Глава 26

— АНФИСА —

Наверное, у нас с Георгием на роду написано, что свадьба и венчание у нас будут не как у всех нормальных людей.

У нас вообще всё было иначе.

Свадьба? Под виселицей. С петлёй, покачивающейся над головой и толпой лондонского сброда вместо гостей. Да ещё с палачом, который маячил на заднем плане и явно был недоволен, что представление отменили.

Медовый месяц? О, это было незабываемо! Шторм, холод, крысы, ледяная вода, перевязки, финансовый крах и новость о том, что мой супруг, на минуточку, банкрот.

Романтика, да и только.

Венчание? Ну, вы уже всё знаете.

Теперь мы стояли в церкви, тем же самым составом, что и планировалось с утра, но с небольшими поправками.

Платье у меня было в грязи и кое-где порвано. Фату мне вернули, но теперь она свисала набок, и мадам Дюбуа, окажись она здесь, упала бы в обморок.

На скуле красовался синяк, на виске была царапина.

Причёска, которую так старательно сооружал парикмахер, напоминала воронье гнездо после урагана.

Зато я была жива и выходила замуж за человека, которого любила.

В церкви нас уже ждали.

К чести отца Григория, он даже бровью не повёл, когда увидел меня в боевом, а не свадебном виде.

Он перекрестил меня и тихо проговорил:

— Вижу, дочь моя, путь к алтарю был тернист.

Я хмыкнула и ответила:

— Тернист, это мягко сказано.

Никитины были здесь.

Елена Аркадьевна, слава богу, отделалась лёгкими ушибами и теперь сияла от радости, что я цела и невредима, хотя на голове у неё красовалась повязка, а руки чуть дрожали.

Пётр Иванович стоял рядом с ней, и смотрел на нас с гордостью.

Шафер тоже был здесь, чуть потрёпанный, побитый, но тоже целый и невредимый.

А ещё были горцы.

Гайдар Бекович Черкасский и его люди, все в черкесках, с кинжалами на поясах.

Остальные гости, а это Горевой, Шорохов и пара сослуживцев Никитина, косились на них с опаской.

Ещё бы, шла Кавказская война, и горцы в Петербурге были, мягко говоря, не самыми привычными гостями.

Но мало кто знал, что именно эти горцы, они верные подданные императора, именно их предки присягнули ещё Петру Первому, и что без них невеста сейчас была бы...

Нет, об этом я не хотела думать.

Но кстати, я спросила у Гора, а почему они нам не помогли сразу, раз первыми увидели нападение?

Гор ответил, что горцев в Петербурге не очень жалуют и, если бы они полезли нас спасать, их бы сразу отправили в Третье отделение, на них бы повесили это дело. Ведь свидетелей было бы море. Все бы указали именно на них.

Но они сделали мудро, люди Гайдара проследили, кто и куда меня увезли. Такие дела.

Отец Григорий начал обряд.

— Венчается раб Божий Георгий рабе Божией Анфисе...

Его голос плыл под сводами церкви.

Я стояла рядом с Георгием, полностью сосредоточилась на молитве. Гор крепко держал меня за руку, словно боялся, что меня снова украдут прямо из-под венца.

Никитины держали тяжёлые венцы над нашими головами.

— Подайте кольца.

Никитин протянул отцу Григорию два кольца. Они были простые, золотые, но изящные.

Георгий взял моё кольцо и надел мне на палец. Я ему надела кольцо. Наши взгляды встретились, и я облегчённо выдохнула, широко улыбнулась.

— Что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

Далее была общая чаша и красное сладкое питьё в ней. Мы сделали по глотку, сначала он, потом я. И всё.

— Поздравляю, – проговорил отец Григорий. – Теперь вы муж и жена перед Богом и людьми.

Я снова выдохнула.

— Поцелуи не предусмотрены, – прошептала я Георгию. – Но ты всё равно меня поцелуй.

Он улыбнулся и поцеловал прямо в церкви и при всех. И пусть кто-нибудь скажет, что это не по уставу.

* * *

Банкет получился своеобразный.

Елена Аркадьевна расстаралась на славу.

Стол ломился от обилия еды, хотя она говорила, что будет всё скромно. Ага, конечно.

Лакеи сновали между гостями, подливая напитки и подкладывая закуски. Всё было бы идеально, если бы не одно «но».

Горцы.

Они сидели за столом с таким видом, словно это не праздничный банкет, а военный совет перед решающим сражением.

Ели и пили они молча. Гости косились на них с плохо скрываемым ужасом, особенно когда один из людей Гайдара, совсем ещё молодой парень, достал кинжал, чтобы разрезать перепела.

Шорохов чуть не подавился. Горевой икнул. Никитин сделал вид, что так и надо.

— Георгий Александрович, – прошептала Елена Аркадьевна, наклоняясь к моему мужу, – ваши друзья, смею заметить, очень колоритные люди.

— Они спасли мою жену, – просто ответил Георгий. – Лучшие люди, каких я знаю.

— О, я в этом не сомневаюсь! – поспешно добавила она. – Просто... они не едят заливную рыбу.

— Горцы не любят холодное, – пояснил Гайдар, который всё прекрасно слышал. – Мы привыкли к горячей пище. Но перепела отличные.

Елена Аркадьевна просияла.

Сам Гайдар Бекович Черкасский сидел рядом со мной, я сама попросила его занять это место.

Мне был любопытен этот человек.

Высокий, смуглый, с орлиным носом и тёмно-синими глазами. Он двигался с грацией хищника, но говорил мягко, немного застенчиво.

— Гайдар, – обратилась к нему, когда подали десерт, – вы приехали в Петербург по делам? Или так, проведать старого друга?

Он помолчал, потом тяжко вздохнул. Так вздыхают люди, которым предстоит рассказать что-то очень личное и трагичное.

— Я приехал за своей невестой, – проговорил он мрачным тоном.

— За невестой? – оживилась я. – Так вы женитесь? Поздравляю!

— Должен был, – усмехнулся он горько. – Но она сбежала накануне. Заявила напоследок, что она купеческая дочь и за «всякого там горца», будь он хоть тысячу раз князем, замуж выходить не собирается. И сбежала не к отцу в Пятигорск, а в Петербург. К родственникам, или друзьям, не знаю. А я – следом.

Я уставилась на него круглыми глазами.

— Сбежала? Ого… А были причины? – поинтересовалась мягким тоном, чтобы он точно всё рассказал.

— Она настоящий огонь, – проговорил Гайдар, и в его голосе было столько тоски, что поняла сразу, он её любит. – Я влюбился в неё так, что спать не могу, есть не могу, жить без неё не могу. А она извела меня уже так, что я готов весь мир обрушить, лишь бы она меня простила.

— За что простила?

— За всякое. И за слова, – проговорил он и потупился. – Я наговорил ей много нехорошего, но не со зла. Она просто... довела меня своим нравом и гордостью. Я сказал, что женщина должна подчиняться мужчине, что горец не может быть под каблуком, и она будет жить по моим законам.

Он сжал кулаки.

— Какой же я дурак.

— Да уж, – согласилась я. – Это вы зря.

Представила, если бы мне Георгий такое заявил. Да он бы сразу получил бы от меня такого пинка под зад, что летел бы и пер… кхм. Но Гор у меня не такой, он самый лучший.

— Знаю, но теперь не знаю, что делать. Как покорить её гордое сердце? Как вернуть её? Я уже думал просто забрать её силой. Прийти к ней, взять её и увезти. Даже если она не хочет.

Мне стало откровенно жаль его «невесту».

Я долго смотрела на него. Потом перевела взгляд на Георгия, он разговаривал с Никитиным и не слышал нас.

Потом я подсела ближе к Гайдару, и проговорила:

— Можно дать вам совет?

— Буду благодарен.

— Женщины, Гайдар, любят, когда их завоёвывают, но никак не силой и не принуждением. Мы любим, когда нас спасают, когда нас обожают, и когда за нас борются, но не кулаками, а сердцем.

Он слушал, не перебивая.

— Не забирайте её силой, поверьте, вы не получите ни благодарности, ни любви. Всё выйдет ровным счётом наоборот. Она возненавидит вас. Лучше посылайте ей подарки, просите прощения. Клянитесь в любви и верности. Дайте ей слово, что она не будет рабыней в отношениях с вами, а будет половинкой души и сердца. Говорите ей об этом, и пишите каждый день, а потом...

— Что потом?

— Исчезните. Затаитесь и ждите.

— Ждать? – нахмурился он. – Это не в моём характере.

— Верю, но и вы поверьте мне, когда вы исчезнете, она поймёт, что без вас ей пусто. Что мир без вас серый, и что вы ей нужны, как воздух. И она сама придёт.

Гайдар долго молчал, потом поднял на меня глаза, и в них была надежда.

— Вы мудрая женщина, Анфиса.

— Я просто люблю нестандартные задачи, – ответила с улыбкой. – Даже сердечные.

Он кивнул и вдруг улыбнулся, впервые за весь вечер.

— Я попробую. Спасибо вам.

— Не за что. Пригласите нас потом на свадьбу.

— Обязательно. Если она меня простит, вы будете почётными гостями.

* * *

Наконец, после всех разговоров, поздравлений и криков «Горько!», мы с Георгием наконец смогли покинуть торжество.

Поблагодарили Никитиных, расцеловали Елену Аркадьевну, она плакала от счастья, пожали руки Горевому и Шорохову, я даже обняла Гайдара, а потом сели в экипаж и поехали домой.

И уже дома он обнял меня как-то по-особенному и нежно поцеловал в лоб.

— Ну вот, – проговорил он тихо. – Теперь ты по-настоящему моя жена.

— А ты – мой муж, – прошептала я. – И я тебя никуда не отпущу.

— Ты что-то говорила про детей, – произнёс он.

— Говорила, – хихикнула я. – Но для этого одних поцелуев мало… Нужна практика в другом…

— Я готов к практике, любовь моя. Всю ночь буду практиковаться.

— Всю ночь? – притворно ахнула я. – А сил хватит?

— С тобой у меня на всё сил хватит.

И он поцеловал меня, не сдерживаясь, а я ответила.

* * *

— Господи. Анфиса, ты даже не представляешь, что я чувствую, – прошептал он мне в губы.

— Представляю, – ответила с придыханием. – Уверена то же, что и я.

Что ж, я не буду рассказывать подробности, всё-таки настоящая леди не выносит такое на публику, но скажу вам одно: Георгий Рябинин в постели оказался сущим дьяволом, но в хорошем смысле.

Он был нежный, но требовательный, медленный и неумолимый.

Он целовал меня с дикой страстью, всё время шептал моё имя и двигался так, что я забывала собственное имя.

Мы не просто занимались любовью, мы отдавали себя друг другу.

Где-то на грани сна и яви, я прошептала:

— Я люблю тебя, Гор.

— А я люблю тебя больше.

— Это невозможно, – рассмеялась я.

— Сейчас докажу, – пригрозил он шутливо.

И он доказал.

Проснулась я поздно.

Солнце уже вовсю заливало спальню.

Потянулась, поморщилась от лёгкой боли в мышцах, перевернулась на другой бок и увидела Георгия.

Он стоял в дверях спальни с подносом в руках.

Полностью одетый, причёсанный, с выражением нежности на лице, а ещё гордости и лёгкого смущения.

— Завтрак в постель заказывали? – улыбнулся он. – Всё для моей жены.

— Ты сам что ли приготовил? – удивилась я и села на кровати, придерживая одеяло на груди.

— Любаша оставила, а я только разогрел, но чай сам заварил. И булки порезал, маслом смазал...

— Ты – чудо, – перебила его и рассмеялась. – Иди скорее сюда.

Он поставил поднос на кровать и сел рядом. Я зацеловала его, испортила ему причёску, смутила до невозможности и после всего этого мы позавтракали.

А потом Георгий вдруг посерьёзнел. Он отставил чашку и виновато проговорил:

— Анфиса, любимая, я бы с удовольствием устроил тебе сладкий месяц, увёз бы в имение, будь оно не заложено и запер бы нас там на месяц или дольше, но…

— Что такое? – нахмурилась я.

— Нас вызывают в Третье отделение, как раз по твоим родственникам.

Я нахмурилась ещё сильнее.

Третье отделение – это вам не полицейский участок, а орган политического сыска. Если нас вызывают туда, значит, дело серьёзное.

— Когда нас ждут?

— Сегодня к полудню, – вздохнул он расстроено. – Прости

Он говорил так, словно это из-за него нас туда зовут. А виноваты, на минуточку, поганцы Кукины.

— Отлично, – кивнула я, встала с кровати и потянулась за халатом. – Медовый месяц обязательно будет. Никуда он от нас не денется. А с этими гадами надо окончательно всё решить. Кстати, – я обернулась к нему, – я же не рассказала тебе всего.

— О чём ты?

— О том, что я услышала в подвале. Кукины обсуждали, как меня убить, но это не главное.

Я помолчала и рассказала ему:

— Они убили мою мать.

Георгий замер.

— Что?

— Она умерла не родами. Кукин женился на ней ради приданого, промотал его, а когда она забеременела, она стала ему уже не нужна. И ребёнок был ему обузой. Они опаивали её. Она умерла… И ребёнок тоже умер. Ох, Гор… Кукин говорил о ней с таким пренебрежением...

Я сжала руки в кулаки.

— Они паразиты и убийцы. И я хочу, чтобы они ответили за всё своё зло!

— Ответят, – проговорил он уверенно, притянул меня к себе и крепко обнял.

* * *

Третье отделение располагалось в мрачном здании у Цепного моста.

Коридоры были длинные, с высокими потолками.

Нас провели в просторный кабинет с портретом императора на стене и массивным дубовым столом, за которым сидели двое.

Один был постарше, с седыми бакенбардами и холодными глазами профессионального дознавателя.

Второй чуть помоложе, с цепким взглядом и пером наготове.

— Господин Рябинин, госпожа Рябинина, – проговорил старший, не вставая. – Присаживайтесь. У нас к вам несколько вопросов.

Мы сели.

Георгий под столом взял меня за руку, я сразу почувствовала его поддержку.

— Итак, – начал старший, – касательно дела Кукиных. Нам известно, что вчера вы, госпожа Рябинина, были похищены. Кукины задержаны, ими основательно занимаются. Но у нас есть вопросы иного свойства.

— Какие? – спросила я.

— Ваше пребывание в Англии, ваше знакомство с господином Рябининым. Ваши мотивы.

— Мотивы? – переспросила я, не догоняя, чего им надо.

— Именно мотивы, вы не ослышались. Почему вы спасли господина Рябинина? Человека, которого британская корона обвинила в шпионаже. Почему вышли за него замуж? Каковы были ваши намерения?

Георгий напрягся.

— Позвольте, – проговорил он, – что за вопросы вы задаёте моей жене? Она спасла мне жизнь. Если бы не она, то...

— Мы всё понимаем, господин Рябинин, – резко и строго перебил его чиновник. – Но вы должны понять и нас, идёт война. Англия – наш серьёзный противник, пусть и не прямой. Ваше дело о шпионаже было громким, естественно, мы интересуемся.

— Мотивы, значит, – проговорила я спокойным тоном. – Хорошо. Давайте разберём мои мотивы.

Я выпрямилась на стуле и внимательно посмотрела на них – сначала на младшего, потом на старшего.

— Мотив первый. Георгий Рябинин – русский. Я тоже русская. Я увидела, как на площади в Лондоне вот-вот повесят моего соотечественника, и не могла пройти мимо. Это не требует объяснений, считайте мой поступок и порыв национальным инстинктом.

Первый сидел, как каменное изваяние. Второй быстро записывал мои слова.

— Мотив второй. Мне нужен был защитник, так как я была одна в чужой стране. Мой отчим намеревался продать меня богатому старику или в бордель. У меня не было денег, документов, связей. Георгий Александрович оказался единственным человеком, которому я могла доверять, потому что он был обязан мне жизнью и стал моим мужем.

Младший чиновник хмыкнул.

— Мотив третий заключается в том, что я увидела невиновного. Когда я крикнула «Я выйду за него», я ещё не знала, шпион он или нет, но я видела его лицо. А я знаю, как выглядят виновные. Георгий не был виновен, и это подтвердилось.

— А ещё я полюбила его. Это, конечно, не то, что вы хотели услышать, но это правда. Я полюбила его и стала его женой и по закону, и перед Богом.

Я замолчала.

Старший чиновник долго и испытывающе смотрел на меня. перевёл взгляд на младшего, и тот что-то записал.

— Исчерпывающий ответ, – проговорил наконец старший. – Благодарю, госпожа Рябинина. У нас больше нет к вам вопросов.

Отлично, хоть с этим разобрались.

— Теперь могу я задать вопрос? – поинтересовалась у мужчин.

— Слушаю.

— Что будет с Кукиными?

Старший переглянулся с младшим.

— Игнату Кукину и его сыновьям предъявлены обвинения по четырём статьям. Похищение, покушение на убийство, мошенничество в крупных размерах, растраты. Свидетели есть, показания записаны. Учитывая тяжесть преступлений и то, что Кукины – дворяне и будут судимы по всей строгости, им грозит каторга сроком в двадцать лет. А после, если они выживут, их ждёт пожизненное заточение в крепости.

Я кивнула.

— Благодарю за ответ.

Внутри у меня ничего не дрогнуло. Честное слово, вот вообще ничего.

Я вспомнила лицо Кукина, когда он обсуждал, как избавиться от меня. Вспомнила голос Валериана, когда он говорил об удушении. Не забыла я и предательницу горничную Мэри, которая рассказывала, как умирала мать Анфисы.

Эти люди сами выбрали свой путь, и туда им и дорога.

Мы вышли из Третьего отделения.

Солнце всё ещё светило. Георгий взял меня под руку.

— Ты была великолепна, – проговорил он.

— Наверное, – ответила немного грустно, всё равно на душе стало погано. – А теперь, веди меня домой. Давай устроим медовый день и вечер.

— Всё, что пожелаешь, – ответил он и поцеловал мою руку.

И мы отправились домой.

Мне хотелось стереть знания и воспоминания о Кукиных раз и навсегда. Перевернуть страницу с этими людьми, забыть о них, будто их никогда и не было. И мой муж мне в этом поможет. У него вообще всё отлично получается.