Глава 45

Вернувшись домой, я отстранилась от всех дел, не до того мне сейчас. К Лизе пристроила Наську. Дусе, отчаянно рвавшейся к разговору, отказала, сославшись на срочные заботы.

А заботы мои связаны с деньгами в конечном итоге. Согласно отчетам, что я ежегодно сдаю в гильдию, мой доход составляет две с половиной тысячи рублей. В этом году, я думаю, перевалит за три, в связи с расширением рынка сбыта. Хорошие деньги? Безусловно. Но есть нюанс — расходы.

Закуп сырья не превышает четырехсот рублей в год. Зарплаты и все прочие выплаты работникам и того меньше.

Львиную долю денег забирает многочисленная Гришина родня. Он их приучил к этому, а я менять ничего не стала. С годами их аппетиты только росли, и находились все новые и новые родственники, остро нуждающиеся в деньгах. И с тех пор все, включая дальних родственников, которые и в глаза Гришу не видели, считают нормой просить денег. На что? Я вас умоляю, повод всегда найдется. Новая кобыла, корова, дом поправить, плуг купить, телегу, взамен развалившейся. Мало ли расходов на земле?

Но хуже всего обстояло дело с девками на выданье. От приданого напрямую зависела их дальнейшая жизнь. Если за девкой давали корову, или пару свиней, или десяток овец, то девка становилась завидной невестой. Такую могли взять и в дом старосты, и позвать замуж за хорошего мастера: кузнеца или кожаных дел умельца. Чем обеспечить ее повышение в статусе и безбедное существование в дальнейшем.

Приданое собирали с рождения дочери. Им заполняли сундуки, которые после свадьбы относили в дом мужа. Приданое обязательно должно включать рубахи, платья, сарафаны, и чем их больше, тем богаче девка. Желательно, чтобы этого хватило до ее смерти.

Дальше всяческие бытовые нужды, такие как занавески, полотенца. И конечно, запас рулонов ткани на одежку для будущих детей.

А в семьях рождалось по шестнадцать, а то и больше детей. И вот всем девочкам следовало подготовить приданое. Но мало купить ткани и сшить, вещи должны быть замысловато вышиты, и желательно дорогими нитями. Я уже не говорю про атласные ленты. И все это за мой счет.

С парнями тоже экономии не получалось. Дело в том, что семьи крестьянские стремительно росли, а наделы земли, с которых они питались, оставались прежними. То есть отцу семейства изначально выделили, допустим, казенную десятину. Это примерно гектар. Затем народились и выросли сыновья. Свою долю он разделил поровну на всех. И всем хватало урожаев. А вот когда начали подрастать внуки, тут уже остро вставал вопрос с нехваткой той самой земли. Дополнительно взять ее негде — все в одинаковом положении. И что в таком случае делать с внуками?

Вот тут и вспоминали про богатую родственницу в Москве. Они ведь как рассуждали: только у них жизнь тяжелая, потому как работают от зари до зари на земле. А в городах все иначе, деньги на деревьях растут.

И каждый год получала я письма с просьбой помочь, пристроить их сыночка в люди. А что значит пристроить? В первую очередь его нужно выкупить у помещика. Но законодательство Российской империи не совершенно, и до момента переписи населения, а они случаются примерно раз в десять лет, платить подушный оклад приходилось и по месту старой приписки мужчины, и новой. То есть в двойном размере. За чей счет банкет?

Далее, дите собирали и с оказией отправляли ко мне. А я его совершенно не знаю: способности, склад характера, на кого его учить, к кому пристраивать? Схему предложил Василий, пожалев меня вдовую. Он принимал всех молодых людей под свое крыло и изучал их умения. Некоторых хвалил и оставлял подмастерьями на фабрике, это самый легкий для меня исход. Но были и те, которые отчаянно искали те самые деревья, на которых растут деньги.

Уходили в «отрыв», так сказать. Один даже угодил на каторгу за грабежи.

Отсеянные Василием молодые люди с неохотой шли в подмастерья в другие места, чтобы овладеть знаниями, а затем открыть свое дело. Работали за еду и место для сна. Кому это понравится? Одним словом, я часто получала разгневанные письма от их родителей с обвинениями в жестокосердии.

Таким образом, с учетом денег, оставленных еще Гришей, на сегодня я смогла отложить чуть больше четырех тысяч.

Просмотрев еще раз свои доходные и расходные книги, я пришла к выводу, что при таком уровне доходов за новый дом я буду расплачиваться лет двадцать. Вся жизнь на это уйдет.

Нужно срочно, немедленно делать экономический прыжок, прорыв. Увеличивать свой доход как минимум вдвое, чтобы «отбить» будущий кредит за дом лет за пять.

Производственные мощности… В доме Ивана больше места, чем сейчас у меня на фабрике. Докупим оборудование, Василий наймет работников, с этим у меня будет полный порядок.

В своем новом доме фабрику я построю с двойным запасом.

А вот сбыт…

Петербург приносит хороший доход, но за год он вряд ли превысит тысячу. А в дальнейшем кто его знает. Понадеешься на лучшее, а откажется от договора продавец или, хуже того, умрет. И я опять без дохода.

Новые шали тоже неизвестно как покажут себя при продаже, да и дело это не быстрое.

Гады новгородцы. Ну что им стоило пустить меня на ярмарку?

Я все чаще возвращалась мыслями к Новгороду. Возможно, и напридумывала себе многое, но оборот ярмарки не давал спокойно жить. А сейчас и подавно.

Вечером, едва вернулся Иван, Галина устроила скандал: моя Дуся отхлестала ее по щекам. Прилюдно. За противление уборке.

— Да как смеет эта старуха поднимать на меня руку? Мы с ней в одинаковом положении! — истерила Галина.

— Нет. Дуся свободная женщина. И Наська тоже, и все, кто на меня работают. А ты крепостная, и оттого уже находишься на ступень ниже, — заступилась я за старуху.

Лицо Галины вытянулось от удивления. Так тебе саботажница.

— Кроме того, я четко и ясно объявила, что приказы Дуси следует исполнять как мои или как Ивана Степановича. Все это слышали. Я знаю Дусю давно и уверена, что она не потребует лишнего, а значит, неправа ты. За что и получила. Надо бы тебя плетьми наказать… Да я не кровожадная.

Я замолчала и перевела вопросительный взгляд на Ивана.

— Еще раз Дуся пожалуется, прикажу наказать, — поддержал он меня.

На этом бунт был подавлен, и мы отправились ужинать.