Глава 30

— АНФИСА —

Селиванов по всему городу разносил гадкие слухи о Горе. И его адвокатишка тоже суетился и готовил что-то мерзкое.

Это говорил нам наш адвокат. И я спинным мозгом чувствовала, что эта падла жизни нам не даст и затянет суд до такой степени, что Гор просто седеть начнёт.

Вернувшись от адвоката, первым делом я сбросила новые туфли, которые мне натёрли пятки и метнула их в угол. Одна туфля случайно угодила в кота Любаши, который мирно дремал на половичке.

Кот взвизгнул, подпрыгнул и обиженный унёсся в одну из комнат.

— Анфиса, душа моя, – осторожно проговорил Георгий, снимая сюртук, – ты чего?

— Я так жутко зла! – ответила с пылом, сжимая руки в кулаки. – Суды необъективны. Если Селиванов подгонит толпу лжесвидетелей, то нам хана. Короче, я готова собственными руками разобрать суд по кирпичикам и построить из него сортир!

— Давай не будем строить из суда сортир. Всё-таки это приличное место, – устало усмехнулся Гор. – И, милая, у нас ещё есть шансы. Ты сама постоянно об этом твердишь.

— Шансы есть, да, – согласилась с ним, – но Селиванов, эта сволочь так просто не сдастся. Он будет поливать нас грязью, и судья, как ни крути, начнёт сомневаться.

Я заходила по комнате, заложив руки за спину.

Мысль, которая зрела в моей голове последние пару часов, наконец оформилась в чёткий план.

А почему бы не использовать СМИ?

— Гор? – позвала мужа, останавливаясь напротив него. – Любимый, ты мне веришь?

— Всегда.

— Тогда слушай мой план. Суд – это не единственное поле битвы. Нам нужно вскрыть селивановский гнойник с другой стороны. В общественном мнении. Раз Селиванов ловко использует слухи против нас, тогда мы используем газеты против него.

Георгий нахмурился:

— Не совсем пока понимаю, что именно ты хочешь сделать.

— Я хочу, чтобы весь Петербург узнал, кто такой этот подлец Селиванов на самом деле. Чтобы его имя стало синонимом слова «мошенник, гад, сволочь последняя, собака сутулая, падла…» и так далее. И чтобы ни один уважаемый человек не захотел иметь с ним дел.

— А каков план?

Я улыбнулась улыбкой крокодила, сложила руки на груди и заявила ему:

— Мы дадим интервью. Я и Елена Аркадьевна. Уверена, она мне откажет.

— Интервью? – прошептал он в ужасе. Потом удивлённо заморгал, словно я предложила ему отправиться на Луну. – Анфиса, что за глупости? Женщинам не подобает выступать в газетах. Это неприлично.

— Георгий Александрович, – вздохнула я чуть раздражённо, подошла к нему и положила руки ему на плечи, – ты сейчас скажи мне, что тебе важнее – приличия или твоя репутация?

Он помолчал.

— Наша с тобой репутация.

— Вот и отлично. Тогда завтра утром я иду к Елене Аркадьевне. И мы начнём свою женскую войну.

* * *

Утро следующего дня я встретила с чувством, будто готовлюсь к генеральному сражению.

Надела своё самое лучшее платье. Выбрала строгое, тёмно-зелёного цвета, с высоким воротником и белым жабо, чтобы выглядеть солидно.

Причесалась, сделала простую и без излишеств причёску, чтобы не отвлекать от слов.

Елена Аркадьевна встретила меня в своей гостиной с чашкой чая в руках и вопросительным взглядом.

— Душечка, у тебя очень серьёзное выражение лица. Что случилось?

— Я на войну собираюсь, и вас хочу позвать, – ответила ей, усаживаясь в кресло.

Она удивлённо захлопала глазами.

— Елена Аркадьевна, мне нужна ваша помощь.

Я подробно изложила ей свой план. Она слушала молча, изредка кивая. Когда я закончила, она поставила чашку на стол и задумалась.

— Анфиса, милая, а ты уверена, что это сработает?

— Уверена. Люди любят читать скандалы. А у нас скандал высшего класса. Герой, спасённый от виселицы дворянкой, которая без ума от него и мошенник, который пытается его уничтожить. Это же готовый сюжет для остросюжетного романа!

— Но ты понимаешь, что на тебя могут в ответ напасть? Обвинить в том, что ты... – она замялась, подбирая слова.

— Что я всего лишь женщина и суюсь не в свое дело? – закончила за неё и холодно рассмеялась. – Понимаю всё. Но если я сейчас не сунусь, мы, возможно, проиграем. Я не могу допустить, чтобы моего мужа обвинили в мошенничестве и отправили на каторгу.

Елена Аркадьевна вздохнула и поднялась.

— Хорошо. Я знаю редактора «Северной пчелы». Он мой дальний родственник, и он мне очень сильно должен. Поехали прямо сейчас. Война ждать не любит.

И через час мы входили в редакцию популярнейшей газеты Петербурга, где нас никто не ждал.

* * *

Редактор газеты, бледный и худощавый господин с седыми волосами и очками на кончике носа, встретил Елену Аркадьевну с распростёртыми объятиями.

— Кузина моя! – закричал он, целуя ей руку. – Какая радость! Вы редко нас балуете своим вниманием!

— Павел Львович, – начала она с достоинством, – позвольте представить вам мою подругу, Анфису Дмитриевну Рябинину. И не буду долго ходить вокруг да около, у нас к вам весьма важное и срочное дело.

Я шагнула вперёд и протянула мужчине руку. Он посмотрел на меня с любопытством и ручку мне поцеловал.

— Рябинина? Та самая, которая спасла нашего соотечественника от английской виселицы?

— Она самая, собственной персоной, – подтвердила я. – И я пришла просить вас о помощи.

— Помощи? – удивился он и поднял одну бровь. – Какой же?

— Господин редактор, – начала я проникновенно, прижимая руку к груди, – вы, наверное, знаете, что сейчас происходит в суде? Что моего мужа, честного купца, героя, который снабжал армию на Кавказе, пережил пытки в английской тюрьме, пытается оболгать отъявленный мошенник Селиванов?

— Да-да, я слышал о таком деле, – кивнул он. – Но я не знаю деталей.

— О, а тогда позвольте мне с вами поделиться этими деталями.

И я поделилась.

Всё поведала ему о Селиванове, который подставил Георгия в Лондоне, ложных свидетелях, поддельных исках и о том, как он пытается отнять у нас вообще всё.

Я говорила с настоящей болью в голосе, мне не пришлось играть. Я просто говорила правду.

К концу моего рассказа у редактора на лбу выступила испарина.

— Это ужасно, – проговорил он. – Просто ужасно. Но... зачем вы пришли ко мне?

Я взяла его за руку и заглянула в блеклые глаза.

— Я прошу вас напечатать эту историю. Но ни в коем случае не как сухой отчёт о судебном заседании, а историю о том, как мошенник пытается уничтожить героя. Я прошу вас показать людям правду. Чтобы весь Петербург и вся Россия знала, что Рябинин ни в чём не виновен, он не преступник.

Павел Львович долго молчал, потом перевёл взгляд на Елену Аркадьевну:

— Кузина, вы уверены, что это хорошая идея? В наше время женщины и...

— Моя подруга, – перебила его Елена Аркадьевна ледяным тоном, – очень решительная женщина. Если она говорит, что нужно напечатать, значит, нужно взять и напечатать.

Редактор вздохнул и потёр шею. Он явно был не рад этой просьбе своей кузины.

— Хорошо, завтра утром вы увидите статью. Но сначала давайте ещё раз и по порядку…

* * *

Ура! Газета вышла на следующий день.

Заголовок на первой полосе просто кричал: «Мошенник Селиванов против героя Российской Империи Рябинина!»

Статья была написана сочно и с пылом.

Здесь были все подробности нахождения Гора в английской тюрьме, истязания, наша с ним свадьба под виселицей. Далее история перетекала в морское путешествие, и я не забыла благодарность капитану и всей команде, которые доставили нас на родную землю.

Читать статью без слёз было просто невозможно.

Потом были тонкие обвинения в сторону Селиванова. Если кратко, то всё было выложено на всеобщее обозрение.

К вечеру город и в самом деле гудел.

Я сидела в гостиной и читала вторую статью, уже с жалкими попытками адвоката Селиванова оправдаться, когда в дверь постучали.

Георгий открыл и чуть не упал от удивления. Наш порог завалили цветами, открытками и письмами со словами поддержки.

— Анфиса! – воскликнул он. – Ты должна это видеть!

Я выглянула в окно. Наша улица была заполнена людьми. Они стояли с газетами в руках и кричали:

— Да здравствует Рябинин! Долой мошенника!

— Что это? – спросила я, обалдевая от масштаба.

— У тебя получилось поднять на уши всю столицу, – вздохнул Гор.

* * *

Параллельно с судебной войной я продолжала свои инженерные подвиги. К тому времени у меня уже было несколько проектов – это мосты, реконструкции, а теперь ещё и спецтехника.

— Анфиса! – кричал Никитин, врываясь ко мне в кабинет с папкой чертежей, – это гениально! Я просто не могу перестать восхищаться тобой!

— Покажите, – попросила я, отрываясь от своих расчётов.

Он разложил на столе мои чертежи «спецтехники».

— Я показал это подрядчикам, и они пришли в восторг! Представляешь, они считают, что это изменит строительство навсегда. Что с такими механизмами они смогут строить в три раза быстрее!

— В три раза? – улыбнулась я хитро. – Ну, это пока. Если я доработаю конструкцию, можно будет и в пять раз быстрее.

Никитин посмотрел на меня так, словно перед ним стояла не женщина, а какое-то чудо природы.

(Кстати, потом уже я от Елены Аркадьевны узнала, что первый мой гонорар Никитин выдал из своих денег. Никто мне эти деньги из комитета не платил. Там же гигантская бюрократия. Пока всё согласуют, посчитают, потом ещё раз посчитают и отнимут кусок, потом отправят ещё на сто тысяч пятьсот согласований, а потом уже будут выплачивать в течении ста лет. Это я знаю из своего опыта. Так что нисколько не удивилась, когда узнала правду. Впрочем, Гор тоже. Но мы не стали говорить Никитину, что раскрыли его маленькую аферу).

— Анфиса, как у тебя всё это в голове помещается?

— У меня большой мозг, – серьёзно ответила я. – И хорошая память.

На самом деле, конечно, дело было в том, что я была инженером в прошлой жизни. Всё просто.

— Теперь, – продолжил Никитин, – я хочу заключить контракт от твоего имени. Точнее, от имени «некоего тайного дарования».

— Тайного дарования? – подняла я бровь.

— Да. Я придумал для тебя инкогнито. Буду говорить, что автор проекта – это человек с «особыми обстоятельствами», который предпочитает оставаться в тени. Люди решат, что это какой-то знатный человек, или инвалид, и отстанут.

— А почему именно инвалид?

— Потому что калекам принято сочувствовать, а не задавать лишние вопросы, – хитро ответил он.

Я хмыкнула.

— Пётр Иванович, вы тот ещё интриган!

— Я просто умею обходиться с людьми, – скромно ответил он.

На следующий день он заключил договор от своего имени как представителя «тайного дарования». Мне перечислили второй гонорар, уже настоящий от самого комитета.

Я заработала эти деньги сама. Я гордилась собой. Имела на это полное право.

* * *

Мы с Георгием поехали в банк.

— Анфиса, – вздыхал он, когда мы входили в здание, – я всё ещё не могу привыкнуть.

— К чему?

— К тому, что моя жена зарабатывает, а я – нет. Что она платит мои долги. Я ощущаю себя… плохо.

— Гор, – опешила я, потом остановилась и повернулась к нему, – ты сейчас серьезно?

— Прости, что говорю это, но… да.

— Слушай, – проговорила мягко, взяла его за руки и заглянула в глаза, – ты – купец первой гильдии. Если бы не Селиванов, ты бы сейчас был одним из самых богатых людей в Петербурге. Я просто помогаю тебе встать на ноги. Мы ведь с тобой команда. Понимаешь меня? Нет этого, что я зарабатываю, а ты – нет. Ты заработаешь, Гор. Наберись терпения. Пожалуйста. И просто верь мне.

Он долго смотрел на меня.

— Я всё понимаю, родная, но всё равно чувствую себя крайне неловко. Словно я какой-то приживал…

— Ты не видел приживалов. Ты – мой муж и точка. И если ситуация сейчас такова, что я могу заработать денег, то надо просто принять её. Не стыдись этого. Я верю в тебя и нас. Всегда помни об этом, – произнесла всё это очень уверенно, вложила в речь всю свою харизму и энергию. Потом улыбнулась ему ободряюще. – Любимый, впереди у нас ещё много денег, и много побед. Ты ещё развернёшься, когда мы выиграем суд. Я тебе обещаю.

Он поцеловал меня в висок.

Управляющий банком встретил нас с удивлением и радостью.

— Господин Рябинин, госпожа Рябинина! Какая неожиданность!

— Мы пришли внести очередной платеж, – проговорил Гор, кладя на стол конверт с деньгами.

Он раскрыл конверт, заглянул внутрь и чуть не подавился воздухом.

— Это огромные деньги! Но откуда?!

— Мы начинаем зарабатывать, – улыбнулась хитро. – Скоро вы получите ещё больше.

Управляющий с уважением посмотрел на нас.

— Я всегда знал, что господин Рябинин надёжный человек.