Глава 38

— АНФИСА —

Всю ночь не сомкнула глаз. Я прокручивала в голове речь, которую собиралась озвучить мужу с утра.

Мысленно репетировала признание снова и снова. Пробовала разные варианты. Иногда мне казалось, что я готова, иногда, что я просто дура, которая собралась разрушить своё счастье собственными руками.

«Гор, я из будущего. Из две тысячи двадцать… Я инженер-строитель, и попала в это тело каким-то чудом, неизвестной мне силой, и я не имею никакого отношения к той Анфисе, которую все знали. Ну, то есть имею, потому что теперь я – это она, но всё же, я не она. Понимаешь меня?»

Нет, это бред. Он не поймёт. Он решит, что я сошла с ума. Или что я бесноватая, или, что ещё хуже, он просто посмотрит на меня с жалостью, как на сумасшедшую, и шёпотом произнесёт: «Анфиса, возможно, тебе стоит показаться доктору… и лечь в клинику».

Нет, Гор такое не предложит.

— Чёрт, – прошептала я в подушку.

— Анфиса? – раздался сонный голос Георгия. – Всё хорошо? Почему не спишь?

— Всё хорошо, родной, – ответила я, притворяясь, что сплю. – Просто видела сон.

— Хороший? – спросил он, переворачиваясь на бок и обнимая меня.

— Надеюсь, я его не помню, – соврала я. – Спи, ещё рано.

Но он не спал. Приподнялся на локте и вдруг заговорил:

— Анфиса, а у меня идея есть.

— Какая?

— Давай сегодня утром устроим на озере пикник? Там очень красиво. И погода должна располагать…

Я сглотнула. Уединённое место на озере, никаких лишних ушей. Идеальный момент для того, чтобы выложить всю правду.

— Отличная идея, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я с удовольствием.

Он поцеловал меня в висок, и заснул. А я так и не смогла. Так и лежала с открытыми глазами и думала, как преподнести правду, чтобы Гор меня не возненавидел.

* * *

Гор был прав, погода была отличной. Солнце уже высоко поднялось, роса блестела на траве, как россыпь бриллиантов, и воздух был упоительно сладким.

И мы стояли у конюшни. Нам подготовили двух коней – один был вороной, другой гнедой. Кони нетерпеливо перебирая копытами.

Георгий был свеж, бодр и счастлив. А я угрюмая и невыспавшаяся.

— Ну что, готова? – спросил меня муж, беря поводья.

— Да, – пискнула я и с ужасом посмотрела на лошадей.

Проблема была в том, что я не умела ездить верхом.

В своей прошлой жизни верхом я ездила только на велосипеде.

— Гор, – осторожно начала я, – у меня есть одно маленькое признание.

— Какое?

— Я не умею ездить верхом.

Он удивлённо поднял брови.

— Совсем?

— Совсем, – честно призналась я. – Никогда не пробовала. Всю жизнь пользовалась… э-э-э, ну, в общем, другими средствами передвижения.

Сначала он нахмурился, но тут же улыбнулся.

— Ну, ничего страшного. Тогда мы поедем вдвоём на одном коне. Потом, как пожелаешь я научу тебя ездить верхом.

Корзинку с едой он закрепил на спине моего коня и привязал поводья к седлу своего.

Потом подошёл к гнедому, подхватил меня за талию и, не дав мне опомниться, посадил на коня. Я взвизгнула от неожиданности, когда земля ушла из-под ног, и вцепилась в гриву лошади так, что костяшки побелели.

— Сядь поудобнее, – проговорил он, запрыгивая позади меня. – Я буду держать тебя. Ты не упадёшь.

— Я тебе верю…

— Держись, – рассмеялся Георгий, и конь тронулся.

Сначала я была в ужасе. Земля подо мной двигалась, и казалось, что я вот-вот свалюсь и сломаю себе шею. Но потом я почувствовала его руки, которые крепко держали меня, и страх начал проходить.

— Ты как? — спросил он.

— Страшно немного, но здорово, – ответила я. – Я словно птица.

— Птица, которая вцепилась в лошадиную гриву, как в последнюю надежду, – усмехнулся он.

— Смешно, — фыркнула я, но улыбнулась.

Мы ехали через поле, мимо леса, по дороге, усыпанной цветами. Я смотрела по сторонам и не могла налюбоваться.

Но внутри меня всё ещё трепетала тревога. Как он отреагирует? Что он скажет? Будет ли он смотреть на меня так же, как раньше? Или, может быть, он откажется от меня? Бросит мне в лицо, что я обманщица, что он ошибся, и потребует развода?

Я представила его растерянное, непонимающее, возможно, даже испуганное лицо. И мне стало так страшно, что я чуть не попросила его остановиться и развернуться назад. Но я знала, если я не скажу сейчас, то никогда этого не сделаю. И это будет жить во мне, как червь, разъедающий душу.

Мы добрались до озера. Вода блестела на солнце, у берега качались кувшинки, а вокруг росли высокие сосны, отражаясь в гладкой поверхности, как в зеркале.

Георгий остановил коня и спрыгнул на землю. Помог мне спуститься и поставил на твёрдую почву.

— Вот мы и на месте, любимая. Располагайся, я сейчас всё устрою.

Он расстелил покрывало на траве, достал из корзинки свежие булки, сыр, мёд, фрукты… Я сидела и смотрела на него, чувствуя, как в груди разрастается волнение.

Когда мы поели, я решила, что пора. Медлить больше нельзя. Я встала и начала ходить взад-вперёд, нервно теребя подол платья. Георгий смотрел на меня с недоумением.

— Анфиса, – родная моя, что с тобой? Тебя что-то тревожит. Ты сегодня сама не своя.

Я остановилась и повернулась к нему. Внутри всё дрожало, но я заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Гор, – начала я, и голос мой дрогнул. – Мне нужно тебе кое-что поведать о себе, а точнее, выдать тебе всю правду.

— Правду? – переспросил он и нахмурился, но встал и подошёл ближе. – О чём?

— Обо мне. О том, кто я на самом деле.

— Ты – моя жена, – произнёс он, пытаясь улыбнуться. – Ты – та женщина, которую я люблю.

Я тут же чуть не разрыдалась.

— Гор, милый, я тебя тоже очень люблю. Я – Анфиса, но не та Анфиса, – выпалила я. – То есть я, но другая. Чёрт, я сама запуталась.

Он взял меня за руки и поглядел с тревогой.

— Что значит «не та» и «другая»? Объясни мне.

Сделала глубокий вдох и выпалила:

— Я из будущего, Гор. Моя душа переселилась в это тело, но я не знаю, что именно произошло. Возможно, там у себя я умерла, как и эта Анфиса, моя предшественница, но кто-то, быть может, высшие силы, Бог, не знаю… Они взяли мою душу и отправили сюда, поселили в этом теле. И очнулась я в Лондоне. Но родилась я не в девятнадцатом веке, а в двадцать первом. Я исчезла из своего времени в две тысячи двадцать... Я была инженером-строителем, проектировала мосты. Я не та Анфиса, что жила здесь до меня! Я – другая, понимаешь?!

Я замолчала, ожидая его реакции. Георгий стоял неподвижно, глядя на меня так, будто увидел впервые.

Его лицо было напряжённым, в глазах мелькала целая гамма чувств – неверие, растерянность и чёртов страх. Я испугалась, что он сейчас развернётся и уйдёт. Или он просто посмотрит на меня как на безумную.

— Анфиса, – произнёс он, и голос его звучал глухо. – Ты говоришь, что всё это время ты была не той женщиной, за которую я тебя принимал?

— Я была ею. Я и есть она, – попыталась объяснить, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. – Я – это я. Просто я пришла из другого времени.

Он долго молчал. Я видела, как он переваривает эту информацию, пытается уложить её в своей голове. Внезапно он сел на траву и уставился на озеро.

— Я не знаю, как реагировать, – произнёс он. – Это слишком странно. Я чувствовал, что с тобой что-то не так, но я не думал, что вот такое... Это и был твой секрет, который ты с начала нашего знакомства держала в себе?

Я села рядом, боясь дышать, боясь шевелиться.

— Да, это мой самый страшный и опасный секрет. Ты сердишься? – спросила шёпотом.

— Я пока не знаю, – ответил он. – Ты – моя жена, и я люблю тебя, но теперь... Боже, всё так невероятно. Ты говоришь, что ты из другого времени, но как такое может быть?

— Понятия не имею, – честно призналась я. – Я сама не понимаю, как это произошло. Я просто очнулась в этом теле, в этом времени и в Лондоне, и мне пришлось выживать. И я встретила тебя. И полюбила тебя. Это самое главное, как мне кажется.

Он повернулся ко мне и взял мою руку. Его ладонь была тёплой и немного дрожала.

— Ты ведь любишь меня? – спросил он.

— Больше жизни, – ответила честно.

— Тогда мне этого достаточно. А всё остальное не имеет значения.

Я облегчённо выдохнула и уткнулась лицом в его плечо. Голова кружилась от нахлынувших эмоций. Он не отверг меня, не прогнал, а принял.

Мы сидели у озера, и он держал меня за руку.

— Ты никогда не перестанешь меня удивлять, – произнёс он.

— И не собираюсь, – улыбнулась сквозь слёзы.

Он вздохнул и крепко обнял меня.

— Я люблю тебя, – прошептал он. – Всегда буду любить, кем бы ты ни была.

— Я тоже тебя люблю, Гор, – ответила, чувствуя, как с души сваливается огромный камень.

Я могла бы ему и о Марье рассказать, что она тоже из будущего. Но я вспомнила последний наш разговор, в котором я дала ей обещание. Марья просила меня молчать о ней, даже если я встречу ещё одну такую попаданочку, как я и она.

Георгий взглянул на меня:

— Я ведь сразу понял, что ты не простая, Анфиса.

Я виновато улыбнулась:

— Извини, что врала тебе. Мне просто было страшно.

— Теперь не бойся. Рассказывай мне всё, – произнёс он и поцеловал в уголок губ.

— Обязательно...

— Что нас ждёт в будущем? – спросил он вдруг.

И тут я поняла, что подготовилась к разговору о себе, но не к разговору о будущем.

Русско-турецкая война нас ждёт. Русско-японская будет… Это то, что я помню из истории. А после произойдёт самое страшное.

Георгий – истинный русский, он офицер и купец и для него император – и Царь и Бог. Как ему преподнести исторические данные, что в 1917 всё, во что он верил, будет разрушено на корню?

Россия в момент Февральской революции 1917 года стояла накануне победы, что признавали и генерал фон Людендорф, и Черчилль, и многие другие политики того времени, но ей не позволили победить, и революция была щедро спонсирована. Все знают, что большевизм родился в Лондоне. Оттуда все беды и идут.

— Я не стану об этом говорить, – заявила твёрдым тоном. – Но одно тебе надо знать. Корень всех будущих проблем нашей страны – это Англия. И я тебе серьёзно советую её купить, развалить и превратить в пастбище для коров. Или построить там загородный клуб. Будем туда иногда на праздники ездить…

Гор задумался.

Мы сидели так до самого обеда.

Но я кое-что ему всё-таки рассказала. Теперь он знает, каким будет мир в будущем. Он услышал от меня о поездах, которые мчатся быстрее ветра, самолётах и мостах, которые соединяют целые континенты. И о лекарствах, которые спасают от самых страшных болезней.

Он слушал с открытым ртом, иногда задавал вопросы, иногда просто смотрел на меня с восхищением.

— Ты – самое невероятное чудо в моей жизни, – произнёс он, когда я замолчала.

— А ты – моё.