Глава 48

Захар встретил мою придумку с воодушевлением. Сказал — все интересней, чем малевать котят или щеночков и продавать их на ярмарках.

И в последующую неделю мы подробно прорабатывали и отрисовывали образы дам, облаченных в мои шали. Причем делали разные наброски, изображали как крестьянок, стоящих на молитве в церкви, так и купчих, пьющих чай из блюда на веранде дома.

Дворян и высшее сословие я предложила нарисовать во всем параде, с обязательным парасолем. А вместо кружевных накидок, непременного атрибута любой аристократки, накинуть на плечи мою шаль.

Таким образом, я обзавелась рекламными материалами на любую аудиторию.

У Ивана с рекламой было легче. Захар нарисовал несколько сюжетов: улыбающиеся карапузы с полными руками конфет; красавец-гусар флиртует с молоденькой барышней и протягивает ей коробку конфет; гости собираются в бальной зале, повсюду на столиках расставлены вазы со сладким лакомством, у гостей в руках конфеты.

Через неделю пришел Иннокентий Всеславович Ордынской — помощник Карабанова, и извиняющимся тоном, пряча глаза, сообщил о том, что на адрес галереи пришла очередная картина Оникса.

— Авдотья Никифоровна, я не смею ее нести вам, — отводя взгляд, сказал он. — Что прикажете с ней делать?

И я распорядилась действовать на усмотрение Иннокентия Всеславовича. И впредь ко мне не ходить с этими вопросами.

Едва услышав мой ответ, помощник галериста расцвёл в улыбке и, раскланявшись, ушел.

Что за тип этот Оникс? Почему привязался ко мне? И главное, откуда он знает о моем существовании? Мне до него и дела нет, а он приклеился как банный лист.

А спустя примерно месяц по Москве поползли слухи о странных убийствах женщин.

Первый раз мне сообщил об этом Митька, когда в очередной раз сопровождал меня по делам.

От неожиданности я остановилась посреди улицы. Не может быть!

— Рассказывай все, что знаешь! — накинулась я на подростка.

Но знал он немногое. Пересказал слова взрослых, дескать, пропадают городские жительницы, а потом их находят убитыми. И та же странность: на телах находят украшения с камнями.

В тот же вечер я принялась допытывать Ивана.

Он с неохотой отвечал — да, ходят слухи, но никто доподлинно ничего не знает.

— Почему раньше не говорил?

— Не хотел тебя тревожить.

— Тревожить? — полыхнула я гневом. — Сумасшедший ходит по Москве. Нужно бежать в полицейское управление и рассказывать им про художника и убийства в Новгороде.

Я в панике начала нарезать круги по гостиной.

— Не торопись, — остановил меня Иван. — Полицейское управление Москвы немногим отличается от управления в Новгороде. Методы работы схожие. Что ты им скажешь?

— Так всю правду и расскажу, — недоуменно хлопала я глазами.

— Что ты приехала в Новгород и обнаружила связь между картинами и убийствами? И что на тебя ополчились местные власти и жители города? Ты с трудом покинула город, а сейчас Оникс появился в Москве?

— Ну, конечно, все так и расскажу. Есть же галерея Карабанова, Иннокентий Всеславович подтвердит получение картин, и пускай уже полиция ищет этого убийцу.

— Плохо ты знаешь полицейское ведомство. Ты станешь у них первой подозреваемой, и тебя если не арестуют, то замучают допросами. А это скажется на твоей репутации, по Москве поползут слухи, что ты убиваешь женщин.

— Да мне это зачем? — Я совершенно не разделяла позицию Ивана.

— Причину люди и сами придумают, а вот твои шали покупать враз перестанут.

— Ой!

Я в растерянности плюхнулась на стул. О таком исходе не задумывалась.

— И что же делать?

— А ничего не делать. Продолжать заниматься своими делами. Впрочем, можешь написать новгородскому князю. Если он и впрямь намерен поймать убийцу, то пришлет сыщиков, а уж они сами пусть проводят расследование, ловят убийцу и сдают его полиции.

После разговора с Иваном я долго думала. Полностью согласиться с ним не могла. Ну кому придет в голову обвинять в убийствах меня? Это только новгородцы на такое способны.

Но вместе с тем Иван совершенно прав относительно моей репутации. Как говорится, ложки нашлись, а вот осадочек остался. Люди забудут, по какому поводу мной интересовалось полицейское ведомство, у всех спустя время останется только одно воспоминание, что я была замешана в чем-то криминальном. И следовательно, иметь дело со мной — себе дороже.

Наутро я первым делом написала письмо князю Буржуа и предложила ему направить все силы в Москву, для поимки Оникса. Подробно описала обстоятельства, в которых художник настойчиво присылает мне картины. Затем рассказала про убийства и слухи, царящие в городе.

Правда, с этого времени старалась поменьше появляться на улице. Митька, сопровождающий мой, совсем малец, вряд ли сможет противостоять взрослому преступнику, коснись чего. У меня хватало здравого смысла не рисковать собой.

Ответ от князя пришел спустя две недели. Уже и осень наступила. Дни стали заметно короче, и все чаще проливались на Москву холодные дожди. С дач начали возвращаться знатные особы. Это отметила не только я, но и Иван. Продажи оживились.

Вернувшиеся в город жаждали новых впечатлений, готовились к череде балов и званых ужинов, оттого и пронеслись вихрем по всем магазинам в поисках новинок. У Ивана торговля взлетела на невиданный уровень. Его магазин стал модным местом среди богачей. К сожалению, у меня такого не случилось. Но продажи продолжали неуклонно расти и радовали меня.

Князь Александр Вальдемарович Буржуа не стал терять время на письма, а заявился собственной персоной.