Глава 12

— АНФИСА —

У меня даже слов цензурных не было.

— Анфиса, – тут же начал Георгий, поднимаясь с кушетки, – доктор Мэйр – опытный врач, и он…

— Он – шарлатан! – отрезала я. – Точнее, опытный шарлатан! Ты хоть понимаешь, что ледяная вода на открытые раны – это не лечение, а варварство? Шок для организма, риск воспаления, и…

— Жинка Рябинина! – взвился голландец, багровея. – Вы нихт понимайт медицина! Я есть доктор, учёный, я лечу по методике великих европейских светил!

— Каких светил?! – хохотнула я и резко к нему развернулась. – Кто конкретно рекомендует обливать открытые раны ледяной водой? Гиппократ? Авиценна? Назовите мне хоть одно имя, процитируйте один научный труд, где сказано, что это помогает! Я вас внимательно слушаю!

Он стал красным как варёный рак, только что пар из ушей не валил.

— Это есть традиция! – выпалил он. – Мы, голландцы, всегда закалялись, поэтому наш флот…

Всё у меня отказали тормоза и включился режим той Анфисы, когда рабочие на стройке творят полную хренотень и надо им по-русски объяснить, что они рукож… что делают неправильно.

— Поэтому ваш флот ходит без матросов! Ещё бы, ведь они мрут от пневмонии после ваших дебильных «традиций»! – орала я на него, не сдерживалась. – Вы хотите, чтобы мой муж свалился с температурой, или у него начался сепсис? Чтобы раны загноились? Потому что именно это произойдёт после ваших ледяных обливаний!

— Вы есть ужасная хамка! – завопил доктор. – Какой невоспитанный женщина! Вы позорите своего мужа! Я буду жаловаться, и напишу в медицинский совет!

— Пишите, куда хотите! Хоть императору! – рявкнула я и скрестила руки на груди. – А мы уходим.

— Анфиса, – покрасневший Георгий, видимо от стыда за меня, попытался встать между мной и доктором, – пожалуйста, прошу тебя, успокойся. Я понимаю, что ты волнуешься, но перед тобой уважаемый доктор, и я…

Я выставила перед ним ладонь и отчеканила:

— Гор, ты – мой муж, а я – твоя жена. И моя прямая обязанность оберегать тебя от всяких бездарей, которые называют себя докторами, а на деле не знают элементарных основ медицины!

— Бездарей?! – взревел голландец. – Да я все сорок лет…

— Сорок лет позора! – рявкнула я и схватила Георгия за руку. – Одевайся, мы немедленно уходим. Боюсь представить, что в мазях этого шарлатана.

Гор оделся, теперь красным стали его шея и уши.

Он попытался извиниться перед голландцем, но я ему не дала, вытолкала мужчину из этого дурдома.

— Вы ещё пожалеете! – дурниной орал доктор нам вслед, пока мы спускались по лестнице. – Я напишу во все газеты! Расскажу всем, что купец Рябинин женился на сумасшедшей! Вас не примут ни в одном приличном доме! Вы…

Хлопнула дверь, отрезав поток проклятий.

Мы оказались на улице.

Я тяжело дышала, сжимая кулаки, а Георгий молчал.

Его лицо было красным, то ли от смущения, то ли от гнева.

— Так, – начала я, переводя дух, – короче, идём в аптеку. Здесь должна быть аптека. Мы купим нудные сборы, и я сама приготовлю всё, что нужно. Даже моих знаний хватит, чтобы реально тебе помочь.

— Анфиса…

— Противовоспалительное – это у нас ромашка, календула, тысячелистник. С обезболиванием, насколько помню, поможет кора ивы. Обеззараживающее – это понятно, что. Мазь для заживления… а тут спросим у аптекаря, может, что и посоветует из готового. Уверена, что это всё есть в любой нормальной аптеке, и это будет работать, в отличие от… Прости, Гор, я должна была сразу про аптеку подумать, но никак я не ожидала, что доктор окажется…

— Анфиса! – резко произнёс Рябинин. Он взял меня за плечи и чуть встряхнул. Его глаза смотрели прямо в мои, они были тёмные, серьёзные и очень напряжённые.

Блин. Сейчас будет скандал. Чёртов докторишка. Это всё из-за него.

— Никогда, – проговорил он медленно, чеканя каждое слово, –больше так не делай. Это недопустимо ругаться с людьми, особенно с теми, кто старше тебя и кто имеет вес в обществе.

Я надула губы и протянула:

— Но Го-о-о-р…

Его не проняло.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Ты оскорбила уважаемого доктора. У него связи и хорошая репутация, и ты назвала его шарлатаном. Он действительно может написать жалобу, и действительно может испортить нам жизнь.

Я взъярилась.

— Его методы могли тебя убить! – прорычала я. – Ты понимаешь это? Ледяная вода на открытые раны – это смертельно опасно! Ты мог заболеть, могло начаться воспаление! А если бы начался сепсис, я бы ничего не смогла сделать! Понимаешь ты это или нет?!

— Но я же жив, – возразил он.

Я его сейчас стукну. Вот возьму камень с дороги и приложу по его башке, чтобы мозги на место встали!

— Жив, потому что у тебя иммунитет хороший, а мог бы и не быть! – прошипела рассерженно, как кошка и ткнула пальцем ему в грудь. – Просто твой организм достаточно силён, чтобы выдержать эту пытку! Гор, этот голландец, он не доктор, а кретин!

Он долго и внимательно смотрел на меня. А потом вдруг уголки его губ дрогнули.

— Почему ты так яростно защищаешь меня? – спросил он.

Я опешила.

— Чё?

— Я спросил, почему ты так яростно защищаешь меня? Ты была похожа на тигрицу, которая защищает своё.

Я почувствовала, как краска заливает щёки.

— Боже… ну… это же так просто! – вздохнула я и мотнула головой. – Ты – мой муж. Мой, понимаешь? А всё, что моё, это моё, и я никому не позволю моё обидеть, покалечить и так далее… И запомни, этот голландец истинный коновал, а не доктор. И я не позволю ему тебя лечить. Всё, точка.

Он вдруг осторожно взял моё лицо в ладони и тихо произнёс:

— Ты удивительная. Я никогда не встречал женщины, которая готова была бы растерзать уважаемого доктора ради меня. Я, конечно, понимаю, что моя репутация теперь под угрозой, но…

— Но? – затаила я дыхание.

— Но мне, честно говоря, наплевать, – улыбнулся Гор.

Я чуть скривила губы и пробормотала:

— Но я бы на твоём месте всё-таки побеспокоилась о репутации.

Он кивнул.

— Я побеспокоюсь, – пообещал он. – А сейчас, идём в аптеку. Будем лечиться по твоей методике.

— Она не моя, – проворчала я. – Это просто… не знаю, элементарные знания, а не средневековые пытки.

Он предложил мне свой локоть и проговорил с улыбкой:

— Я тебе доверяю.

И мы пошли в аптеку.

* * *

Аптека меня порадовала.

Чисто, пахло травами и лекарствами, много тут было баночек, скляночек, мешочков и прочего.

За стойкой стоял молодой мужчина лет тридцати, с аккуратной бородкой, в круглых очках и с выражением лица человека, который искренне любит своё дело.

— Доброго дня! – приветливо произнёс он. – Чем могу служить?

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Георгий шагнул вперёд, явно намереваясь взять переговоры в свои руки.

И я тут же задвинула его себе за спину. Мягко, но настойчиво дала понять, что я сама поговорю.

Рябинин издал лёгкое возмущённое кряхтенье, но подчинился.

Аптекарь хмуро поправил очки и уставился на меня с явным интересом.

— Муж у меня героический мужчина, – проговорила я, приближаясь к стойке, – но в медицине разбирается слабо. Сейчас я вам всё объясню.

Аптекарь перевёл взгляд на Георгия. Тот стоял за моей спиной и явно ещё не понял, как на это реагировать.

Аптекарь снова взглянул на меня и вдруг улыбнулся.

— Приятно видеть барышню, которая разбирается в медицине лучше мужа, – заметил он. – Обычно всё, да наоборот.

— О, вы даже не представляете, – пробормотала я. – У моего мужа на спине открытые раны, после э-э-э... – я запнулась на мгновение, – после войны. Нужно снять боль, ускорить заживление и предотвратить заражение. Что можете посоветовать?

Аптекарь снова поднял взгляд на Георгия, теперь уже с уважением.

— После войны, говорите? – переспросил он. – Где воевали, сударь?

— На Кавказе, – коротко ответил Георгий.

— И в Англии, – добавила я, не удержавшись.

— В Англии? – аптекарь удивлённо заморгал. – Разве у нас с Англией война?

— С Англией у нас личная война, – пояснила я ворчливо. – Но это долгая история.

Аптекарь не стал допытываться. Он кивнул и принялся за работу, сразу было видно, что человек знает своё дело.

Он ссыпал в бумажные пакетики сушёные травы, отсчитал капли настойки в тёмные пузырьки и завернул баночку с мазью в вощёную бумагу.

— Вот, – произнёс он, выкладывая передо мной ряды склянок и пакетиков. – Смотрите, сударыня, вот здесь настойка календулы, чтобы раны промывать. Положил ещё кору дуба, она нужна вам для припарок, инструкция, как всё делать, есть. Мазь с прополисом, уж поверьте, это лучшее, что у меня есть для заживления ран. И обезболивающий порошок, он сделан из ивовой коры. Пусть ваш супруг принимает по щепотке, запивая тёплой водой.

Я счастливо улыбнулась.

Наконец-то, будет не одна «вода Менделеева», и не морская соль, а нормальные лекарства, хоть и примитивные по меркам моего века.

— Спасибо вам большое, – проговорила искренне. – Вы нас спасли.

— О, помилуйте, – улыбнулся молодой аптекарь, – я всего лишь продал вам лекарства. Это вы так подробно всё описали, что мне осталось только подобрать необходимое.

Он помолчал и добавил:

— Вы, верно, из сестёр милосердия? Или лекарский опыт имеется?

— У неё всё имеется, – буркнул Георгий из-за моей спины.

Я лишь натянуто улыбнулась.

— Сколько с нас?

Аптекарь назвал сумму, и тут настала моя очередь краснеть, бледнеть и бурчать.

Сумма была весьма значительная.

Нет, не огромная, но для нашего кармана это был удар.

Я услышала, как Георгий за моей спиной сделал глубокий вздох. Потом шагнул к стойке, отсчитал деньги, почти всё, что у него было, и положил на стойку.

— Благодарю, – проговорил он ровным голосом. – Вы нам очень помогли.

— Будьте здоровы, – ответил аптекарь, собирая деньги.

Мы вышли из аптеки с пакетом лекарств и почти пустыми карманами.

Мы оба молчали, но я чувствовала, как Гору тяжело. Не физически, а именно морально.

Он явно не привык к подобному положению вещей, и сейчас вынужден считать копейки и краснеть перед аптекарем.

Я взяла его под руку, и он мягко сжал мои пальцы.