Глава 29

— АНФИСА —

Новый день начался с мысли, что у нас должно всё получиться.

Сегодня мы с Гором шли в банк, так как со дня на день они собирались выставить имение на торги.

И сегодня мы либо выиграем ещё времени, либо Гор останется без имения.

Георгий стоял у зеркала и поправлял галстук. Вид у него был такой, словно он собирался не в банк, а на дуэль.

— Ты как? – спросила мужа, подходя ближе и поправляя ему воротник. – Выглядишь так, будто собираешься прощаться с жизнью.

— А разве нет? – усмехнулся он криво. – Сейчас пойду просить очередную отсрочку у людей, которые считают меня банкротом и потенциальным уголовником.

— Гор, милый мой, – ободряюще улыбнулась ему, потом положила руку ему на грудь и заглянула в глаза, – ты всё-таки купец первой гильдии, вёл дела с Кавказом, выжил в английской тюрьме, пережил шторм, даже пережил покушение на жизнь в виде шарлатана с ведром ледяной воды! Вот уж кто-кто, но банковский управляющий – это не самое страшное, что было в твоей жизни.

— Он хуже, Анфиса, у него есть право отобрать у меня имение.

— А у нас есть мы и будущие доходы. Идём, я буду с тобой.

* * *

Банк не изменился.

Управляющий, что и в прошлый раз, при виде нас чересчур радостно заулыбался, словно мы принесли ему огромную кучу денег.

Но улыбка быстро угасла, когда он понял, что мы пришли не с деньгами, а с просьбой об отсрочке.

— Георгий Александрович, голубчик, – запричитал он, когда Георгий изложил ему суть, – но вы же сами всё понимаете! Банк – это не благотворительное заведение. Мы, разумеется, хотим помочь, но у нас тоже есть обязательства перед вкладчиками и государством.

— Я прекрасно понимаю, – спокойно произнёс Рябинин. – Поэтому я пришёл не просто так, а хочу предложить вам новые условия.

Он выложил на стол документы, которые мы подготовили с адвокатом Урусовым и Никитиным. Планы погашения долга, прогнозы доходов от восстановления торговли и рекомендательные письма от партнёров.

Управляющий долго водил пальцем по строчкам.

Я видела, что он размышляет и делает выводы не в нашу пользу. Если он откажет, имение буквально на днях уйдёт с молотка.

И я решила раскрыть свой козырь.

— Господин управляющий, – вмешалась я с самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, – позвольте и мне добавить пару слов.

Он поднял на меня удивлённый взгляд. Женщины в банковских переговорах – это явно не то, к чему он привык.

— Я, разумеется, всего лишь жена, но, возможно, вы слышали о новых строительных проектах в Петербурге? О мосте через Екатерининский канал и реконструкции набережной?

— Слышал, – насторожился он. – А при чём здесь вы?

— Не я, а мой муж, – хмыкнула я и положила руку на плечо Георгия, – имеет непосредственное отношение к этим проектам. Как вы понимаете, это сулит немалые доходы. Мы не просим вас простить долг, просим лишь дать нам ещё немного времени, чтобы эти доходы начали поступать.

Управляющий удивлённо взглянул на Григория, тот кивнул. Мужчина сразу задумался.

Я видела, как его глазки забегали по столу, пересчитывая возможные барыши.

Ах, эти банкиры. Они готовы пойти на любые уступки, если видят приличную прибыль.

— Хорошо, – произнёс он, но явно с неохотой, – так и быть, банк готов предоставить вам отсрочку ещё на четыре месяца, но с одним условием.

Георгий сильно напрягся.

— Каким же?

— Процентная ставка увеличится на два пункта. Знаете ли, это за риск. А то времена нынче нестабильные, война, вы же сами всё понимаете...

Рябинин скрипнул зубами, но всё же кивнул.

— Хорошо, я согласен.

Управляющий расплылся в довольной улыбке и начал готовить документы.

Когда мы вышли из банка, то жадно вдохнули свежего воздуха. А Георгий тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и покачал головой.

— Ну что? – спросила мужа, беря его под руку. – Видишь? Всё не так уж и плохо.

— Анфиса, он накинул целых два процента. Это огромные деньги.

— Но он дал нам отсрочку, а это значит, что мы спасём имение, – проговорила я и крепко сжала его локоть. – Слушай, я понимаю, что сейчас всё выглядит довольно мрачно, но это же не смертельно. Поверь мне, я пережила столько всего, что банковские проценты меня уже не пугают. Гор, ну это же всего лишь деньги.

Он внимательно посмотрел на меня и произнёс хрипло:

— Что бы я без тебя делал?

— В Лондоне болтался бы висельником, – фыркнула я. – Так что считай, ты живёшь вторую жизнь. А вторая жизнь, Гор, она всегда лучше первой, уж мне ли не знать.

* * *

Наступил судный день.

Суд был назначен на десять утра, а я встала в пять, перебрала все свои немногочисленные платья, поругала себя, что заранее ничего не подготовила.

Короче, выбрала я самое строгое и тёмное платье, чтобы выглядеть солидно и внушать доверие.

Что ж, а вот и само здание суда. Оно было не таким мрачным, как Третье отделение, но тоже внушало страх.

Высокие потолки, со стен недружелюбно пялились портреты законотворцев, а в воздухе витал стойкий запах старой бумаги и сургуча.

Адвокат Урусов встретил нас у входа. Он был собран, в руках держал пухлую папку с документами.

— Господа, – проговорил он тихо, – будьте готовы к любым неожиданностям.

— Мы готовы, – кивнул Гор.

— Тогда вперёд. Судья Борщёв – человек строгий, но справедливый. Помните об этом.

Мы вошли в зал.

Судья Борщёв оказался именно таким, как описывал его и Никитин, и Урусов. Он был высокий, сухой, с пронзительным взглядом и седыми бакенбардами.

Судья сидел в кресле, как на троне, и смотрел на присутствующих с выражением «я всё видел, всё знаю, меня не проведёшь».

Селиванов восседал на скамье для обвиняемых с видом человека, который пришёл на праздник, а не на суд.

Впервые его увидела.

Это был лощёный и ухоженный мужчина в самом расцвете сил, одетый в дорогой костюм с золотыми запонками.

Рядом с ним сидел его адвокат. Он был тощий, как галка и с жидкими усиками, да ещё неприятными масляными глазками.

Судья открыл заседание, и началось представление. По-другому это никак не назвать.

Первым слово взял адвокат Селиванова. Ох и скользкий типок, и говорил приторно сладким голосом, от которого у меня сводило скулы.

— Уважаемый суд, – начал он, кланяясь в сторону судьи, – позвольте мне представить факты, которые проливают свет на истинную сущность господина Рябинина.

Судья кивнул.

— В зал приглашается первый свидетель!

В зал вошёл пожилой человек с нервным тиком на левом глазу.

Он стал в красках и лицах вещать, как много лет назад молодой Георгий Рябинин избил его сына до полусмерти, сломал ему ногу и пару рёбер.

— Господин судья, мой сын до сих пор хромает! – рыдал свидетель, прижимая платок к совершенно сухим глазам. – И всё из-за этого разбойника! Нехороший он человек! Правильно, что его хотят засудить!

Я видела, как Георгий побелел. Он молчал, но его руки сжимались в кулаки.

— У вас есть доказательства, что это был именно господин Рябинин? – спросил судья.

— Есть! – выпалил адвокат. – У нас есть свидетельские показания и медицинское заключение тех лет!

Урусов тут же вскочил:

— Господин судья! Я хочу напомнить, что на момент происшествия господину Рябинину было двадцать лет. Инцидент был урегулирован, истцы получили компенсацию. Этот факт был давно закрыт и не имеет никакого отношения к текущему делу!

— Компенсацию? – переспросил судья, поднимая бровь.

— Да, – подтвердил Урусов. – У нас есть расписки от данных людей, что они получили выплату.

Он подал документы. Судья долго их изучал, потом кивнул.

— Принято. Это не может быть использовано как основное доказательство.

Адвокат Селиванова скривился, но не сдался.

— Господин судья, у нас есть ещё один важный свидетель. Он прибыл из Лондона специально для этого заседания. Мистер Оливер Тоут поведает вам, каков господин Рябинин на самом деле.

В зал вошёл человек, это был типичный англичанин. Высокий, с худым лицом и чопорными манерами. Он посмотрел на Георгия взглядом, полным ненависти, словно он был его личным врагом.

— Господин судья, – начал свидетель с сильным акцентом, – я явился сюда, чтобы все узнали правду о Георгии Рябинине.

Адвокат Селиванова расплылся в улыбке.

— Слушаем вас, сударь.

— Георгий Рябинин, когда был в Лондоне, – заговорил англичанин с придыханием, – обещал жениться на одной достойной девице. Он ухаживал за неё и дал ей слово, в любви ей клялся, а потом бросил её и сбежал, опозорив её имя на всю столицу!

В зале поднялся шум.

Я почувствовала, как кровь к лицу прилила и щёки мои гореть начали от злости.

Мне отчаянно захотелось вскочить, подойти и с силой схватить за грудки, а лучше за горло этого лживого англикашку, потом с силой вытрясти из него всю правду.

Георгий, словно ощутил мои гневные вибрации и положил свою руку на мою, чуть сжал её, давая знак, чтобы я была спокойна.

Адвокат Урусов встал и спросил:

— Позвольте узнать, вы сами видели, как господин Рябинин давал обещание этой девице? Слышали его слова?

Англичанин начал мяться и юлить:

— Ну, я слышал это от других достойных людей. Они не стали бы лгать.

— То есть вы свидетельствуете, исходя из чужих слов? – переспросил Урусов.

— Но это истинная правда! – воскликнул свидетель, багровея. – Все об этом говорили!

— Уважаемый суд! – произнёс Урусов и повернулся к судье. – Это не доказательство, а слухи. У данной стороны нет никаких подтверждений, доказывающих, что моральный облик господина Рябинина носит столь скверный характер.

Судья задумался.

— Значит так, я принимаю показания к сведению, но пока они не могут считаться основой для текущего дела.

Я едва сдержала вздох облегчения, но внутри у меня всё кипело от негодования. Селиванов и его адвокат были готовы на всё, чтобы уничтожить моего мужа.

Я сидела на скамье и буквально испепеляла взглядом Селиванова. Он, подлец, даже не смотрел в мою сторону, он делал вид, что я пустое место, но я-то видела его мерзкую ухмылочку.

В моём воображении я уже раз десять придумала ему смертную казнь. Вот бы его переехала карета и затоптали лошади. Или кирпич размером с танк упал бы на него с крыши.

Георгий сидел рядом. Он был бледен, но держался прямо и смотрел на адвоката Селиванова с каменным выражением лица. Я видела, как он сжимает челюсти, что даже желваки играли на его скулах.

Я взяла его руку и шепнула:

— Мы обязательно выиграем. Они просто пытаются нас достать.

Он повернул голову и с любовью посмотрел на меня.

— Анфиса, любимая, – прошептал он, – спасибо, что ты со мной.

— Я всегда с тобой, – ответила серьёзным тоном, крепче сжимая его ладонь. – И эту сволочь мы обязательно размажем.

И я уставилась на Селиванова. Мужчина, как будто почувствовав мой взгляд, наконец повернулся в мою сторону, и улыбнулся мне противно, словно он победил.

В ответ я растянула губы в притворно-ласковой гримасе, от которой у любого нормального человека мурашки побежали бы по коже.

«Ничего, – подумала я, – ты у меня ещё попляшешь».

В итоге, первое заседание закончилось неопределённо.

Судья взял паузу для изучения документов. Наш адвокат так же всё передал ему в отношении Селиванова.

Мы вышли в коридор, и Урусов устало потёр переносицу.

— Господа, – произнёс он, – ситуация сложная. Селиванов подготовился лучше, чем я думал.

— Я это заметил, – процедил Георгий. – Ложные свидетели, старые дела, обвинения... Он ничем не гнушается, подонок.

— Это рецидивист, – вздохнул Урусов. – Я много лет работаю с такими типами. Они не сдаются и готовы использовать любую грязь, чтобы уничтожить оппонента.

— Что нам делать? – спросила я.

— Ждать. У нас есть доказательства, но судья сейчас в замешательстве, так как слишком много противоречивой информации. Нам нужно время, чтобы отделить правду от лжи. Судья Борщёв человек осторожный, он не вынесет решения, пока не будет уверен на все сто процентов.

— Что, если он примет сторону Селиванова? – спросил Георгий.

— Не примет, – уверенно произнёс Урусов. – Он не подкуплен и у нас есть факты. Но всё же я хочу вас предупредить, что Селиванов будет пытаться использовать любую зацепку, чтобы уничтожить вас. Будьте готовы ко всему.

— Я бы на вашем месте тоже была бы осторожнее, – проговорила угрюмо. – Такой человек, как он, не остановится ни перед чем. Он ведь понял, что вы хороший адвокат. Понимаете меня?

Урусов хмыкнул и кивнул.

Мы вышли из здания суда. На улице было пасмурно, и начал накрапывать мелкий дождь. Я подняла воротник плаща и взяла Георгия под руку.

— Всё будет хорошо, – произнесла я. – Мы справимся. Верь мне, дорогой.

Он покивал и на его лице появилась слабая улыбка.

— Анфиса, – произнёс он, – знаешь, а ведь именно ты и есть моя единственная причина, по которой я ещё не сдался.

— И не сдавайся, – проговорила я, прижимаясь к его плечу. – Никогда. Потому что впереди у нас ещё много дел.

* * *

Вечером мы отправились к Никитиным.

Елена Аркадьевна встретила нас с радостью, но я заметила беспокойство в её глазах.

— Ну как? – спросила она, усаживая нас в кресла. – Что было в суде?

Я коротко поведала ей события дня. Елена Аркадьевна покачала головой и возмутилась.

— Этот Селиванов – настоящий злодей. Как он может так лгать?

— Он ищет выгоду, – пояснил Георгий. – Как и все остальные злодеи.

— Но мы не сдадимся, – добавила я.

Пётр Иванович, который все это время молчал, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на нас.

— Анфиса, Георгий, вы ещё не в курсе, но я вас сейчас порадую новостью. Анфиса, твой проект моста уже начал воплощаться в жизнь. Техника, которую ты придумала, тоже. Я уже говорил с подрядчиками, они готовы начать производство.

Я даже рот приоткрыла и не верила своим ушам.

— Правда, что ли?

— Да, – кивнул он. – Первые детали уже отливают на заводе. А ещё мне пришло письмо от Комитета по строительству. Они хотят встретиться с автором проекта. Я заявил им, что автор... э-э-э... имеет некоторые особенности и пока не может появиться публично. Но они согласны ждать.

— А что за особенности? – хихикнула и улыбнулась я.

— Пояснил, что у вас есть причины не раскрывать свою личность. На том пока и порешили.

Георгий повернулся ко мне, и в его глазах плескалась гордость.

— Анфиса, я восхищаюсь тобой. Они начинают строить твой мост! Это удивительно!

Внутри у меня всё трепетало от радости.

— Да, это просто... невероятно.

— Кстати, тебе хорошо заплатят, – добавил Никитин. – И первый взнос уже выдали.

Он протянул мне конверт. Я раскрыла его, заглянула внутрь и чуть не подпрыгнула на месте.

— Боже мой, – выдохнула я. – Это… столько на первый взнос?

— Именно, на первый взнос, – важно произнёс он. – Дальше будет больше.

Георгий взял у меня конверт, заглянул в него, и его глаза округлились.

— Анфиса... – выдохнул он поражённый суммой.

— Это деньги на погашение твоей ссуды в банке, – заявила я. – Мы все до копейки их внесём. И без разговоров.

— Но это твои деньги!

— Наши, – поправила я. – Я ведь твоя жена. Или я не жена тебе?

И притворно грозно уставилась на него.

— Жена, – тихо ответил Гор. – Самая лучшая.

— Вот и хорошо, – улыбнулась я.