Глава 39

Слезы, по всей видимости, промыли мне мозг. А может, я выпустила пар, и ко мне вернулась здоровая злость. На себя. Первое испытание, а я словно кисейная барышня «поплыла». Позор! Нельзя купцам показывать свою слабость, а мне и подавно, потому что женщина. За мной фабрика, толпа мужиков, производство. Я должна быть как кремень, крепче алмаза, чтобы выстоять.

Ну да, сгорела половина дома, но фабрика не пострадала, а значит, день-два, и вернется к своим объемам. Деньги вновь потекут ко мне рекой. Нет повода падать духом.

А крыша над головой… Я могу и в доходный дом с семьей перебраться, но деньги следует экономить, поэтому так уж и быть, милостиво приму приглашение Ивана. А свой дом… Василий пусть находит строителей, ремонтников, а там решать буду, что дальше делать. Может, Господь смилуется, и за месяц удастся восстановить дом?

Люди… За кухаркой я в последнее время стала замечать, что все тяжелей ей работать на кухне, чугунки она поднимала туго, с кряхтением, а потом смахивала капли пота со лба. И ведь была у меня мысль Наську поставить под ее начало, да отвлеклась, позабыла. Но почему Феня не выбежала вместе со всеми? Гнева моего побоялась? Ну ругнула бы ее, и что с того?

А Зина? На кой она метнулась вещи выносить? Обезумела от пожара?

Мальца вот искренне жалко, ему жить бы да жить…

Я утешала себя лишь тем, что со мной они прожили спокойную и сытую жизнь. Я никогда не орала на них. Ну, бывало, прикрикну, так это лишь для того, чтобы за флажки не заступали, знали свое место. При этом никогда ни на кого руки не подняла, по щекам не хлестала, за волосы не таскала. Ели со мной за одним столом, от пуза, и не пустую кашу. Молоко, творог, сметана, масло на столе каждый день. Рыба в любом виде также. Что мяса мало было, так и я не каждую неделю его ела. Зато супы с потрошками у нас не переводились. Одним словом, не за что им меня корить.

Похороню их с должными почестями, свечки буду ставить. Мне, по сути, без разницы. Раньше за здоровье домашних молилась, сейчас увеличился поминальный список. Но у Бога все живы.

Разложив мух отдельно, котлеты отдельно, я поднялась и передала Лизу на руки Наське.

— Пока не найду дочери няньку, ты будешь за ней смотреть.

— Да, барыня.

Она коротко кивнула и крепко обхватила ребенка.

«Дуся, хватит мокроту разводить! Ночь скоро, надо собрать вещи и переселяться к Ивану Степановичу», — сказала я себе.

Иван вместе с Василием стояли поодаль, деликатно отвернувшись, о чем-то тихонько переговариваясь. В руках Василий держал мои шкатулки с деньгами.

— Василий! — окликнула я приказчика. — Выдели работников, и помогите Дусе собрать вещи. Мы переезжаем на время жить к Ивану Степановичу.

Василий с Иваном поспешили ко мне. А дальше понеслось.

Дом залить водой накрепко, выставить охрану, чтобы добро с фабрики и дома за ночь не растащили. И возвращаться уже завтра к работе.

Василий, опустив голову, поведал, что пожар с кухни пошел. Скорее всего, кухарка уголек обронила, а там и вспыхнуло.

Чего уж сейчас…

— Иван, у тебя кухарка есть?

— И кухарка, и помощница у нее, и служанки, и нянька у сына, — с готовностью отозвался он.

— Сможет она готовить еду на тридцать человек два раза в день? Я буду отдельно ей платить.

— Так, може, кто из соседей согласится за плату-то? — из-за плеча подала голос Дуня.

— Василий?

— Вы, матушка, пока об этом не думайте. Два дня мы сами как-нить перебьемся. А тем временем я и впрямь по соседям пройдусь, не думаю, что кто-то от лишнего рубля откажется. От Ивана Степановича возить на пролетках разориться можно.

С этими словами он подал мне шкатулки с моими деньгами.

— Хорошо. Деньги у тебя есть?

Дело в том, что я не всю выручку выгребала с фабрики. Непременно оставляла на мелкие расходы. Нитки определенного цвета могли внезапно закончиться, иглы сломаться, да и вообще, мало ли что потребуется? Василий не воровал, ну или много не воровал, поэтому я ему доверяла.

— Есть, матушка. Первым делом их вынес, — приложил он руку к груди. По-видимому, там и хранил.

— Тогда за дело. Помогайте нас собрать, а сами разбирайтесь здесь. Завтра с утра приеду, будем решать, что с домом делать. — Я перевела взгляд на обугленные бревна.

А может, и правда, снести все, взять кредит, да выстроить новый дом? Фабрика отчаянно требовала расширения, мужская половина, что находилась над кухней, — сгорела. Сарай, баня… Ну, сколько выйдет стройка? Тысяч десять-пятнадцать? Деньги, безусловно, огромные, но у меня пара-тройка тысяч припасена. Остальные отдам за три года. Это если брать с запасом. Зато будет куда расти.

Выстрою дом не два, а три этажа. Первый — каменный, по примеру Ивана, и лавку в доме открою.

Заманчиво. Но надо хорошенько обдумать, переспать, так сказать, с мыслями, посчитать все несколько раз. Тогда уже и решение принимать. А пока… Грузить вещи и размещаться на новом месте.

Раздав всем указания, я подхватила дочь. Она уже давно перестала плакать и затихла, наблюдая суету вокруг.

— Лизонька, родная моя. Поедем жить к Ивану Степановичу. Там у него сынок есть, будет тебе компания.

Я поцеловала дочь в лобик и почуяла неладное. Да она горит! Оттого и затихла, что тяжело ей.

— Иван, Лиза захворала. Поехали быстрей. Оставь Василию свой адрес, он управится. А по дороге надо к врачу заехать. Хотя нет, нас с Лизой к тебе домой, а ты не отпускай пролетку, гони за врачом.

Говорила я быстро, путано. Перепугалась за дочь. Еще утром та живо бегала по дому, а сейчас температура. Детские болезни протекают стремительно, а педиатрия не развита. Ох, помоги Господи, не допусти беды. Младенческая смертность здесь больше половины. А те, кто родами не помер, опять же меньше половины до десяти лет доживают. Страшно, и помощи ждать неоткуда.

Права людская молва: беда не приходит одна.