Глава 15

— АНФИСА —

Банк жил своей жизнью.

Клерки сновали туда-сюда с бумагами. Клиенты переговаривались вполголоса, а кто-то и очень громко, кого не устраивали условия банка.

Где-то монотонно стучал штемпель.

Я разглядывала лепнину на потолке и думала о том, что неплохо бы придумать, как отсрочить выплату долга. Какие есть варианты? Реструктуризация?

В девятнадцатом веке это, наверное, называется как-то иначе.

Мировое соглашение? Кредитные каникулы? Чёрт, я понятия не имела, как работает банковская система империи.

Надо будет расспросить Георгия, или найти юриста, или...

— Анфиса Дмитриевна! Душечка! Ты ли это?!

Я вздрогнула и в полном недоумении уставилась на подошедших ко мне людей.

Прямо передо мной стояла пара – мужчина и женщина лет пятидесяти, оба были добротно и с шиком одеты.

Женщина была полная, румяная, в тёмно-бордовом платье и шляпке с перьями, которые дрожали от волнения.

Мужчина рядом с ней – высокий, сухощавый, с седыми висками и раскрасневшимся лицом.

— Почему ты здесь одна?! – продолжила женщина, всплёскивая рукой, затянутой в перчатку. – Где твой батюшка и братья?

Я открыла рот, но тут же захлопнула его.

В голове у меня закрутилась ровно одна мысль: «Кто эти люди?!»

— Святые небеса! – женщина тем временем оглядела меня, и её лицо приняло выражение глубокого соболезнования. – Милая, почему ты так ужасно выглядишь? Одета в какое-то отрепье! Господи, да ты же исхудала, и на тебе лица нет!

— Дорогая, – проговорил мужчина мягким тоном, – ты пугаешь девочку. Она нас не узнала. Верно, голубушка?

— Э-э-э... – протянула озадачено.

В моей голове вихрем закрутились мысли.

Кто это? Родственники или просто знакомые?

Если родственники, то с чьей стороны?

Если они знают Кукина и сейчас начнут расспрашивать, то… А-а-а-а, это же засада!

Стоп! Тихо! Паника очень плохой советчик.

Включай мозги, Анфиса!

Я поднялась со скамьи и постаралась придать лицу выражение лёгкой растерянности.

— Простите меня, – проговорила вежливо и нарочито чуть слабым голосом, – но после затяжной болезни ко не все воспоминания вернулись.

Женщина всплеснула руками.

— Какая болезнь, Анфиса?! Милая, да что с тобой случилось?!

— Где твой отец, голубушка? – одновременно с ней спросил мужчина.

Вот тут я поняла, что пора брать быка за рога. Вернее, быка по имени Кукин.

Я дала себе мысленную оплеуху, расправила плечи, вздёрнула подбородок и заговорила уверенно, чётко, как будто защищала важный проект перед комиссией: — Мой отец лежит в земле, царствие ему небесное. А о том, кого вы ошибочно именуете моим родителем, то есть, отчима, Кукина Игната Прохоровича, и его бестолковых сыновей, я понятия не имею, где они сейчас находятся. Когда мы расстались, семейство находилось в Англии.

И я строго на них посмотрела, мол, нечего о всяких гадостях меня спрашивать, а ещё и плечами пожала.

— Поэтому не подскажу вам, где Кукины. И да, я вас не узнала, уж простите великодушно, но благодаря именно отчиму я и заболела, и частично потеряла память.

Женщина ахнула, а мужчина свёл брови.

Мысленно я заликовало, хотя внешне сохраняла вежливое выражение лица.

Боже, какая прекрасная легенда! Кукин! Да, во всех бедах виноват Кукин! И болезнь, и потеря памяти, и вообще всё плохое, что случилось в моей жизни – это всё дело рук поганого Кукина! Идеально!

— Прости, душечка, – проговорила женщина уже совсем другим тоном, мягким, почти материнским. – Раз такое дело, то представлюсь заново, вдруг вспомнишь? Я, Елена Аркадьевна Никитина. А это мой супруг, Пётр Иванович. Мы были дружны с твоими покойными родителями, царствие им небесное. Мы часто бывали у вас в имении, когда ты была ещё совсем крошкой.

— Потом, – подхватил Пётр Иванович, – когда Анна Сергеевна вышла за Кукина, мы общение прервали. Не по нашей вине, – добавил он сдержанно, но с явной неприязнью к упомянутому господину. – Игнат Прохорович не жаловал старых друзей семьи.

Я слушала и мысленно сделала пометки. Никитины, друзья родителей. К Кукину относятся плохо, это очень хорошо.

— Но что ты тут делаешь, да ещё одна? – допытывалась Елена Аркадьевна.

— Мужа жду, – ответила спокойно.

— Так ты замужем?! – округлила она глаза.

— Да, – кивнула я. – Теперь я Рябинина Анфиса Дмитриевна. Мой супруг – Рябинин Георгий Александрович.

И тут Никитины в полном изумлении открыли рты.

— Господи! – выдохнул Пётр Иванович и даже перекрестился. – Быть того не может! Анфиса Дмитриевна, так это ты спасла его от казни?!

— Что? – моргнула я. – Но откуда вы знаете?

— Газеты, душечка! – хохотнула Елена Аркадьевна и схватила меня за руку. – Газеты всех с ума свели этой новостью! «Неизвестная красавица спасла русского купца от виселицы!» Неужели это ты?!

— Какие ещё газеты?

— Все, какие есть, перепечатали эту новость, – ответил Пётр Иванович. – Писали, что некая русская барышня, имени не называется, вышла замуж за осуждённого прямо на эшафоте, воспользовавшись старинным британским законом. Весь Петербург только об этом и говорил!

— Ого... Не знала я.

— Дорогая, – проговорила Елена Аркадьевна и прижала руки к груди, – вы с супругом нынче легенды! Вас пригласят в лучшие дома!

Ситуация становилась сюрреалистичной.

— А где же ваш супруг? – спросил Пётр Иванович.

— В кабинете управляющего. Решает... вопросы.

— Понимаю, – кивнул он с сочувствием.

— Ну, ничего! – улыбнулась мне Елена Аркадьевна. – Рябинин – человек известный и уважаемый. Со всем справится. А вы, душечка, непременно должны к нам приехать. Прямо завтра приезжайте к нам на обед. Мы живём на Литейном, дом двенадцать. К двум часам пополудни. Если твой супруг не будет против, разумеется.

— Я поговорю с ним, – пообещала я.

В этот момент к Никитиным подошёл клерк и почтительно произнёс:

— Пётр Иванович, Елена Аркадьевна, прошу вас, ваши документы готовы, осталось поставить подписи.

— Идём, идём, – засуетился Пётр Иванович. Потом повернулся ко мне: – Анфиса Дмитриевна, рад был увидеть.

— Душечка, мы ждём вас завтра! – с живостью проговорила Елена Аркадьевна и послала мне воздушный поцелуй. – Непременно приезжайте!

И они удалились.

Я опустилась на скамью и длинно выдохнула. Кажется, первый раунд общения с людьми, знавшими прежнюю Анфису, я прошла успешно.

Итак, подведём итоги.

Во-первых, у меня есть легенда. Отныне и навсегда я всем буду говорить, что Кукин чёртов злодей, из-за него я заболела, из-за него частично потеряла память. Это объясняет всё: и почему я не узнаю старых знакомых, почему говорю не так, как раньше и почему веду себя иначе.

Кукин моё универсальное оправдание! Волшебная палочка-выручалочка и козёл отпущения в одном флаконе!

Я чуть не засмеялась вслух.

Во-вторых, я, оказывается, легенда. Не знала, что Сми в этом веке так быстро всё узнали и раструбили историю о спасении Рябинина на всю империю.

Это плохо, потому что Кукин тоже может прочитать. Но и хорошо, потому что репутация у нас теперь героическая.

С такой репутацией, может, и в банке пойдут навстречу?

В-третьих, у меня появились знакомые. Никитины, друзья родителей. А ещё они не любят Кукина и, судя по всему, искренне рады меня видеть. Это важный ресурс, первые мои связи. Возможность войти в общество.

Короче, надо будет обязательно поехать к ним на обед, если Георгий согласится. А если не согласится, то убедить его так, чтобы согласился.

Кстати, о Георгии. Что-то он долго.

Я посмотрела на дверь кабинета, за которой скрылся Гор.

Но делать нечего, я ждала дальше.

Банк гудел, клерки перекладывали бумаги.

Часы на стене мерно отбивали время.

Пусть мой муж, купец-богатырь, выйдет из кабинета управляющего с хорошими новостями. Или хотя бы не с очень плохими, а всё остальное мы решим.

* * *

Георгий вышел из кабинета управляющего, и я сразу всё поняла.

Не нужно быть провидицей, чтобы прочитать выражение лица человека, который только что узнал, что его финансовая ситуация ещё хуже, чем он предполагал.

Рябинин был мрачен, как небо во время того самого шторма.

Желваки на скулах играли так, что, казалось, зубы сейчас треснут.

В правой руке он сжимал бумаги, и сжимал с такой силой, что костяшки побелели.

Сзади за ним семенил толстый и лысый мужичонка в дорогом, но мятом сюртуке, очевидно, это и есть управляющий.

Он что-то бубнил, размахивал руками, пытался забежать вперёд, но Георгий шагал так, словно этого толстяка не существовало.

— Георгий Александрович, голубчик, ну вы поймите! Мы всегда будем вам рады, как только вы поправите свои дела! Банк всё-таки не злодей, мы действуем строго по уставу! – оправдывался управляющий. – Вот увидите, всё образуется! Главное, найдите средства, а уж мы потом...

Георгий остановился так резко, что управляющий едва не впечатался носом ему в спину.

Рябинин резко повернулся к нему и одарил таким взглядом, что бедный толстяк попятился.

— Благодарю, – проговорил Георгий ледяным тоном. – Я всё понял. Всего доброго.

Он крепко, но не больно взял меня за руку и бросил одно слово:

— Идём.

Я ничего не стала спрашивать, просто пошла за ним.