Глава 25

— ГЕОРГИЙ —

Я стоял у алтаря и ждал.

Церковь была залита светом. Благостный день сегодня.

Отец Григорий уже облачился в праздничную рясу и проверял венцы.

Никитин стоял у правого клироса, поправляя шейный платок, который то и дело сбивался набок.

Илья Афанасьевич Горевой прибыл загодя и теперь тихо переговаривался с Шороховым, тот всё-таки набрался смелости и приехал.

А я терпеливо ждал, хотя молил время поторопиться.

Сегодня Анфиса станет моей женой по русскому обычаю, а не по чужому закону, а по-нашему, с венцами, молитвами и кольцами. Так, как должно быть.

Я думал о ней и не мог думать ни о чём и о ком другом.

Представлял, как она войдёт в церковь в белом платье. Как наяву увидел, как поднимаю фату и вижу её серые глаза, умные и насмешливые.

Моя рука возьмёт её нежную ладонь, и я надену кольцо на её тонкий палец. Уже услышал, как отец Григорий напевно произносит: «Венчается раб Божий Георгий рабе Божией Анфисе».

А после мои мысли перенеслись дальше в будущее, когда мы останемся одни, и я смогу реализовать все те фантазии и картины, которые сводили меня с ума с первого дня, когда она крикнула «Я выйду за него!» на лондонской площади. Особенно, когда она встала на колени передо мной и принялась мыть мой живот с таким видом, словно это было самым естественным делом на свете. И когда гневно выпалила: «Дурень! Я замёрзла! Муж ты мне или кто? Согрей уже!»

Я усмехнулся про себя. Согрею, Анфиса, сегодня – обязательно тебя согрею.

— Волнуешься? – спросил Никитин, подходя ближе.

— Немного, – ответил честно. – Вдруг, передумала?

Он тихо рассмеялся.

— Не передумала. Она смотрит на тебя, как на своего, будто вы уже лет так десять женаты. Не дрейфь.

— Спасибо, Пётр Иванович.

— Потом после венчания будешь благодарить, за праздничным столом, когда прокричим «Горько!»

Я кивнул, улыбнулся и снова уставился на дверь.

А потом дверь распахнулась, я подобрался, но в церковь ворвался запыхавшийся человек с безумными глазами.

— Это же наш кучер, – ахнул Никитин.

— Господа! – закричал он, и голос его сорвался на хрип. – Беда! На карету напали! Невесту вашу, господин Рябинин, похитили!

Мир для меня словно перевернулся.

Я не помню, как оказался на улице и вскочил в первый попавшийся экипаж. Рядом со мной сели Никитин, и Горевой.

Но я был в такой прострации и ужасе за Анфису, что никого не видел и не слышал. В голове билась одна лишь мысль: «Анфиса! Анфиса!»

Мы примчались к месту нападения через несколько минут.

Карета лежала на боку, как подбитый зверь, а в воздухе висел едкий запах дыма.

Нападавшие использовали дымовую шашку.

Елена Аркадьевна слабо прислонилась к перевёрнутой карете и прижимала платок к разбитому виску.

Шафер стоял рядом с ней и был бледный, как снег, но жив и цел.

— Где Анфиса, – в ужасе выдохнул я, подбегая к Никитиной.

— Увезли, – слабо проговорила Елена Аркадьевна, потом подняла на меня заплаканные глаза и всхлипнула: – Георгий Александрович, простите меня, но я ничего не смогла сделать, они перевернули карету, потом всюду дым и ничего не видно... Кто-то схватил её и утащил...

— Кто?! – рявкнул я в отчаянии.

— Я не знаю! Какие-то люди в чёрном, лиц я не видела... Ничего не видела…

— Сколько их было?

— Трое, – подал голос шафер. – Может, четверо. Они были вооружены, но не стреляли. Задымили всё, вызвали суматоху, я пытался её удержать, но меня ударили по голове.

Я сжал кулаки. Внутри меня клокотала бешеная ярость. Кто-то посмел тронуть мою женщину, мою Анфису. Кто бы это ни был, он заплатит.

— Георгий! Рябинин! – раздался вдруг знакомый голос.

Я резко обернулся. Из переулка выехал всадник на чёрном коне и в тёмной черкеске. Смуглое лицо, орлиный нос и синие глаза. Я узнал его сразу, хотя не видел несколько лет.

Гайдар Бекович Черкасский, мой сослуживец по Кавказу. Горец, принявший присягу Российской империи, как и вся его династия.

Мы вместе воевали, ходили в разведку и сидели у одного костра.

— Гайдар? – удивился я и шагнул к нему. – Ты здесь? Какими судьбами? Прости друг, у меня беда. Давай, увидимся после?

— Я с людьми проезжал мимо, – ответил он, спешиваясь, подошёл ко мне и крепко хлопнул по плечу. – Увидел дым, услышал крики. Мои люди всё видели, Гор. Они проследили за теми, кто увёз девушку. Я так понимаю, ты с ней связан?

— Это моя жена, – проговорил я. – Анфиса. Кто посмел?

Я стиснул зубы.

Гайдар посмотрел на меня, и не стал задавать лишних вопросов, просто кивнул.

— Тогда не будем терять время. Мои люди знают, куда её увезли.

— Георгий, я займусь женой, – произнёс Никитин, шагнул вперёд к горцу, и они обменялись кивками. – Верни Анфису.

— Верну.

— Тогда вперёд, – произнёс Гайдар. – Не будем терять время.

* * *

Я, Гайдар и четверо людей Черкасского мчались по окраинам Петербурга.

Место оказалось заброшенным складским помещением за городской чертой. Это были старые кирпичные корпуса.

Мы бесшумно подъехали, оставили лошадей у ограды и двинулись к главному зданию, куда указал человек Черкасского.

Гайдар подал знак, и его люди растворились в тенях, как умеют только горцы. Через минуту один из них вернулся и тихо доложил.

Гайдар повернулся ко мне и произнёс:

— Из подвала выходят двое, они сейчас будут здесь.

Мы затаились, а через несколько секунд дверь подвала отворилась, и на свет показались двое мужчин. Один был постарше, а второй помоложе.

Я понял, кто это. Вспомнил описания, которые дала Анфиса на своих родственников.

— Стоять! – прорычал я, словно зверь, выходя из тени.

Кукин-старший замер. Младший взвизгнул и попытался бежать, но наткнулся на одного из людей Гайдара, который возник перед ним, как из-под земли.

— Рябинин? – выдохнул Кукин-старший, бледнея. – Но как вы...

— Где она? – перебил я мерзавца. – Где моя жена?

— Я не понимаю, о чём вы...

— Где она?! – рявкнул я так, что Кукин-младший снова взвизгнул.

— В подвале, – быстро проговорил этот сопляк, едва не обмочивший штаны, показывая на дверь. – Она в подвале. Там ещё Валериан... Он её... задушить…

Я не дослушал, бросился к двери.

Она была заперта изнутри, я изо всех сил нанёс один точный, сильный удар и дверь слетела с петель.

Ворвался в помещение и быстро оценил обстановку.

Тусклый свет керосиновой лампы. Капли воды с потолка, и – она.

Анфиса сидела на стуле, связанная, в белом свадебном платье, которое было измято и испачкано. Я увидел синяк на её скуле и царапину на виске.

— Гор! – закричала она радостно. – Любимый!

Валериан, который явно не ожидал гостей побледнел и растерялся.

— Рябинин? – проговорил он. – Какого…

Он не договорил, я не сдержался и ударил его. Один удар, прямой, в челюсть и Валериан Кукин рухнул на пол, как подкошенный.

Я бросился к Анфисе. Разрезал верёвки ножом, который сунул мне Гайдар.

— Гор, – прохрипела она. – Мы так и не обвенчались…

— Ничего, – ответил я, прижимая её к себе. – Мы назначим новую дату.

Она всхлипнула, обняла меня за шею так крепко, что мне стало тяжело дышать.

— Ты как? Нигде не болит? Расскажи мне всё, – попросил я.

Она чуть отстранилась, в глазах стояли слёзы.

— Я в полном порядке, цела. Пара синяков и царапин, а вот платье ужасно жаль…

— Платье – это не страшно, – выдохнул с облегчением. – Главное, что с тобой всё хорошо.

Понял её на руки.

Люди Гайдара подняли Валериана, который приходил в себя.

— Гор, что будешь делать с этими мразями? Мы таким «героям» умеем доходчиво объяснять, как они неправы, – зло выдал Гай. – Можем «поговорить» с ними, потом сдать властям.

Валериан забился в руках горцев, начал ругаться и кричать, что он вообще ни при чём! Это всё дурень Никодим!

Но его никто не слушал.

Я кивнул, мол, да, даю добро.

* * *

— АНФИСА —

Когда Георгий разрезал верёвки и подхватил меня на руки, вынес из этого проклятого места на свежий воздух, вот тогда это случилось.

Именно в его руках я отчётливо и ясно поняла, что люблю его.

Не «нравится», не «привязана», а именно люблю всем сердцем и всей душой, да что там, каждой клеточкой этого тела, которое уже стало моим.

Я поняла, что люблю Рябинина так, что сердце сжималось, весь мир сузился до одного человека.

И страх, который я испытала в подвале, был не страхом смерти. Смерти я не боялась… ну, почти.

Я поняла, что испугалась больше его не увидеть, не услышать его низкий, с лёгкой хрипотцой голос. Не ощутить его руки на своей талии, не заснуть и проснуться рядом с ним. Не родить ему детей, не состариться вместе.

Вот чего я испугалась.

И когда он вынес меня из подвала, когда прижал к себе крепко, но бережно, я обняла его и прошептала, уткнувшись лицом в его плечо:

— Я очень тебя люблю, Гор. Слышишь? Люблю. Спасибо, что ты есть.

Он замер на мгновение. Потом поцеловал меня в висок и очень нежно ответил:

— Я знаю, душа моя. Я знаю.

— И ещё, – проговорила я, и посмотрела ему прямо в глаза, – я сделаю всё, чтобы ты был счастлив со мной. Всё, что от меня зависит и даже больше. Я помогу тебе во всём. Мы вернём имение. Я помогу тебе раздавить Селиванова, помогу стать богаче, чем ты был до Англии. Я рожу тебе детей, много детей, целую армию. Ты будешь самым счастливым человеком в Российской империи. Обещаю.

— Ого, – приятно удивился он.

— Просто верь мне.

— Я верю, Анфиса, – проговорил он.

Он усадил меня на коня, а сам сел сзади, обхватив меня одной рукой за талию, а другой взял поводья.

Конь был горячий, но Георгий вёл его осторожно, шагом, понимая, что мне сейчас не до скачек. Я прижалась спиной к его груди и чувствовала, как напряжение покидает меня.

И тут я услышала крики из того самого места, где меня держал. Оттуда донеслись звуки, от которых у любого нормального человека кровь бы застыла в жилах.

Это были вопли, полные боли, ужаса и отчаяния. Это кричали Кукины.

Я на миг прислушалась, и поняла, что у меня внутри ничего не дрогнуло.

Честное слово, я не испытала ни капли жалости, ни грамма сочувствия.

Я помнила слова Кукина-старшего, когда он обсуждал, как от меня избавиться. Отчётливо помнила, как Валериан собирался в самом деле меня удушить.

Помнила всё, что они сделали с матерью моей предшественницы. Они, оказывается, убили её, разорили, украли наследство Анфисы, её будущее и её жизнь. И теперь они пытались уничтожить и мою.

Так что пусть кричат, я всё же не святая. Я – Анфиса Рябинина, и я умею быть жестокой, когда это необходимо.

* * *

— Кто эти люди? – спросила у Гора, кивая на всадника, который сопровождал нас. – Очень уж они... колоритные.

— Гайдар Бекович Черкасский, – ответил Георгий. – Мой сослуживец по Кавказу. Горец. Его род идёт от самого Петра Первого. Предки Гайдара ещё тогда присягнули Российской империи и с тех пор служат верой и правдой. Они за Россию сложили немало голов и пролили немало крови. Это одни из самых верных и надёжных людей, которых я знаю. Я на Гайдара могу положиться с закрытыми глазами. Он никогда не подведёт и сдержит слово.

— Они помогли найти меня? – догадалась я.

— Да. Они проезжали мимо, заметили дым, проследили за нападавшими. Если бы не они, то я бы искал тебя до ночи.

— Тогда, – приняла я решение и выпрямилась в седле, – мы должны пригласить его и всех его людей на наше венчание, и на праздничный обед. И вообще, на всё. Твои друзья, – мои друзья. Особенно, когда помогают спасать.

— Какой обед и венчание? – удивился Георгий. – Анфиса, ты пережила похищение, у тебя синяки...

— Как это какой обед и венчание?! – возмутилась я. – Мы же в церковь едем! И Никитины банкет заказали! Ты забыл уже? Уха из стерляди! Заливное из осетрины! Перепела, миндальный торт! Я, между прочим, ради этого торта и выжила!

— Ради торта?

— И ради тебя, конечно. Но торт тоже был мощной мотивацией.

Георгий покачал головой, и вздохнул.

— Анфиса, душа моя, может, перенесём? Ты ранена, платье испачкано. Елена Аркадьевна тоже перепугана. Давай отложим на другой день? У Бога дней много и…

— Нет! – отрезала я. – Я уверена, что Елена Аркадьевна будет на моей стороне! Гор, пойми, завтра опять какие-нибудь сволочи устроят нам пакость. Послезавтра – новые сволочи. Я что, должна до конца твоих дней ходить невенчанная?

— Почему именно до моих? – тихо спросил он.

— Потому что я тебе весь мозг вынесу и все нервные клетки сломаю, пока ты не женишься на мне по-русски! А я могу, я упёртая. Доведу тебя до ручки, и ты сам побежишь в церковь, лишь бы я отстала!

Он рассмеялся. Горец, ехавший чуть впереди, обернулся и удивлённо приподнял бровь.

— Ты меня убедила, – проговорил Георгий, отсмеявшись. – Будем венчаться сегодня. Но твоё платье...

— К чёрту платье! – махнула я рукой. – К чёрту синяки! К чёрту всех Кукиных, вместе взятых! Вопреки всему – мы венчаемся. Пусть только попробуют нас остановить!

— Хорошо, – сдался он.

Он подъехал к человеку Гайдара, молодому горцу с тонким шрамом через бровь, который держался чуть поодаль.

— Передай Гайдару, что я и моя жена приглашаем его и всех его людей на венчание и праздничный обед. Куда успеют, туда пусть и приезжают.

Он назвал адреса.

Горец кивнул и поскакал обратно.

Мы тоже тронулись навстречу обручальным кольцам, венцам, молитвам и миндальному торту. Навстречу новой жизни, в которой мы будем вместе навсегда.