Глава 50

На следующий день во всех газетах города дали объявление следующего содержания:

«Авдотья Никифоровна будет ждать встречи с художником в полдень среды в чайной «У Заславского».

Князь со своими советчиками выбрали довольно популярное и шумное место в Москве. До встречи оставалось пять дней, и, со слов его светлости, этого времени вполне достаточно, чтобы подготовить городские власти и устроить засаду.

Я с момента, как дала согласие на участие в поимке, чувствовала себя крайне тревожно. В голову лезли нехорошие мысли: а что, если задержание пойдет не по плану? Мы же не знаем, какими ресурсами обладает Оникс, и вообще, кто он такой.

А у меня ребенок, я не могу рисковать Лизой. Да и личная жизнь пошла на поправку, у меня есть ради чего жить, и страшно потерять это хрупкое счастье. Но вместе с тем я не представляла, как смогу жить, зная, что где-то рядом ходит тот, кто ищет со мной встречи с неизвестными мотивами.

И уж если представился такой случай в лице помощи от его светлости, то грех им не воспользоваться. Случаем, конечно.

Князь приезжал каждый день в обед, старательно выбирая время, когда Иван покидал дом, и отчитывался о проделанной работе. О том, что договорился с генерал-губернатором, тот, в свою очередь, «взбодрил» полицейское управление, и они наконец-то зашевелились.

В один из дней он с радостью поведал, что прибыли последние из его помощников, и уж сейчас дело пойдет на лад.

— Авдотья Никифоровна, позвольте поинтересоваться, отчего вы не восстанавливаете дом?

Смешной какой. Права народная пословица: сытый голодному не товарищ.

— Александр Вальдемарович, видите ли, мои доходы не столь велики, чтобы позволить выстроить новый дом, а старый ремонту не подлежит. Он конструктивно испорчен пожаром.

— У меня деньги в долг не возьмете? — с полуулыбкой предложил князь.

— Не возьму, — покачала я головой.

— В таком случае, чем я могу вам помочь?

Мне не хотелось обсуждать с его светлостью столь щепетильный вопрос, это же придется вдаваться в личные детали, а я все еще помнила, что знакомство наше началось с его интереса ко мне. Но вынужденное затворничество сыграло свою роль, поговорить, кроме Ивана, мне не с кем, и я в общих чертах описала князю свое положение и поделилась планами.

— Вам следует поучаствовать в нашей новгородской ярмарке! — выслушав меня, с жаром предложил Александр Вальдемарович.

Пришлось рассказывать, как я неоднократно пыталась выйти на рынок в Новгороде и чем в итоге это закончилось.

— Да, мне говорили, что народ у нас… особенный. Но сейчас же у вас имеется покровитель в моем лице, — неожиданно провозгласил он, и я от удивления пару раз похлопала ресницами.

— Пообещайте мне, сударыня, когда все закончится, мы с вами вместе поедем в Новгород, и вы дадите мне возможность оказать вам свою протекцию.

— А вам-то это зачем? — Я прекрасно помнила про сыр в мышеловке.

— Видите ли, Авдотья Никифоровна. Я не последний человек в Новгороде, мне удобно и комфортно жить в нем. Я преуспевающий горожанин и всем сердцем желаю, чтобы Новгород становился лучше. А тут такое происшествие! И надо же такому случиться, что именно вы обнаружили связь с картинами и убийствами, что послужило толчком к расследованию этого дела. Прошу вас, не лишайте меня возможности отблагодарить вас!

Князь говорил несколько напыщенно, но в целом я разделяла его позицию.

И уж больно мне хотелось пролезть на новгородскую ярмарку. Это же огромные деньжища и перспективы. Я ничуть не сомневалась, что мне удастся много увеличить свой доход, участвуя в ней, а это значит, что можно будет подумывать о собственном доме. Вот оно — решение, которое милостиво предлагает мне его светлость. Как тут устоять?

И я согласилась принять помощь всемогущего на новгородской земле князя.

Вечером поделилась с Иваном новостью. Ну а с кем еще разделить мою радость?

Он приходил после работы уставший, но страшно гордый своими успехами. Я сильно ему завидовала, потому что у меня не было такого колоссального скачка в продажах. А мне хотелось, да обстоятельства вынудили.

Как я и ожидала, Иван с воодушевлением принял мою новость, и мы стали вместе планировать, что бы такое представить на суд новгородцев. Хотелось их ошеломить. Не только своим новоявленным покровителем, но и товаром.

И тут мне пришла на ум мысль: помимо платков стандартного размера сто шестьдесят на сто шестьдесят, начать выпуск прямоугольных шалей.

— Пусть расцветка останется как на платках, пусть останутся кисти и тесьма, я изменю размер. Сделаю его метр шестьдесят на девяносто. Шали выйдут легкими и изящно покроют головы и плечи женщин.

И как я раньше до такого не додумалась? Шали нового образца будут меньшего размера, а значит, дешевле платков — и позволить их себе смогут даже совсем небогатые горожанки и крестьянки! Прекрасная новость!

— Завтра же посоветуюсь с Василием, пусть произведет необходимые расчеты. А затем поеду к Захару, чтобы готовил эскизы новых плакатов с изображением новинок. Пока он нарисует, пока я напечатаю в типографии, глядишь, и вопрос с Ониксом решится. К тому времени я должна быть готова.

— Учти, я тебя одну не отпущу. И отказа не приму! Вместе поедем в Новгород, — безапелляционно заявил Иван. А я и не против его компании.