, появились первые, по-настоящему хорошие деньги, только не сейчас, Господи!

Но молитвы не помогли. Едва я свернула во двор, из моей груди вырвался крик. Тушили мой дом. Горело в центральной части, там, где гостиная и кухня. Слева располагалась фабрика, справа — женская половина.

К дому не подступиться, повсюду снуют мои работники и соседи, кто заливает огонь водой, другие закидывают землей. Из окон фабрики прямо на улицу выкидывают тюки с тканью. На земле ее подхватывают и оттаскивают на другой конец двора. Истошно вопят женщины и лошади.

Я рванула было к дому, но Иван ухватил меня за руку:

— Куда? Там и без тебя справятся. Не мешайся.

— А ну, отпусти!

Я развернулась к нему со звериным оскалом. В тот момент совсем не владела собой. Лиза, старухи, деньги — беда оглушила, накрыла меня с головой.

Но Иван лишь крепче перехватил мою руку.

— Смотри, твои! — показал он в сторону, где на подушках сидела чумазая Лиза, ее прижимала к себе Наська, и возле них билась в истерике Дуся. Слава Богу, живы! А где нянька, кухарка?

Иван подтолкнул меня к ним, а сам рванул к горящему дому. Я в нерешительности вертела головой — куда мне? К родным или тушить пожар? Но Иван сразу начал организовывать людей. Расчистил проход, чтобы можно было подогнать телегу с водой. Выкрикнул, чтобы люди становились цепочкой и передавали ведра от колодца к дому друг другу, а не носили каждый по ведру. И суматоха начала стихать. Определенно, Иван на своем месте. Но что же с моими?

Я подошла на подгибающихся ногах к своим, первым делом обняла и прижала к себе дочь. Наська осталась сидеть как истукан, не отрывая взгляда от огня. Лиза смотрела на пожар немигающим взглядом, широко раскрытыми глазами, и только оказавшись у меня на руках, вцепилась в меня и громко разревелась.

Тут же в ноги мне кинулась старуха:

— Виновата я перед тобой, не досмотрела! — она горько выла и, буквально распластавшись на земле, обхватила мои ступни.

— Где остальные? — шепотом спросила я у нее, потому что горло словно сдавило тугим обручем, даже дышала я через раз.

— Феня головни выгребала из печи, да, видно, не доглядела, а как спохватилась, огонь уже на половики перекинулся. Зина схватила Лизу и выволокла сюда. Потом начала добро вытаскивать, — показала на подушки старуха. — Ушла в дом и не вернулась. Обе с Феней там и сгинули.

Меня пригвоздило к земле. Слез в тот момент не было, я только крепче прижимала Лизу и смотрела, как борются люди с огнем. Что нужно делать в этих случаях? Бежать и руководить? Здесь Иван прав, я больше суеты наведу, чем помощи.

Стоять и смотреть, как я теряю свое благосостояние? Там же все мои деньги! У меня больше нет! А станки? Как на них огонь перекинется? Я стану банкротом! Пойду по миру с протянутой рукой.

Я опустилась на подушки, не выпуская из рук дочь и не отрывая взгляда от горящего дома. Говорить не могла, слез не было, только страх перед неизбежным.

Благо вскоре люди начали усмирять пламя. Алые языки все реже облизывали стены дома, оставляя за собой черноту и серый дым. Я глядела на все это и вопрошала только одно: за что, Господи?

Когда огонь полностью потушили, все вокруг облегченно вздохнули, но продолжали проливать стены водой. Так надо, следует затушить все до последней искорки, чтобы пожар не начался с прежней силой.

В центре дом выгорел весь, обвалилась крыша. А ведь за этим местом у меня сарай, где хранятся продукты: мука, соленья в бочках, травы, крупы… Там же пристройка для хранения дров и баня. Новая, недавно построенная баня!

Чем я буду кормить работников? Где они будут работать? Кто им будет готовить? А мы где будем жить? Можно ли поправить дом? А если строить новый… Таких денег у меня нет.

Дочь, Наська и старуха спаслись, кухарка с няней сгинули. Кто еще пострадал или, не приведи Господь, угорел? С чего начинать восстанавливать хозяйство?

Едва наступило спокойствие, ко мне подошли Иван с Василием.

— Мы с твоим приказчиком обо всем договорились. Фабрика не пострадала. Пока они остаются здесь. А ты с семьей переезжай ко мне. Сегодня разгребут завалы и будут смотреть, как поправить дом.

— А его можно поправить?

— Никто не знает, придут мастеровые, все скажут. И еще… — Иван отвернул лицо в сторону. — Людей бы похоронить.

— Кто? — я схватилась рукой за горло.

— Две бабы и подросток.

Должно быть, Витька или Сашка, родня мужа, что жили со мной и помогали по хозяйству и на фабрике. Гриша, прости, не сберегла твоих.

— У меня деньги… там, в доме.

— Барыня, вам туда нельзя, обрушится может. Скажите, где искать, я все принесу, — подал голос Василий.

— В моей спальне, последняя комната от… — Я перевела взгляд на зияющую черную дыру, некогда являвшуюся гостиной. — В шкафу, в шкатулках.

Василий кивнул и ушел в дом.

— Авдотья, ты согласна ехать на время пожить ко мне? Здесь недалеко, на пролетке десять минут.

— А как же…

И тут меня накрыло. Все разом. Смерть домашних, потеря дома, неизвестность и страх надвигающейся зимы. Я завыла, как давеча Дуся, и уткнулась лицом в грудь Лизы.