Глава 28

— АНФИСА —

Новости от адвоката Урусова пришли ровно через месяц.

Мы с Георгием как раз пришли к нему. Гор собрал какие-то контракты, а я прикидывала, сколько ещё исков Селиванов успеет состряпать до первого заседания.

— Господа, – обратился к нам Урусов, снял очки и хищно улыбнулся, я сразу поняла, что он что-то нашёл, – у меня хорошие новости.

— Селиванов подавился костью и умер в страшных муках? – с надеждой поинтересовалась я.

— Анфиса, – укоризненно проговорил Георгий.

— Что? Я просто решила уточнить.

— Увы, госпожа Рябинина, – усмехнулся князь, – ваш оппонент жив и здоров, но его положение сильно пошатнулось. Итак, мы нашли связь между ним и теми подставными истцами. Трое из них – это его родственники. Двое – бывшие служащие его конторы. А один и вовсе карточный должник, которому Селиванов простил долг в обмен на подачу иска. Ещё один истец – это его кузен.

— Вся компания – одна большая семья, – заметила я, офигевая от наглости сего индивида.

— Всё так. И судья Борщёв, который, напомню, славится нелюбовью к подставным свидетелям, будет очень рад это узнать. Я подготовил ходатайство об объединении всех исков в одно дело и о признании их сфальсифицированными.

— Это всё? – спросил Георгий. Он явно не рад был новостям, ожидал чего-то более существенного.

— Есть ещё кое-что, – усмехнулся Урусов, потом порылся в бумагах и достал письмо. – Пришёл ответ от вашего друга из Англии. Ваш Вилли пишет, что господин Селиванов действительно имел дела с теми самыми англичанами, которые вас подставили. За полгода до вашей поездки он вёл с ними переписку. Вилли удалось достать копии счетов и одно письмо, где Селиванов предлагает «уладить дело с русским конкурентом».

— Конкурентом? – переспросил Георгий, сжимая руки в кулаки.

— Да. Вы, Георгий Александрович, были для него конкурентом. Он хотел занять ваше место на рынке, и англичане ему в этом весьма успешно помогли.

— Вот же сволочь, – выдохнула я. – Всё-таки это он организовал твой арест.

— Выходит, что так, – медленно и угрюмо проговорил Георгий. – Не просто воспользовался ситуацией, он создал её.

— И теперь у нас есть доказательства, – произнёс Урусов и постучал пальцем по письму. – Этого уже достаточно, чтобы переквалифицировать дело из гражданского иска в уголовное. Мошенничество, сговор, провокация и подлог. Селиванов не просто проиграет суд, этот подлый человек или сядет, или поедет на каторгу.

Я просияла.

— Мы откачаем у него столько крови, – проговорила я с чувством, – что он будет молить нас о пощаде.

— Анфиса, – вздохнул Георгий и покачал головой, – я не ожидал, что моя нежная и трепетная супруга окажется такой кровожадной.

— А ты забыл, каких я кровей? – прыснула я и приподняла брови. — Рюриковичей, между прочим. Мои предки рубили головы врагам и не морщились.

— Как я мог забыть, – повторил он с улыбкой.

— Вот именно, – хмыкнула я, потом наклонилась к нему и поцеловала в щёку. – Так что не жди от меня кротости и смирения.

— Я и не жду, – ответил он мягким тоном. – Я люблю тебя такой, какая ты есть.

— Кровожадной?

— В том числе.

Урусов деликатно кашлянул, и мы вспомнили, что вообще-то не одни и не у себя дома.

— Прошу прощения, – проговорила чуть виновато. – Продолжайте.

— Собственно, я закончил, – произнёс адвокат, собирая бумаги. – С такими доказательствами мы выиграем, но нужно быть осторожными. Селиванов загнан в угол, а загнанный в угол зверь кусается. Он может попытаться сделать что-то отчаянное и мерзкое. Будьте настороже, друзья мои.

— Пусть только попробует, – грозно ответил Георгий. – Теперь он имеет дело не только со мной.

— А с кем? – не понял Урусов.

— С нами обоими, – пояснила я. – Это уже другой уровень.

Адвокат рассмеялся.

* * *

А вечером к нам пришёл Никитин.

Он буквально влетел в квартиру, размахивая конвертом, и сияя, словно он выиграл в лотерею.

— Анфиса! Георгий! Вы не поверите, что я вам скажу!

— Поверим, – проговорила я. – Что случилось?

— Ответ из Комитета по строительству пришёл! – воскликнул он и потряс конвертом. – Они очень внимательно ознакомились с твоими набросками, Анфиса. И пришли в восторг!

— Да ладно? – обалдела я и чуть не подпрыгнула.

— Да! Они пишут, что проект моста через Екатерининский канал – это «выдающаяся работа», «смелое инженерное решение» и «образец рационального мышления». Они желают познакомиться с автором проекта лично!

— Господи, – прошептала я и прижала руки к груди.

— Они хотят знать, кто это «молодое дарование», подавшее такие блестящие предложения. И они готовы рассмотреть проект для включения в план городского строительства на следующий год!

Я опустилась на стул, так как ноги вдруг стали ватными. Мой проект, его одобрили в девятнадцатом веке. И хотят встретиться, хотят строить.

— Анфиса, – вернул меня в реальность мой муж, он присел рядом и взял меня за руку, – ты в порядке?

— Я... э-э-э… Д-да. Просто... – мямлила я, потом нервно сглотнула. – Это невероятно, понимаешь? Мост, который я предложила построить, будут строить.

— Так и будет, – проговорил он с улыбкой. – Ты у меня потрясающая, и ты всего добьёшься.

— Но...

— Что такое?

— Пока я не могу раскрыть себя.

Я обратилась к Никитину.

— Пётр Иванович, если они узнают, что автор проекта – женщина, они тут же потеряют всякий интерес. Вы сами знаете, как в наше время относятся к женщинам в науке и технике.

— Знаю, – вздохнул он. – Ты права.

— Надо продолжать в том же духе, а конкретно поражать их умы. Посылать новые проекты, пусть строят и пусть платят. Всё через вас. А потом... как-нибудь при случае... я смогу открыться. Когда у них не останется выбора, кроме как признать, что я – настоящий инженер. Вот.

Никитин скалился от удовольствия.

— Анфиса, – проговорил он, – я должен признаться тебе, всё-таки я старый человек и давно на пенсии, и я, честно говоря, ужасно скучал. Последние годы моя жизнь состояла из обедов, газет и редких выездов в свет. А тут вы с Георгием. История с Англией, похищения, суды, шпионы, горцы, проекты мостов. Это...

— Весело? – подсказала я.

— Именно! – воскликнул он и хлопнул себя по колену. – Я чувствую себя на двадцать лет моложе. Елена Аркадьевна говорит, что я стал больше улыбаться. И это вся твоя с Георгием заслуга.

— Да, мы с Анфисой отлично обеспечиваем приключения, – усмехнулся Гор и получил от меня локтем в бок.

Никитин уехал, а я села за стол и разложила чертежи.

Теперь, когда идею одобрили, нужно было превратить её в полноценный проект. Нужен инженерный расчёт. Рассчитать нагрузки, продумать все материалы, посчитать количество людей и самое слабое и нелюбимое место всех строителей – это сроки.

С материалами было проще. Чугун и сталь в Петербурге имелись, производство было налажено.

Дерево тоже не проблема.

А вот с технологиями была беда.

В моём времени я привыкла к спецтехнике. Краны там, экскаваторы, бетономешалки. Здесь же ничего этого не было. Только руки, лошади, блоки и рычаги.

Я начала думать. Очень долго думала, чуть не вывихнула себе мозг, но всё-таки придумала.

— Гор? – позвала мужа.

— М-м-м? – откликнулся он, оторвавшись от книги по уголовному праву.

— Слушай, мне вот для строительства моста нужна техника, а техники нет, значит, мне надо её создать.

— Создать? – удивился он и заинтересовался.

— Да. Смотри.

Я подвинула к нему лист.

— Вот это будет ручной подъёмный механизм. Человек крутит ручку, и зубчатая передача увеличивает усилие, и груз поднимается на нужную высоту. Можно использовать на строительстве моста. Вместо того чтобы таскать балки вручную.

— Интересно, – проговорил он и склонился над чертежом. – А вот это что?

— Передвижная платформа на рельсах. Временные рельсы укладываются вдоль стройки, и платформа везёт материалы. Вручную, опять же. Но один человек может везти груз, который иначе тащили бы десять.

— Понял, а это тогда?

— Дробилка для камня.

Он поднял на меня глаза, полные удивления.

— Ты всё это придумала сама и за один вечер?

— У меня было вдохновение, – скромно ответила я. – И ещё злость на Селиванова. Злость, кстати, отличное топливо для мозга.

— Анфиса, – покачал он головой, – ты – чудо… Но…

— Но? – напряглась я.

— Надеюсь, ты когда-нибудь расскажешь мне всё о себе, – произнёс он вдруг и голос у него был печальный.

На миг мне стало стыдно.

Этот благородный и честный человек заслуживал знать правду, но пока я была не готова раскрыть себя.

* * *

Никитин был в экстазе.

Он ходил вокруг стола, разглядывал чертежи, бормотал про «революцию в строительстве» и «мы озолотимся».

— Анфиса, – проговорил он, потирая руки, – ты понимаешь, что это не только проекты, но ещё и патенты? Настоящее серьёзное дело. Если мы запустим выпуск данных механизмов, то заработаем столько, что станем богаче самой Англии!

— Это было бы великолепно, – рассмеялась я. – Но пока, тсс, давайте будем молчать. Пусть сначала суд пройдёт. Всё сделаем по порядку. Как говорится, спешка нужна при ловле блох.

— Ты права, – согласился он. – Сначала раздавим Селиванова.

Кстати, о Селиванове. Первое заседание суда уже дважды переносили. Якобы истец заболел, потом был недостаток документов.

— Это всё он творит, – жаловалась я Георгию, когда пришла третья повестка о переносе. – Он специально тянет время, гад!

— Пусть тянет, – ответил мне Гор. – Каждый день отсрочки даёт нам больше времени на сбор ещё больших доказательств. Урусов уже подготовил ответные ходатайства. Вилли прислал новые документы из Англии. Горевой нашёл свидетелей, да и Шорохов окончательно согласился дать показания.

— Правда? Трусливый Шорохов нашёл у себя в кармане жалкую храбрость? – съязвила я.

Георгий с укором посмотрел на меня.

— Видимо, Горевой на него надавил. Не знаю, но главное, что он будет свидетельствовать, что Селиванов угрожал ему и заставлял подписывать фальшивые бумаги.

— Отлично! – обрадовалась я и в предвкушении потёрла руки. – Значит, у Селиванова нет шансов.

— Да, – подтвердил Георгий. – Но он этого ещё не знает.

— Тем веселее будет, когда узнает.

— Какая же ты у меня кровожадная, – произнёс Гор с улыбкой.

— Милый и любимый мой человек, я просто справедливая. А справедливость, на минуточку, иногда требует крови.

Георгий рассмеялся и вернулся к своим книгам. А я к чертежам.

Эх, бедный Селиванов. Я бы ему посочувствовала.

Но не буду, потому что он – сволочь. А сволочей надо давить.

Это уже закон природы.