Глава 48

А Вера меж тем была совсем недалеко от того места, где её искали. Два часа Вере пришлось провести в тесном пространстве сундука, который находился практически рядом с церковью, но только его спрятали в старый сарай, и служивые во главе с Рощиным его не нашли. Похитители только посмеивались, глядя на то, как «столичные» пытаются прорваться в лес.

Вера всё слышала, но крышку сундука ей не открывали. И хотя воздуха хватало, в сундуке были просверлены дырочки, но через какое-то время Вера поняла, что если она сейчас же не вылезет из сундука, то у неё начнётся припадок.

Так она и выкрикнула своим похитителям.

И услышала такой разговор:

─ Слышь, Касьян, не открывай, он же сказывал, сейчас речи её лукавые послушаем, и всё пропало. Это ж не баба, дьяволица.

─ Да брешут, небось ─ отвечал, видимо, тот, кого Касьяном звали, ─ я ж видел, как она крестилась.

─ А, а ты видел, как она крестилась? Тремя перстами али как положено?

Вера слушала и понимала, что это именно те, кто вероятно знает, где Марфа, и подумала, что может так оно и к лучшему. Сейчас её увезут куда-нибудь в скит или на хутор, и она найдёт Марфу, и вместе они выберутся.

Вера снова крикнула:

─ Вытащите меня, не могу больше, что вы нелюди что ли?!

Крышка сундука приоткрылась:

─ Обещащ, что не будеш речами лукавыми нас смушат? ─ спросил мужик, от которого пахло чесноком, и Вера поняла, что это и есть Касьян.

А по поводу чеснока Вере даже смешно стало, и она подумала: «Любопытно, это он специально наелся, чтобы демоницу отгонять?»

─ Я молчать буду, ─ сказала Вера.

─ Што, и даже деньгу не предложиш? ─ мужик как-то странно выговаривал шипящие, и Вера подумала, что у него, наверное, половины зубов нет.

И про деньги странно, хотя чего тут странного, это же Воробьёв за этим стоит. Теперь Вера в этом точно была уверена. Одно ей было неясно, причём здесь странный человек, который влез к ней в дом ночью и послал её к похитителям. Кто он такой? И каков его интерес?

Он ей не показался человеком, которому нужны деньги. Нет, он не выглядел богатым, просто Вера знала тех людей, которые что-то делают за деньги, они выглядят по-другому и по-другому говорят, а этот точно не за деньги.

И такие люди Веру пугали.

А вслух сказала:

─ Не предложу.

─ Ща, погодь, ─ и крышка сундука снова закрылась.

Вера подозревала, что похитители ждут, когда Рощин уедет.

Вскоре она услышала, как второй мужик, голос у него был повыше, словно бы он был моложе, чем, Касьян, сказал:

─Двоих оставили, ежели без сундука, не успеют заметить, спокойно уйдём.

Крышка сундука снова приподнялась.

─ Пообешай, што не будеш чудить, ─ снова пахнуло запахом чеснока.

─ Обещаю ─ сказала Вера, и как ни странно, но они ей поверили, правда помоложе который пригрозил ей большим ножом:

─ Смотри, пикнешь, придётся мне грех на душу взять.

Но Вера не испугалась, она точно знала, что нужна Воробьёву и его хозяевам живой. Пока она не подписала документы, ей почти ничего не грозит.

Они прошли на другой конец деревни, а с той стороны у них была телега, и дорога шла вниз. Вера подумала: «Да, отсюда уже не увидят…»

Она могла бы крикнуть и возможно те, кого оставил Рощин и успели бы её отбить, но вот Марфу они бы так и не нашли. А Марфа для Воробьёва ценности не представляет, и Вера каждый раз думая об этом, молилась, чтобы Марфе ничего не сделали.

Дорога петляла, скоро она стала узкой, и телега въехала в лес. Вере даже в какой-то момент показалось, что она уже шла или ехала по этой дороге. В горле сразу же пересохло: неужели на тот же хутор везут?

Но потом Вера вспомнила, как они Марфой уходили, и столб чёрного дыма, поднимавшийся над лесом.

Наверное, всё же на другой.

Через час езды по тропе, в какой-то момент пришлось пойти пешком, дороги практически не было.

И вскоре они вышли к хутору, Веру снова усадили на телегу, и молодой пошёл открывать ворота.

Ворота не были такими высокими, как на том хуторе, где Воробьёв держал Веру в прошлый раз, но Вера в очередной раз поразилась, сколько же таких вот хуторов по Стоглавой империи в лесах прячется. И почему-то вспомнила графа Морозова и графа Шувалова, подумала, что непростая у них задача, здесь вам не тот враг, кто чужой пришёл, здесь свои хуже врагов.

Телега заехала во двор, Вера огляделась и вдруг увидела возле колодца женщину всю в чёрном, и, хотя колодец был довольно далеко на той стороне двора, Вере показалось что-то знакомое в движениях женщины.

─ Марфа! ─ крикнула Вера.

Женщина повернулась и вдруг уронила ведро, и побежала.

А Вера побежала ей навстречу. Уже потом Вера жалела о своей несдержанности, надо было не показывать так открыто, что Марфа ей дорога. Но даже, если бы Вера сдержалась, то Марфу было бы не остановить.

Такой радостью осветилось её лицо. Но потом лицо Марфы снова стало нахмуренным, когда она поняла, что это не Вера приехала, а Веру привезли, и Марфа жестами стала Веру ругать за то, что та за ней поехала.

─ Какая трогательная сцена, ─ вдруг раздался знакомо-ненавистный голос Воробьева.

Он стоял на крыльце большого деревянного дома, сложенного из толстых круглых брёвен, в простой деревенской, на завязках рубахе, выпущенной из штанов, и вид-то у него был совсем не городской, и рубаха в пятнах, как будто бы он обедал и ел руками, а руки потом об рубаху и вытирал, и лишь сапоги были новенькие, и блестящие.

─ Чего уставилась? ─ вдруг грубо крикнул он на Веру, ─ или не нравлюсь?

И Вера с ужасом поняла, что Воробьёв пьян, и отвечать не стала.

«Ничего, ─ подумала она, ─ справлюсь»

─ Проходи в дом, благодетельница, ─ снова вернулся Воробьёв к вальяжной манере.

После чего взглянул на Марфу:

─ А ты иди работай, чего встала, совсем обленилась в столицах, вон какую морду наела.

Вера успокаивающе погладила Марфу по руке, тихо сказала:

─ Не переживай, иди, я справлюсь.

И Вера пошла в дом.