Глава 37

— АНФИСА —

Наконец наступил день, когда Георгий окончательно и бесповоротно покинул больницу. Много народу встречало Гора у больницы. У нас, оказывается, много друзей. Ещё и журналисты понабежали, чтобы первыми увидеть героя, который словно был бессмертным, столько раз избежал смерти, что про него уже легенды слагать начинали.

— Георгий Александрович! – воскликнула Марья. – Я вас благословляю на долгую и здоровую жизнь! Но если вы опять полезете под пули, я потом лично вырежу у вас на груди смешную рожицу, чтоьы повадно не было! И никакая большая любовь Фисы мне не помешает!

— Марья Арсеньевна, – улыбнулся Георгий, целуя её ручку, – я не посмею ослушаться вас. Вы теперь мой главный врач на всю оставшуюся жизнь.

— Ещё бы, – фыркнула она, но в голосе послышалась нежность. – Без лишней скромности заявляю, что если бы не я, вы бы уже на том свете геройствовали. Так что считайте, я вас выходила и теперь имею на вас право.

— Полное и безраздельное, – согласился Гор. – Но только после моей Анфисы.

Марья покосилась на меня и усмехнулась.

— Она у вас с характером, Георгий Александрович. Не дай бог вам с ней поссориться.

— Я давно уже понял, – наигранно грустно вздохнул он. – И смирился.

Мы засмеялись. Мужчины обнимали его, хлопали по спине, которая тоже имела шрамы. Хорошо в кругу друзей и верных товарищей. А ещё мы спешили творить дела, которые были отложены из-за ситуации, которая чуть не стала трагедией. Нам нужно было ехать в имение, и мы не стали откладывать отъезд. На следующий же день после выписки Гора, мы занялись сборами.

Конечно же, перед отъездом я забежала к Никитиным попрощаться. А Гор отправился по своим делам. Пётр Иванович сидел в своём кабинете, заваленном бумагами. Вид у него был важный.

— Анфиса! – воскликнул он, когда я вошла. – Ты очень вовремя! Я как раз хотел с тобой поговорить.

— О чём?

— О твоём муже, – понизил он голос. – Понимаешь, когда вы уедете в имение, его основное дело – торговля, лесозаготовка, поставки на Кавказ, в общем, всё это требует управления. Я нашёл хорошего и надёжного человека. Он бывший приказчик у одного крупного купца из Москвы, но тот разорился, и он остался без работы. Человек честный, ответственный и с большим опытом.

Я удивлённо подняла брови.

— Пётр Иванович, вы уже нашли управляющего? Мы же только собираемся уезжать!

— Время и деньги не ждут, – важно произнёс он. – А у тебя, Анфиса, такие дела, что нельзя упускать ни минуты. Я уже отправил ему письмо, он прибудет в Петербург через неделю. Вы уже будете в имении.

— Вы не перестаёте меня удивлять, – проговорила с улыбкой. – Пётр Иванович, вы делаете для нас так много, что я даже не знаю, как отблагодарить вас.

— Не надо меня благодарить, – отмахнулся он. – Просто живите счастливо. Это будет лучшая благодарность. Так что? Даёшь добро? Подготовишь Георгия?

— Я вам верю безоговорочно, и я уверена, что Гор будет вам благодарен. Ему сейчас нужно не делами заваливать себя, а полную реабилитацию после всего пройти... Да и медового месяца у нас не было...

* * *

Через два дня мы выехали из Петербурга.

Дорога в имение была долгой. В моём времени я бы добралась туда на машине за три-четыре часа, а тут пришлось трястись два дня. Два дня! И это с учётом того, что мы не останавливались на ночлег, а только меняли лошадей на почтовых станциях. Дело в том, что зарядил дождь и дороги стали отвратительными. Мы плелись в час по чайной ложке. Но когда дождь прошёл, всё изменилось и стало веселее.

Я смотрела в окно экипажа на бескрайние поля и леса, на деревни с покосившимися избами и пашни, где работали крестьяне, и чувствовала, как во мне разрастается удивление. Россия была огромной и необъятной. И она была удивительно красивой, что дух захватывало.

— Нравится? – спросил Гор, глядя на меня с улыбкой. Он сидел рядом, хотя ему было ещё трудно долго сидеть, но он упорно терпел, лишь изредка меняя позу.

— Не нравится, – ответила ему хитро. – Это завораживает...

— Это только начало, любимая, – пообещал он. – За этими лесами начинаются наши земли. И там ещё красивее.

Он взял меня за руку и начал всё подробно рассказывать.

— Там, за этим холмом, начинается наш сосновый лес, – говорил он, указывая вдаль. – Самый лучший строевой лес в губернии. Из него делают мачты для кораблей. Мой отец когда-то продавал их императорскому флоту.

Я присмотрелась, и действительно, за холмом виднелась тёмная полоса леса. Он был густым и высоким.

— А там, дальше, – продолжал он и повернулся в другую сторону, – начинаются поля. Пшеница, рожь, овёс. Наши крестьяне сеют и собирают урожай. Хлеб наш продаётся в Петербурге и даже за границу.

Я смотрела туда, куда он указывал, и не могла поверить, что всё это принадлежит ему. А теперь и мне.

— А это, – кивнул он и указал туда, где блестела вода, – наше озеро. Рыбы в нём видимо-невидимо. Отец любил рыбачить, и я тоже. Мы обязательно туда на лошадях съездим. Я покажу тебе всё-всё.

— Ты меня сейчас убедишь, что у тебя здесь и райский сад есть, – улыбнулась я.

— Почти, – ответил он. – Сад у нас большой, да и, конечно, наш дом, Анфиса. Ты его скоро увидишь.

Я прижалась к его плечу и закрыла глаза. Всё было так хорошо, что я боялась, что это сон.

— Гор, – проговорила, не открывая глаз. – А сколько у тебя, то есть у нас земли?

— Много, – ответил он задумчиво. – Больше, чем я сам знаю. Отец всё прикупал и прикупал, говорил, что земля – это богатство и она никогда не пропадёт. Теперь я понимаю, что он был прав.

— А крестьяне? Их много?

— Две тысячи душ, – ответил он. – Может, чуть больше. И все они хорошие люди. Работящие. Я их не обижаю. Они знают, что если у них есть работа, то у них есть и хлеб.

Я внимательно посмотрела на него.

— Ты хороший барин, Гор.

— Я просто человек, – ответил он. – И я хочу, чтобы все вокруг меня были счастливы.

* * *

Когда мы подъезжали к имению Рябининых, нас сопровождал туман после дождя.

Я вышла из экипажа и замерла, вдохнув этот воздух полной грудью.

— Как тебе? Красиво, правда? – проговорил Георгий, вставая за спиной и обнимая меня за плечи.

— Не просто красиво, – прошептала я. – Гор, я даже слов не нахожу, чтобы описать всё это...

Мы стояли на пригорке, откуда открывался вид на всё имение Рябининых.

Уходили вдаль бескрайние поля, на севере простиралась стена из соснового леса, блестело озеро, а в центре этого великолепия стоял большой дом.

Он был сложен из светлого камня, который на солнце отливал тёплым золотом.

Дом был в два этажа и с высокими окнами. Он был прекрасен даже в своём запустении.

Штукатурка кое-где осыпалась, обнажая серый камень. Ставни на некоторых окнах висели криво, словно их не открывали уже несколько лет. Крыльцо, когда-то белое, теперь было серым от времени и непогоды. Но главное – это сад. Когда-то, судя по всему, он был образцово-показательным, а теперь сильно зарос кустами и сорняками.

— Знаешь, – вздохнула я, обводя рукой всё это великолепие, – у меня есть идея.

— Какая? – насторожился Георгий.

— Мы сделаем здесь всё, – заявила неопределённо.

Потом повернулась к нему и начала загибать пальцы.

— Будет тут и мост, и скважина, и качественный водопровод в доме, даже центральное отопление, чтобы зимой не мёрзнуть. И нормальная канализация, потому что, прости господи, я не собираюсь пользоваться ночным горшком!

Георгий смотрел на меня с улыбкой, в которой смешались удивление и нежность.

— Анфиса, ты хочешь перестроить всё имение?

— Не перестроить, – поправила я, – а модернизировать. Привести в божеский вид. Сделать так, чтобы здесь можно было жить с комфортом, а не как в пещере. Я знаю, что и как делать. У меня есть идеи и деньги. И есть ты.

— А я тебе зачем? – рассмеялся он.

— Ты будешь моим главным инвестором и решать вопросы. Никто женщину воспринимать не станет, вот и будешь командовать парадом, а я просто буду подсказывать, как надо.

— Роли распределены, – хмыкнул он. – Мне нравится.

— Вот и славно.

Мы двинулись к дому.

Когда мы были уже у самого особняка, двери распахнулись, и на пороге показалась целая делегация. Пожилой мужчина в сюртуке, который когда-то был чёрным, а теперь поблёк до благородного серого. Высокая полная женщина в белом переднике и чепце. И ещё несколько человек за ними, но все были в чистой, хоть и потёртой одежде, с лицами, выражающими целую гамму эмоций от удивления до неподдельной радости.

— Барин! – воскликнул пожилой мужчина, и голос его сильно задрожал от волнения. – Георгий Александрович вернулся! Живой!

Он шагнул вперёд и, не сдерживая слёз, упал перед Георгием на колени. Я увидела, как он тянется к его руке, чтобы поцеловать, но Гор не позволил, подхватил старика и поднял на ноги.

— Дмитрий, встань, – произнёс он мягко, но твёрдо. – Я не император, чтобы мне руки целовать. Я вернулся домой, всего то.

— А мы уж думали… – всхлипнул старик, вытирая слёзы рукавом. – Слухи до нас доходили такие страшные! Говорили, что вас в Лондоне казнили! И сгинули Рябинины, и всё, конец роду! Мы молились за вас, день и ночь молились!

— Жив я, – улыбнулся всем Гор. – И не просто жив, а женился. Знакомьтесь, Анфиса Дмитриевна, жена моя.

Все взгляды устремились на меня. Я почувствовала себя неловко, но тут же улыбнулась всем.

— Здравствуйте, я очень рада с вами познакомиться.

На мгновение повисла тишина, а потом ко мне со всех ног бросилась полная женщина в белом переднике. Она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась, но всё же мне было приятно.

— Сударыня! – воскликнула она сквозь слёзы. – Благослови вас Господь!

Мы вошли в дом. Сразу заявляю, он был прекрасен. Высокие потолки, широкие коридоры, лепнина на стенах, которая когда-то была белоснежной, а теперь приобрела благородную желтизну.

Дмитрий показал мне первый этаж, второй этаж был законсервирован до возвращения хозяина или приезда… нового…

В гостиной нас ждали мягкие диваны, большой камин и портреты предков на стенах.

Слуги суетились, принося чай и всё съестное, что нашлось, а мы сидели и болтали. Георгий поведал домашним о своих приключениях, я слушала и иногда вставляла свои комментарии.

Слуги слушали с открытыми ртами, иногда охали и ахали, а под конец даже зааплодировали, когда Гор рассказал про Селиванова и его судьбу.

— Так он и сгинул, сударь? – спросил Дмитрий, покачивая головой. – Прямо при попытке побега?

— Сгинул, – подтвердил Георгий. – Собаке собачья смерть.

— Туда ему и дорога, – мрачно заметила экономка. – Нехороший был человек.

Я согласно кивнула.

Когда разговоры стихли, и слуги разошлись по своим делам, мы остались вдвоём. Георгий сидел в кресле у камина, а я устроилась на подлокотнике его кресла, устроила голову на его плече.

— Ты молодец, Гор. Они тебя любят.

— Они – моя семья, как и ты, – ответил он.

Мы помолчали, наслаждаясь тишиной.

— Кстати, Гор, а что с письмами? Я видела в кабинете на столе целую гору.

Он усмехнулся.

— Ну да, почта – это отдельная история. Надо бы просмотреть всё…

Мы перебрались в кабинет. Писем было море.

— Это долго, – вздохнул Георгий, садясь за стол. – Я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с верхнего, – предложила с улыбкой. – Так будет быстрее.

Он начал перебирать письма. Счета, приглашения и письма от купцов, пока ничего особенного, но в середине стопки он остановился, внимательно глядя на один конверт.

— Что там? – спросила, подходя ближе.

— Это от Воина, – ответил он задумчиво. – Воин Михайлов написал, мой старый друг. Мы с ним вместе служили на Кавказе.

— Воин? – переспросила я. – Какое необычное имя.

— Да, так и есть, оно ему идеально подходит, – проговорил он и вскрыл конверт, начал внимательно читать.

Я смотрела на его лицо, и видела, как оно меняется. Сначала удивление, потом радость, а потом возникла и лёгкая ностальгия.

— Что он пишет? – спросила мужа.

Георгий поднял на меня глаза, и в них светилась искренняя теплота.

— Он пишет, что бесконечно рад, что я жив и вернулся в Россию. Он слышал про мои приключения, переживал за меня. Пишет, что будет рад видеть меня в гостях и познакомит с женой своей Анастасией. Сейчас живёт в имении под Тамбовом, у него там хозяйство приличное, он отошёл от военных дел после ранения и занялся поместьем.

— Ты хочешь встретиться с ним? – спросила с улыбкой.

Он помолчал. Потом отложил письмо и посмотрел на меня.

— Анфиса, да, я был бы так рад повидаться с Воином. Мы давно не виделись. Он очень хороший человек, он тебе понравится, как и ты ему. Как думаешь, может, прокатимся до него?

Я задумалась. Поездка в Тамбов – это не прогулка до соседнего имения. Это несколько недель в дороге, и, учитывая состояние Гора, который всё ещё оправлялся от ран, это было бы сильно рискованно.

— Гор, – заговорила я, садясь на край стола, – я понимаю, что ты хочешь увидеть друга, и я тоже хочу с ним познакомиться, раз ты говоришь, человек хороший. Но давай сделаем так, поедем, но не сейчас. Ты только что встал на ноги, тебе нужно поправиться окончательно. Ещё имение требует внимания. Давай займёмся сначала собой, домом, наведём здесь порядок, а по весне, когда станет теплее и ты будешь здоров, сразу двинемся к нему. Ехать в осень и зиму – это неразумно.

Георгий чуть нахмурился и задумался.

— Ты права, – произнёс он наконец. – Весной будет лучше всего. И тепло, и дороги не такие разбитые. А сейчас я и правда ещё не готов к дальней дороге.

— Вот видишь, – улыбнулась ему. – И заодно у нас будет время, чтобы провести, наконец, медовый месяц.

Он удивлённо поднял бровь.

— Медовый месяц?

— А кто-то мне его обещал, – притворно надулась я. – А ещё полцарства… точнее, Англию купить. Я там сделаю одно большое пастбище для овец, будем шерстью торговать. Сделаемся монополистами…

Георгий расхохотался.

— Анфиса, – проговорил он, вытирая слёзы, – ты – единственная женщина в мире, которая способна заявить подобное с абсолютно серьёзным лицом.

— Я всегда серьёзна, когда речь идёт о бизнесе, – ответила я, притворно нахмурившись. – Ты же знаешь, я не умею шутить, когда дело касается овец и шерсти.

— Я люблю тебя, – произнёс он нежно. – Ты – мой свет и воздух. И вся моя жизнь. Не представляю, как я ранее вообще мог жить без тебя.

Я наклонилась и поцеловала его.

— А я люблю тебя, – прошептала я. – И я готова прожить с тобой всю жизнь. Даже если придётся для этого купить не только Англию, но ещё и Францию в придачу.

Он засмеялся снова, а потом усадил к себе на колени и поцеловал, что я забыла обо всём.

Я не знаю, что нас ждёт в будущем. Может быть, ещё какие-то приключения, опасности и трудности. Может быть, мы ещё встретимся с врагами, которых не удалось победить окончательно. Но сейчас, в этот момент, я была абсолютно счастлива.

А весной, когда всё будет готово и когда он полностью поправится, мы поедем в Тамбов к его другу Воину и его жене Анастасии. Мы будем путешествовать, будем жить и мы будем счастливы.

— Гор, – прошептала я, оторвавшись от его губ.

— М-м-м? – отозвался он.

— Знаешь, я очень рада, что вышла за тебя замуж под виселицей.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Это какой-то странный комплимент, – заметил он.

— Самый лучший, – улыбнулась ему. – Потому что именно тогда, в тот момент, я впервые увидела тебя настоящего – непобеждённого подлостью и обстоятельствами, гордого, сильного, настоящего русского мужчину. И поняла, что ни за что на свете не могу пройти мимо.

— Я тоже рад, что ты вышла за меня замуж. И рад, что ты такая, как есть.

Я крепко обняла его и подумала, что завтра расскажу ему правду о себе.

Пришло время.