Глава 53

Москва взорвалась новостью о Захаре-убийце. Слухи, в угоду своей галереи, подогревал Карабанов. Он не ограничился кратким объявлением, а заказал и опубликовал огромную статью, в которой подробнейшим образом описал историю кровавого художника.

Тираж газеты взлетел до небес. Мальчишки-продавцы с особым рвением выкрикивали особо сочные моменты из рассказанной галеристом истории, приводя в шок крайне ранимых дам. Тут же нашлись свидетели, которые вроде бы видели у Захара отрубленную кисть, торчащую из кармана. А также его самого, убегающего с места преступления в окровавленной одежде. И все эти домыслы передавались из уст в уста, обрастая новыми деталями.

Правда, до былин и сказаний Руси дохристианской дело не дошло. Да и причинами никто особенно не интересовался. Повесился — туда ему и дорога.

К тому же убийства прекратились, о чем не преминуло отрапортовать полицейское управление. Картины в галерею Карабанова приходить перестали. А найденные у Захара он умудрился каким-то образом заполучить и сейчас выставлял их у себя. Дело было закрыто.

Я же никак не могла принять тот факт, что Захар оказался тем самым кровавым художником. Я прекрасно помнила наш с ним разговор, его картины, его жизненную позицию. Да и вообще, он остался в моей памяти как бесконфликтный одаренный оформитель. Но факты, как говорится, упрямая вещь.

Московское начальство направило государю императору ходатайство о присвоении князю Александру Вальдемаровичу Буржуа ордена за вклад в поимку душегуба. Сам же князь, отпраздновав с московскими окончание дела, удалился по делам. Но перед этим заехал ко мне и пообещал лично сопроводить меня в Новгород, как встанут зимние дороги, либо прислать Виктора, своего друга и помощника.

Мы с Иваном неделю спорили и обсуждали ситуацию, но я чувствовала, что и у него нет окончательного мнения относительно причастности Захара к убийствам.

— Захар очень четко уловил мои требования по изображениям. Признаюсь, поначалу я беспокоился, что предстоит много работы и она сильно отвлечет меня от дел. Но оказалось все гораздо проще.

— И у меня так же. Я же ему вначале простые этикетки заказывала, а он их превратил в мастерский рисунок, — вздыхала я и вспоминала, вспоминала.

— А ты знаешь, что хозяин дома, в котором Захар снимал комнатку, неплохо зарабатывает на его смерти? — как-то заметил Иван и, усмехаясь, поведал о предприимчивом пройдохе.

Вещи Захара никто не забрал, так вот этот домовладелец за отдельную плату водит в его каморку любопытствующих. Показывает, где нашли повешенного, где стояли картины, где лежала записка. При этом не стесняется добавлять ужаса в рассказы. Дескать, во всей округе сначала дети стали пропадать. Затем две женщины ушли из дома да по сей день так и не вернулись. И ведь никто и подумать на тихоню не мог. А он вона кем оказался.

Одним словом, этой зимой Москва была обеспечена новостями по самую макушку.

Спустя две недели ко мне так и не пришло решение относительно вины Захара. Я даже мысли гнала о том, чтобы предпринять какое-либо расследование. Правды я не выясню, а вот дела мои могут знатно пошатнуться. Никто не захочет иметь дело с купчихой, пытающейся оправдать убийцу. Поэтому я старалась об этом не думать и собиралась в Новгород.

Еще через месяц дожди наконец прекратились, и дороги сковало льдом. А еще через неделю повалил снег, и сразу стало легче на душе. Чисто и светло в городе, да и дело шло к Рождеству и Новому году. Вот съезжу в Новгород, устрою там свои дела да возьмусь за подготовку праздника. Напридумываю номеров с участием детей. Танцы, стишки, простенькие спектакли. Пусть и сами развлекаются, и нас с Иваном радуют.

Его светлость прислал письмо, что сам приехать не может, но, как и договаривались, отправит за мной Виктора. Начались сборы. И тут Авдей взмолился:

— Авдотья Никифоровна, матушка родная, не взыщи, не могу я поехать с тобой.

Он по-настоящему рыдал, стоя на коленях передо мной.

Это произошло на фабрике. Едва он завел разговор, как я отвела его на женскую половину. Вернее, бывшую женскую, сейчас здесь размещались несколько семей вновь принятых работников. Жили они в более-менее приличных условиях, а вот готовили на улице. Как они зиму собираются пережить? Я совершенно не представляла, но Василий велел не обращать на это внимание. Дескать, сами разберутся. Он еще и плату с них брал: по десять рублей в месяц за комнату, и живите хоть по одному, хоть вдесятером. Предприимчивый приказчик.

— Говори как есть. Почему не можешь? Болеешь или воспоминания душат?

Авдей повесил голову. Все же воспоминания.

— А кто продавать шали на ярмарке будет?

— Дак это я Митьку всему обучил. Он не хуже меня товар-то знает. А присказки да прибаутки поболе моего выучил.

— Митька подросток, понимаешь ты это?

— А вы возьмите с собой Савку, того давно надо к делам пристраивать. Парень он толковый, обучить только малость, — повеселел Авдей, чувствуя, что я согласна его не брать с собой.

Савка, восемнадцати лет, здоровенный бугай, приехал в конце лета, в аккурат перед пожаром. А после него сдружился с Митькой. Тот после гибели брата осиротел, и Савка тоже один как пень на поляне. Вот и сошлись парни. Митька вроде как взялся учить Савку. Вместе товар в лавку относили, вместе за обедами для всех ходили.

Положа руку на сердце, я ехала не для того, чтобы торговать на ярмарке. В эту поездку хотела заручиться местом, а отправиться туда с товаром под Рождество, накануне Нового года. Поэтому мне не столько нужен был продавец, сколько провожатый.

Митьку взять — хорошая мысль. Он все еще переживает горе от потери брата. А тут путешествие, новые лица. Определенно, поездка пойдет ему на пользу.

Что касается Савки… Хороших работников найти сложно. А если Авдей предлагает приглядеться к нему, то так и следует сделать.

— Под твою ответственность. Неделя тебе, чтобы всему парней научил, — строго наказала я в конце разговора.

Авдей кланялся в пояс, крестился на иконы и клялся, что все сделает. Не подведет меня.

Еще через неделю приехал Виктор с небольшим сопровождением в пять конных. Мы с Иваном и парнями собрались, да и выдвинулись в Новгород.