Глава 16

— АНФИСА —

Мы пересекли зал и вышли на улицу.

На улице Георгий отпустил мою руку и остановился. Поднял лицо к серому питерскому небу, и очень тяжело выдохнул, а потом заговорил, не глядя на меня: — Анфиса, всё плохо. Я разорён.

Я молчала, ждала продолжения.

— На счетах пусто, – продолжил он, всё так же глядя в сторону, словно стыдился. – Более того, один из партнёров, Селиванов, подал на меня в суд. Он требует возмещения убытков. И пока я сидел в тюрьме, он умудрился подмять под себя почти всё моё дело. Теперь управляет моими складами и требует признать его единоличным владельцем.

— Как это возможно? – спросила удивлённо.

— Он вложился в ту самую сделку. Самую крупную долю внёс после меня, и теперь утверждает, что я умышленно сорвал поставку и виноват в аресте товара, что я... – он сжал кулаки. – В общем, он выставляет меня мошенником.

— А имение? – спросила хмуро.

— Имение под управлением банка. Они ещё не выставили его на торги, но... – он снова выдохнул и провёл чуть дрогнувшей рукой по волосам, – готовятся сделать это буквально через месяц, если я не найду денег.

— Проклятье, – проговорила я.

Чёртовы банки, чёртовы «партнёры». Все в своём репертуаре.

Неважно, какой век, стоит тебе только оступиться, и тебя тут же начинают рвать на части, как стая гиен, почуявших раненого.

— Так, Гор, не переживай, – проговорила я. – Успокойся.

Он поднял на меня глаза, и в них я увидела смесь отчаяния и гнева.

— Какие варианты предложил управляющий? – спросила мужа.

Георгий горько и зло хмыкнул.

— Предложил всё оплатить. Вот такой вариант. Внести полную сумму долга плюс проценты, и тогда банк снимет обременение с имения.

— Отлично, значит, нам просто нужны деньги.

— Анфиса, ты не понимаешь, сумма огромная. Мне не собрать её за месяц. Это невозможно.

— Невозможно – это когда мост падает, а ты стоишь под ним в этот момент. А когда нужно найти деньги – это просто задача.

Я уверенно взяла его за локоть.

— Так, что там дальше? Что с будем делать с партнёром, этим... Селивановым?

— А что с ним делать? – не понял меня Гор.

— Давай поедем к нему и поговорим. С какого перепугу он всё под себя подмял? Он решил, что бессмертный, да? Ты, на минуточку, жив, здоров, и домой вернулся. У тебя все права.

— У него документы, – глухо проговорил Георгий. – Доверенность на управление, которую я подписал перед отъездом в Лондон. Я думал, что оставляю дело в надёжных руках.

— А он оказался тварью, – ехидно протянула я.

— А он меня переиграл.

Я задумалась. Что-то тут не складывалось.

Я, конечно, не юрист, но базовые принципы наследственного права даже в этом веке должны работать.

— Слушай, а у тебя родственники есть? – спросила Гора. – Потому что даже если бы тебя... ну, в общем, даже в самом плохом случае, в первую очередь имущество должны наследовать родственники. А уже потом всякие там партнёры. Кто-то должен был вступить в права наследования, оспорить действия Селиванова...

— Нет никого, Анфиса, – перебил он меня.

— В смысле – нет?

— В прямом. Родители умерли. Братьев и сестёр у меня нет. Кузенов и кузин тоже не имею, даже дальних родных нет. Я последний в роду.

Последний в роду. Совсем один.

И он готов был отпустить меня, чтобы не портить мне жизнь, а у самого ни кола, ни двора, ни родных.

— Ты не один, – проговорила я. – У тебя есть я. Или уже забыл?

Он посмотрел на меня и ответил тихо:

— Я помню. Просто привык всегда рассчитывать только на себя.

— Привыкай к новому порядку. Ты уже женатый человек, – заявила деловым тоном. – Так, давай по порядку. Сначала предлагаю поесть. Я голодная, как стая волков, а завтрак был давно.

— Прости, обед давно прошёл, – вздохнул он.

— Кстати, у нас есть на что пообедать? Или мне надо сдать тебя в аренду для уличных боёв?

Он удивлённо на меня взглянул, мол, ни серьёзно ли я. Потом усмехнулся и провёл ладонью по лицу, словно смахивая мрачное выражение.

— Есть, – ответил он.

— Отлично, тогда идём обедать. И по дороге я тебе кое-что расскажу.

— Что именно?

— У нас завтра мероприятие, и мы на него приглашены.

— Какое ещё мероприятие? – напрягся он.

— Обед у Никитиных. У Петра Ивановича и Елены Аркадьевны. Они друзья моих покойных родителей. Я встретила их в банке, пока ты наводил мосты с управляющим. Они пригласили нас на завтра к двум часам. Адрес: Литейный проспект, дом двенадцать.

Георгий остановился и в упор уставился на меня.

— Никитины? Пётр Иванович? Я слышал о нём. Отставной военный, кажется, служил по инженерной части...

— По инженерной? – оживилась я. – Это ещё лучше!

— Но, Анфиса, я не в том состоянии, чтобы идти на званые обеды. Я банкрот, у меня лицо с синяком...

— У тебя фингал героя, – перебила его. – Ты вчера уложил пятерых. А ещё Никитины в курсе истории с твоим спасением, они читали газеты. Кстати, именно от них я узнала, что мы с тобой теперь легенды.

— Легенды, – скривился Гор. – Пустая болтовня.

— Но столица гудит, – проговорила я, пытаясь намекнуть ему, что из этого можно вынести выгоду. – Все гадают, кто же та загадочная барышня, что спасла купца от виселицы. Когда они узнали, что ты мой муж и это я тебя спасла, они пришли в неописуемый восторг. Вот завтра и поговорим, расскажем нашу историю, заодно, возможно, узнаем что-то полезное. Свежие данные, связи и слухи. Ты ведь купец и знаешь, как в свете решаются дела. Не только в банках, иногда за обеденным столом или в бане.

Георгий хмуро смотрел на меня и покачал головой.

— Я не успеваю за ходом твоих мыслей, – признался он.

— Ты главное верь мне, и по ходу сообразишь и всё поймёшь.

— Я уже понял, что спорить с тобой бесполезно.

— Прогресс! – хлопнула его по плечу. – Давай, за обедом расскажешь мне про остальных партнёров. Может, не все они такие прогнившие, как этот твой Селиванов.

* * *

Мы нашли приличное заведение на соседней улице, называлось оно «Русский двор». Это было заведение средней руки, где пахло щами, пирогами и свежим хлебом.

Георгий заказал на обед наваристые щи, мясо с гречневой кашей, рыбный пирог и чай с булочками и вареньем.

Мы устроились за угловым столом, подальше от чужих ушей.

— Рассказывай, – велела я, когда нам принесли щи.

И он рассказал.

Партнёров было трое.

Первый как раз Селиванов, купец первой гильдии, человек хитрый, скользкий и беспринципный. Именно он вложил больше всех денег в лондонскую сделку, и именно он теперь пытался отжать дело целиком.

Гор мне признался, что знал, что он подлец, но как дурак погнался за богатством, которое сулила эта сделка.

Я лишь вздыхала. Жаль, меня раньше с ним не было, я бы остановила, направила его энергию в другое русло. Очевидно, меня сюда забросили в нужный момент, чтобы всё исправить.

Вторым партнёром был Никодим Алексеевич Шорохов, купец второй гильдии, старый друг отца Георгия. Человек он осторожный, консервативный, но честный. Он вложил небольшую долю и, по словам Георгия, скорее всего, затаился и ждёт, чем кончится дело.

Третий – Илья Афанасьевич Горевой, молодой купец, энергичный и рисковый. Он вложил в сделку солидную сумму, но, в отличие от Селиванова, не пытался ничего отжать.

— Значит, – подытожила я, – у нас есть один враг, один выжидающий и один потенциальный союзник. Неплохо, точнее, лучше, чем три врага.

— Ты так спокойно об этом говоришь, – заметил Георгий.

— А что толку паниковать? Паника – это потеря времени и ресурсов. Нужно не паниковать, а считать.

— И что же ты насчитала?

— А вот что. Завтра мы идём на обед к Никитиным. После обеда нужно нанести визит к Шорохову и Горевому. Надо узнать их позицию. А потом параллельно ищем способ найти деньги на долг банку. И если получится, то оспариваем действия Селиванова в суде.

— Суд – это очень долго, – покачал головой Гор. – И дорого. Адвокатам нужно заплатить...

— Адвокаты будут, – отрезала я. – У тебя есть связи. У меня тоже… В конце концов, мы легенды или кто?! – улыбнулась ему. – Кто откажет легенде?

Он с прищуром посмотрел на меня, потом взял с тарелки пирожок и протянул его мне.

— Ешь, Анфиса. Тебе нужно много сил. Ты, кажется, в одиночку собираешься победить всех моих врагов, спасти имение и заодно завоевать Англию.

Я рассмеялась и взяла из его рук пирожок.

— Не в одиночку, – возразила я, откусывая приличный кусок. – Вдвоём против всего мира. Мы – отличная команда.

— И что же в этом дуэте делаю я? – проговорил он задумчиво.

— Ты – кулаки и репутация. А ещё мощная моральная поддержка. И ты купишь мне остров и построишь на нём дворец. И да, Англию тоже купишь, сделаем из неё большой огород или большое пастбище для овец и коз. Помнишь?

Он усмехнулся.

— Да, помню.

— Поэтому у тебя нет выбора, ты обязан поправить дела и разбогатеть.

Георгий тихо и искренне рассмеялся.

Мы доели обед, и Георгий расплатился. Деньги ещё оставались, и это радовало, и мы покинули милый ресторанчик.

— Куда теперь? – спросила мужа.

— К Горевому, – решил он.

— Одобряю. Он, судя по твоим словам, человек неглупый и честный. Может, он знает что-то, чего не знаешь ты?

Он нанял извозчика, и мы поехали.

* * *

Дом Горевого сразу говорил о его хозяине.

Перед нами был не особняк с колоннами, но и не коробка.

Дом в два этажа из хорошего и крепкого кирпича. Фасад был свежеокрашен в тёмно-зелёный и белый цвет. Я сразу отметила чисто вымытые окна.

Никакой показной роскоши, но каждая деталь говорила, что здесь живёт человек, у которого есть средства, но нет желания пускать пыль в глаза.

— Хороший дом, – заметила я, пока мы поднимались по ступеням.

— Илья Афанасьевич всегда был разумен в тратах, – отозвался Георгий. – Он не транжира, но и не скупой. Деньги всегда в дело вкладывает и в благотворительность, но никак не в лепнину.

Дверь нам открыл пожилой слуга с выправкой бывшего военного. Он оглядел нас, и, едва взглянув на Георгия, вдруг просиял:

— Георгий Александрович! Батюшки, да вы ли это?! А мы уж и не чаяли... То есть... простите, ваше благородие! Прошу, проходите! Илья Афанасьевич будет счастлив видеть вас!

— Благодарю, Егорыч, – кивнул ему Георгий. – Доложи хозяину, что Рябинин с супругой прибыли.

— Сию минуту!

Он проводил нас в кабинет, – просторную комнату с высокими окнами, книжными шкафами до потолка и большим дубовым столом, заваленным книгами, бумагами, тарелкой с яблоками.

На стенах висели морские карты торговых путей, одна была даже с пометками.

В углу кабинета стоял огромный и очень красивый глобус.

Я не успела толком осмотреться, как дверь распахнулась, и в кабинет почти вбежал сам хозяин.

Илья Афанасьевич Горевой оказался мужчиной лет тридцати пяти или сорока, он был невысокий, но подвижный, с живыми карими глазами и тёмной бородкой, уже тронутой сединой.

Он был из тех людей, которые не могут усидеть на месте, и даже сейчас, остановившись на пороге, он словно продолжал двигаться: потирал руки и переступал с ноги на ногу.

— Гор! – воскликнул он и, не дав Георгию опомниться, сгрёб его в медвежьи объятия. – Живой, чёрт тебя возьми! Живой, сукин ты сын!

Георгий чуть поморщился, так как Горевой от души хлопнул его по спине, явно не рассчитанным на человека с такими как у него ранами.

Я заметила, как дёрнулся уголок его рта.

— Илья Афанасьевич, — проговорила я, шагнув вперёд, – прошу простить, но англичане расписали ему спину так, что он пока не может принимать поздравления с похлопываниями.

Горевой замер с поднятой рукой. Потом перевёл взгляд на меня, склонил голову набок.

— Супруга? – спросил он.

— Да, это моя жена, – подтвердил Георгий. – Анфиса Дмитриевна Рябинина, в девичестве Самойлова.

— Та самая?! – глаза Горевого загорелись.

Он шагнул ко мне и отвесил такой почтительный поклон, словно перед ним стояла по меньшей мере императрица.

— Анфиса Дмитриевна, честь имею! Я читал о вас в газетах! Весь Петербург читал! Это же надо, взять да выйти замуж под виселицей! Спасти человека! Я, признаться, думал, что журналисты приукрасили, но теперь вижу, что нет, не приукрасили, а даже преуменьшили!

— Журналисты любят истории с кровью, – заметила я.

— Илья, – Георгий кашлянул, – мы пришли к тебе по делу.

— По делу? – Горевой мгновенно стал серьёзным. – Да, конечно. Присаживайтесь. Чаю? Или, может, чего покрепче?

— Чаю, – кивнул Гор.

— А мне, чего покрепче, – не постеснялась я, и мужчины обалдели. – Если можно, а то день сегодня... насыщенный.

Георгий хмыкнул, но кивнул, мол, разрешаю.

Горевой усмехнулся и никак не прокомментировал мой выбор. Он распорядился насчёт чая и чего покрепче, им оказалась настойка на бруснике, весьма недурная.

Он усадил нас в кресла и сам сел напротив.

— Сначала рассказывай, – велел он Георгию. – Всё с самого начала.

И Георгий рассказал.

Он говорил коротко, сухо, одни факты и никакой лирики. Сделка в Лондоне, подложные документы со стороны англичан, обвинение в шпионаже, конфискация товара, тюрьма, суд, эшафот.

Горевой слушал молча, только желваки играли на скулах.

Когда Георгий дошёл до того места, где я крикнула «Я выйду за него!», Горевой перевёл взгляд на меня.

— А после, – продолжал мой муж, – мы сразу отправились в Петербург. И сегодня я узнал, что Селиванов подмял под себя моё дело, банк готов выставить моё имение на торги, и партнёры, возможно, считают меня мошенником.

Он помолчал и добавил:

— Я разорён.

Горевой встал и прошёлся по кабинету.

— Селиванов, – проговорил он с отвращением. – Я так и знал! Знал, что этот скользкий тип что-то замышляет!

Он остановился и в гневе рассказал:

— Гор, когда ты пропал, он сразу засуетился, собрал всех кредиторов, настойчиво говорил и убеждал всех о «необходимости спасать общее дело», требовал доверенности, печати... Я тогда отказался что-либо подписывать, сказал, что подожду.

— И правильно сделал, – кивнул Георгий.

— Но Шорохов... – Горевой поморщился. – Никодим Петрович испугался. Он человек хороший, но трусоватый. Селиванов надавил на него, и тот подписал все бумаги. Теперь Шорохов сидит тихо и боится нос высунуть.

— А ты? – спросил Георгий. – Как твои дела?

— Я держусь, – пожал Илья Афанасьевич плечами. – Моя доля в сделке была большая, но не критичная. Потерял, конечно, много, но не всё. И в отличие от Селиванова, я не считаю тебя мошенником. Я тебя много лет знаю, ты не мог сорвать сделку умышленно. Если англичане тебя подставили, значит, так и было.

— Спасибо тебе, – тихо проговорил Георгий.

— Не за что, – произнёс Горевой и остановился перед ним, посмотрел прямо Гору в глаза. – Чего ты хочешь от меня?

— Помощи, – прямо ответил Георгий. – Мне нужно восстановить своё доброе имя, вернуть дело, остановить Селиванова, и найти деньги на выплату банку, пока имение не ушло с молотка.

Горевой помолчал, потом коротко и решительно кивнул.

— Я с тобой. Что нужно делать? – спросил он Гора.

— Для начала дать показания в суде. Ты можешь подтвердить, что я не давал Селиванову права единолично распоряжаться делом? Что он действовал за моей спиной.

— Это легко. У меня сохранились деловые с ним письма. И копии документов, которые он пытался мне подсунуть. Я тогда на всякий случай оставил, вот чуял, что пригодится! – воскликнул он в конце и потряс кулаком в воздухе.

— Отлично, – пробормотала я и подалась вперёд. – А что насчёт остальных, кто работал с Гором? Кто-то ещё может поддержать нас?

Горевой задумался, потирая подбородок.

— Шорохов вряд ли, он слишком напуган. Но есть ещё пара человек, которые вложились в сделку через меня. Мелкие вкладчики. Они, конечно, погоды не сделают, но как свидетели могут пригодиться.

— Уже что-то, – кивнула я. – А сам Селиванов? Что он вообще собой представляет? Где у него слабые места?

Горевой хмыкнул.

— Гор, а твоя жена умна-а-а, правильные вопросы задаёт. Селиванов – игрок, – произнёс он злорадно. – В прямом смысле слова. Он до одури любит карты, и самый сок в этом, что не всегда играет честно. Об этом многие знают, но молчат, ведь он человек со связями, с ним опасно ссориться. Если как-то умно надавить на него с этой стороны...

— Игрок, – повторила я задумчиво. – Интересно.

— Анфиса, – Георгий посмотрел на меня предостерегающе, – ты же не собираешься...

— Я вообще ничего не собираюсь, – перебила его. – Мы пока с тобой просто собираем информацию. Прежде чем воевать, нужно изучить противника со всех сторон.

Горевой перевёл взгляд с меня на Георгия и обратно.

— А жена у тебя стратег, – заметил он с уважением. – Уже не завидую твоим врагам, Гор.

— Я тоже, – ответил Георгий с лёгкой улыбкой.

Мы просидели в кабинете ещё около часа.

Горевой оказался человеком практичным и энергичным, он тут же набросал список необходимых действий, обещал завтра же отправить поверенного в суд с копиями документов, а самого Георгия свёл бы с хорошим адвокатом, как раз из тех, что не продаются.

Обещал также осторожно прощупать Шорохова, вдруг, может, удастся уговорить его дать показания против Селиванова?

— А вы, Анфиса Дмитриевна, – проговорил он на прощание, – заходите к нам запросто. Моя супруга будет счастлива познакомиться с вами, сейчас она не дома, гостит у сестры. Она у меня дама боевая, вы с ней поладите.

— Непременно, – пообещала я.

И мы отправились домой, в нашу съёмную комнату.